Укрощение строптивой

Ты никогда, никогда не видела Уян такой счастливой. – Лухан! Ты идёшь на свидание с Оленем! – восторженно пищит она, валится в истерике на парту и колотит по ней ладонью. – Чёрт! Зачем ты заявила ему, что не хочешь на ужастик?! Я бы с удовольствием посмотрела, как вы пытаетесь спрятаться друг за другом! – она всхлипывает и скатывается в мелкое хихиканье. У тебя чешется левая коленка от желания треснуть подругу тапком. Но расшнуровывать кеды тебе лень. – Всё, не могу больше. У меня уже щёки болят! – она пытается успокоиться, но в этот момент в аудиторию заходит Минхэ, затаскивая на прицепе трепетно сжимающего её ладошку Тао. Это слишком для Уян, и она в припадке сползает под стол: – Вы будете ещё более нелепой парой! Это же почти как если бы он попёрся на свидание с Тао! Тебе немного обидно. Вообще-то ты вполне нормальная девушка. Ну, не любишь каблуки и некоторые другие атрибуты женственности, но пацанкой тебя всё же не назовёшь. И с улыбкой тоже всё нормально. Пока общаешься с девушками. Сложно сказать, чем вызвана резкая смена твоего поведения в компании парней. Уян считает, что ты просто боишься мужчин. Но тебе не кажется, что речь идёт о страхе. Просто в их компании некомфортно и как-то тягостно. Словно ты пытаешься разговаривать с разумными кактусами, у которых своя жизнь, наполненная непонятными тебе переживаниями о химическом составе почвы в горшке и сезонной смене колючек. У тебя и кактусов совершенно точно нет ни одной общей темы для беседы. Чего ты боишься, так это поцелуев. Возможно, в этом всё дело? В том, что отношения неизбежно приводят к… этому? Несмотря на то, что парней у тебя никогда не было, поцелуи были. Целых два. И вспоминать о них совсем не хочется. Главное впечатление: это было очень мокро. Слюни! Беееее! Ты довольно смутно себе представляешь, как, встречаясь с Луханом, умудришься избежать обмена ротовыми жидкостями. Но ты не ты, если позволишь случиться этому непотребству! Пары проходят под аккомпанемент похрюкиваний Уян, увязшей в фантазиях о вашем с Оленем свидании. Ты горестно вздыхаешь, невольно накручивая себя всё больше и больше. В звонке с последней пары тебе слышится рёв труб Апокалипсиса. Он стоит на крыльце главного корпуса, весело болтая с небольшой толпой старшекурсников. У тебя появляется малодушное желание покинуть поле боя короткими перебежками, прячась за колоннами и подвернувшимися под руку гуманоидами, но Лухан уже заметил тебя и, кивнув собеседникам, направляется в твою сторону. Ты снова тренируешь лицевые мускулы. В конце концов, пара лет упорных занятий, и у тебя должно получиться. – Я так рад, что ты пришла! – заявляет он, солнечно улыбаясь. – Ты что, думал, я сбегу? – удивляешься ты. Удивляешься его проницательности. – Да, – ничуть не смущается он, – ведь ото всех остальных ты сбежала. Ты запинаешься о собственную пятку от такого заявления. «Сильно смелый, да?» – мысленно ты его уже порезала на кусочки, сложила в тазик, засыпала приправой и теперь старательно месишь, заготавливая кимчхи. – Мне очень лестно, что я стал исключением, – продолжает потенциальное кимчхи, как ни в чём не бывало. – Это переполняет меня надеждой, – он широко улыбается, а ты только диву даёшься, как может так естественно прозвучать настолько пафосная по своей сути фраза. – Надеждой на что? Ну вот, ляпнула, называется. Ты хмуришься, соображая, как бы сгладить неловкость. – На то, что из нас выйдет прекрасная пара, – кажется, Лухан никакой неловкости не заметил. Твоя челюсть снова едет в сторону, так что приходится придержать её пальцем. В этот момент ты ощущаешь, что сумка выскальзывает из руки и сжимаешь её крепче, поворачиваясь, дабы полюбоваться на осмелившегося посягнуть но твою собственность. Посягнувшим оказывается бесстрашный Олень. Он дёргает сумку чуть сильнее, и ручки предательски выскальзывают из твоей ладони. – Тяжёлая, – замечает Лухан, предусмотрительно перебрасывая сумку в другую руку, чтобы у тебя было поменьше соблазнов попробовать вернуть её обратно. – Раз тебе тяжёлая, не фиг отбирать! – ты с трудом сдерживаешься, чтобы не попытаться изъять внезапно горячо полюбившуюся сумку. Останавливает лишь перспектива игры в собачку, ярко нарисованная вредным воображением. – Ну уж нет. Девушка не должна носить тяжести, когда рядом её парень. Ты буравишь его тяжёлым взглядом исподлобья. Кажется, именно после таких гляделок все предыдущие претенденты потаскать за тобой портфель испарялись от греха подальше. Мда, ненадолго тебя хватило. – Ты не мой парень, – изрекаешь загробным голосом, уже предвидя, как он сунет тебе в руки злополучную сумку и поспешно скроется в неизвестном направлении. – Это ненадолго, – лучезарно скалится Лухан и продолжает шествие в сторону кинотеатра, словно это не перед ним ты сейчас изображала восставшего Ктулху. Подобрав челюсть, ты покорно плетёшься следом. Кинотеатр расположен до неприличия близко к университету. Ты бы предпочла, чтобы вы топали в блаженном молчании оставшуюся вечность, лишь бы никогда не оказаться с этим пуленепробиваемым субъектом в тёмном зале на соседних креслах. Но жизнь полна жестокости и несправедливости. Лухан покупает два билета на комедию, о которой ты в первый раз слышишь, и, затарившись тазиком попкорна, направляется в кинозал, на ходу похрустывая кукурузой. Ты и забыла, как ненавидишь этот хруст! Кресла в зале встречают тебя неприятным сюрпризом, оказываясь не креслами, а мягкими диванчиками на двоих без подлокотников посередине. Как романтично. Ты, шаркая, проходишь за Луханом на последний ряд. У вас козырные места в центре. Плюхаешься рядом, одаривая жизнерадостно хрустящего Оленя недобрым взглядом. Он понимает тебя по-своему: – Хочешь попкорн? – и щедро протягивает тазик. Ты фыркаешь и презрительно отворачиваешься к экрану. И недоумённо дёргаешься, когда перед носом оказывается кукурузинка. – Ты чего?! – возмущённо начинаешь ты, но коварный злодей запихивает попкорн тебе в рот, прерывая толком не начавшийся словесный поток. Ты чувствуешь, что уже подустала от бесплодных попыток заставить Лухана капитулировать, и меланхолично жуёшь. Комедия оказывается и впрямь вполне сносной. Ты даже фыркаешь пару раз. Зато Олень рядом ржёт, как конь. Ты бы не так напрягалась, если бы он при этом не размахивал руками, рассыпая попкорн и хватая тебя то за руку, то за коленку. Правда, к его чести, ладони у него не потные. Но всё же подлокотник между вами был бы очень кстати. В очередной раз дёргаешь ногой, словно он не задел слегка твоё бедро пальцами, а энергично стукнул по колену, проверяя рефлекс. Ещё чуть-чуть, и ты позорно сбежишь. Однако фильм заканчивается, а ты всё ещё на месте. – Ну как? – спрашивает довольный Лухан, выкидывая ведро с остатками попкорна в мусорный контейнер на выходе из зала. – Нормально, – почти без усилий выдаёшь содержательный ответ. Тебя крайне греет мысль, что через пару минут ты будешь уже на пути домой. Одна. Сжимая в руках свою сумку. Ура! – Мне тоже очень понравилось, – радостно соглашается он, вызывая у тебя неконтролируемую миграцию брови на север. – Я давно так не смеялся! Когда тот тип изображал убитого в луже из кетчупа, думал, лопну, – его глаза воодушевлённо сверкают, отчего в твоей левой пятке рождается нехорошее предчувствие. – Ну что, теперь в кафе? Бинго. – К-какое кафе? – хрипишь от ужаса. – А какие ты предпочитаешь? Что-нибудь национальное? Европейскую кухню? Чайные? Кафе-кондитерские? Я вот, например, очень люблю одну кофейню. Тут недалеко. Там отличный кофе! Думаю, лучший в Сеуле. Ты любишь кофе? Киваешь, изображая болванчика. В принципе, ты и впрямь неравнодушна к кофе. В кофейне вы сидите в тесном закутке за крошечным столиком, на котором не хватит места даже для одной тарелки. Сделав заказ, безалаберно оставляешь свои руки на столе, за что тебя тут же настигает кара. Лухан грабастает твою левую кисть в свои ладони. И, конечно же, улыбается. Ты нервно дёргаешь пленённую руку, но хрупкий парень оказывается всё же достаточно сильным, чтобы у тебя не осталось ни шанса. Смотришь на него несчастными глазами, не осознавая пока, как низко пала. А он поднимает правую граблю и проводит по твоим волосам. – Ты правда очень красивая, – выдыхает Лухан, скользя кончиками пальцев по твоей щеке. Ты сидишь, глупо приоткрыв рот, и таращишься на него. В голове сияющая пустота, лишающая возможности изобрести хоть какое-то подобие реакции. Это даёт наглецу карт-бланш. Он касается указательным пальцем твоих губ. Подносит твою руку к своему лицу и по очереди целует подушечки пальцев от большого к мизинцу. От прикосновения его мягких губ к мизинцу ты чувствуешь волну приятной дрожи, прокатывающуюся от запястья к шее. Лухан слегка тянет тебя на себя, сам наклоняясь ближе. Способность соображать возвращается за мгновение до рокового момента, когда ты уже чувствуешь оленье дыхание на своей щеке. Ты издаёшь предсмертный клич козы и шарахаешься назад, едва не наворачиваясь со стула. Спасает только стена прямо за спиной, так что ты отделываешься всего лишь ударом затылком с последующим хороводом звёздочек перед глазами. – Ты в порядке? – Олень подпрыгивает и кидается к тебе. Поспешно отшатываешься в сторону и стонешь: – В полном. Он пару секунд нерешительно топчется около тебя, потом вздыхает и садится на свой стул. – Прости. Мне не стоит так торопить события, – в его голосе слышится самое натуральное раскаяние, что тебя озадачивает. За прошедшие в его компании часы ты успела сделать вывод, что он всегда прёт напролом к своей цели, не заботясь о всяких мелочах вроде твоего отношения к происходящему. Ну, Олень же, чё. – Да, не стоит, – бормочешь ты и неожиданно для себя добавляешь: – Всё в порядке. Вот и какого фига ты взялась его утешать?! Лухан мгновенно заканчивает посыпать голову пеплом и снова улыбается во все 32. Ты решаешь, что несчастным он тебе нравится больше. А потом он начинает болтать. Ты тихо зеленеешь. Он жизнерадостно выкладывает воз и маленькую тележку совершенно бесполезной информации из жизни разумных кактусов. О том, что он увлекается футболом. О том, что любит петь в душе. О своей любимой музыкальной группе, песни которой особенно хорошо поются в душе. О своих друзьях, которых подсадил на любимую группу. И что тебя тоже обязательно подсадит. А вот слушать, как он поёт в душе, не даст (ты в этот момент молишься всем богам, в которых не веришь, чтобы тебе никогда не представилась такая счастливая возможность). И что у них с друзьями своя футбольная команда, а ты обязательно придёшь поболеть за них в эту среду (теперь у тебя ноют зубы). И он познакомит тебя со всеми, особенно с Сехуном (ты не уточняешь, что значит «особенно»). Он болтает много и увлечённо, и ты только к десерту осознаёшь, что всё это время твоя левая рука находилась в его распоряжении. Рассказывая про дружеский матч в среду, Лухан рассеянно поглаживает мизинцем твою ладошку, а ты покорно терпишь. В конце концов, не так уж это и неприятно. Он провожает до автобусной остановки. Ты наслаждаешься долгожданной тишиной, не заморачиваясь причинами, по которым он наконец замолчал. Автобус, к счастью, приходит почти сразу. Ты оборачиваешься к подозрительно задумчивому Лухану и мнёшься, лихорадочно рожая хоть какую-нибудь мысль, которую можно было бы озвучить. Кроме «эээ» ничего не выходит. Фиговая из тебя роженица. В очередной раз положение спасает сам Олень: – Ну, спасибо, что согласилась провести со мной время, – похоже, он вежливо сообщает тебе, что передумал встречаться. Ты отчего-то не уверена, что испытываешь по этому поводу исключительно радость. Как ни парадоксально, тебе обидно. Самую малость, но всё же. Криво улыбаешься и каркаешь: – Спасибо за приглашение. Он кивает и отдаёт сумку. – Пока, – прощается с твоей спиной. Ты заваливаешься в автобус и садишься на свободное место у окна. Лухан энергично машет вслед. «Ну, что там? Как свидание?!» – перед тобой так и предстаёт вытянувшееся от любопытства лицо Уян. «Как и следовало ожидать. Я не создана для свиданий», – отправляешь ты ответное сообщение. В следующий момент телефон противно пищит и выключается, лишённый остатков энергии. Так что дальнейшее посыпание солью твоих ран откладывается до завтра.