Извинения в особенной форме

***

Когда я возвращался домой, я был в более, чем хорошем настроении. Преодолевал все расстояние от академии до дома, размашистыми шагами, подпевая музыке в наушниках. Правда все моё настроение испортилось, когда я подошёл к своему дому. Машины родителей, не было на подъездной дорожке. Сглотнув я перевёл взгляд на крыльцо, и на негнущихся ногах, подошёл к двери. Достав связку ключей из кармана, я вставил один из них в замочную скважину. Три оборота, и я в доме. Сделав шаг через порог, позволил двери захлопнуться за моей спиной. Эхо, от её удара, разошлись по всему дому, а после — тишина. Абсолютно никаких других звуков. Какой разочарование. Я правда был готов, посидеть с родителями, а не идти сразу в свою комнату, поговорить немного, и просто в кои-то веки пообщаться, пока был в хорошо расположении духа. Пройдя дальше, я заглянул в кухню. Оперевшись об арку, что играла роль входа в эту самую кухню, из коридора, я сглотнул. Тут был полумрак и даже света из окна, что располагалось над мойкой, не мог осветить и половины помещения. Пройдя в глубь комнаты, я чуть поморщился, выдергивая наушники из ушей. Я, черт возьми, просто вернулся из академии. Так какого черта, я чувствую себя так, словно произошёл какой-то ужасный катаклизм, и я единственный выживший?! Кивнув взгляд на окно, я обхожу кухонную стойку, подходя к холодильнику. На нём, висит записка от матери. Стянув её, и совершенно не обращая внимания на упавший магнитик, на котором и держалось письмо, я открыл его. — «Мы уехали в командировку, на 3 дня. Деньги на столе в твоей комнате. Не устраивал никаких вечеринок и не шуми, нам не нужны жалобы от соседей.» Скомкав письмо, я засунул его в карман, и тяжело вздохнул, оперевшись лбом, о отражающую поверхность холодильника. Как жестоко. Меня же только выписали, а они недосужились, даже просто позвонить мне, и сказать: » пока», на прощание. Ну, и черт с ним. Выйдя с кухни, я быстро поднимаюсь на второй этаж, сразу закрывшись в своей комнате, пусть смысла в этом и не было. Убедившись в том, что замок на двери щёлкнул, я прохожу к кровати, скидывая рюкзак на пол, у стола. С шумом, я падаю на кровать, убрав руки за голову. Кинув взгляд на календарь на двери, я хмыкнул. Сегодня среда. Значит родители приедут к выходным. Закрыв глаза, я уже собирался лечь спать, хоть и понимал, что это навряд ли получится. Когда вспомнил, о двери. Чёрт. Надо было сразу закрыть её. Тихо причитая, я выхожу из комнаты. Быстрая пробежка по лестнице и коридору до прихожей. Останавливаюсь у белой двери, и вновь достаю связку ключей. Вставив нужный в замочную скважину, я невольно задерживают дыхание. Первый щелчок, по телу идёт лёгкая дрожь будто от холода. Я концентрирую взгляд на позолоченной замочной скважине, и прикусывая губы. Второй щелчок, я невольно замираю, сжимая сильнее ключ. Чувствую спиной, словно кто-то смотрит на меня. Просто стоит за спиной и смотрит, ожидая пока я обернусь, чтобы напрыгнуть на меня. Третий щелчок, я набираю побольше воздуха в лёгкие, и вытащив ключ, резко оборачиваюсь, невольно зажмурившись. Секунда, две, и я открываю глаза. Никого. Что очевидно, тут никого и не могло быть. Я бы услышал, если бы кто-то вошёл. Но я все равно, постоянно ощущаю, это чувство. Чувство незащищённости и бессильности, против этого сверхъестественного нечто. Дом — это не место, в котором, я должен так себя чуствовать. Но это и не дом вовсе, это просто здание в котором я живу. . Вновь прогулка по коридору, лестнице, и вот она комната. Щёлкнув выключателем и заперев дверь, я вновь ложусь на кровать, в этот раз прихватил за собой рюкзак. Вытащив тетрадки и карандаш, начал делать домашнее задание. Просто на автомате, как часть ежедневной рутины. Домашняя работа, заняла у меня, больше времени, чем я ожидал. Возможно стоило, хотя бы попросить друзей принести ему пару учебников в больницу. Всё таки он пропустил довольно много, за это время. Когда я откинул канцелярию, за окном уже было темно. Фонари светили, превращаясь в небольшие островки света, в темноте ночи. С тяжёлым вздохом, я опираюсь о стену, у кровати. Какая-то неопределённая тоска, упала на меня, окончательно портя настроение. Кажется, уже ничего, меня не могло подбодрить. Однако в голове вдруг возникает картинка, того как резко Джеймс отмирает, залившись румянцем. Губы, невольно трогает усмешка, он часто так резко переходит от спокойствия до бури эмоций. Джеймс… В голове, помимо первой, возникает картинка того, как он растеряно лежит подо мной слегка покраснев. А затем, вновь к тому, как я предложил перепихнуться. Мысли, ниточками цепляются друг за друга и стягиваются в клубок, в итоге сходясь к одному, чёртовому узлу. Интересно, а какой он в постели? Каков он на вкус, каков он на ощупь, там где даже я, не позволял себя прикасаться. А я, себе много чего позволял. Прижать его к стене, при этом, удерживая оба его запястья одной рукой, или хлопнуть со всей силы по спине, даже зная, что он легко может согнутся пополам от этого. Говорят, в тихом омуте черти водятся. Может он именно такой? Развязный и откровенный? А может совсем наоборот? Что если он действительно, абсолютно невинный, каким и выглядит? Чёрт. Мысль о том, что я мог бы быть его первым, вызывает приятную волну мурашек. Закинув голову назад, и невольно сглатываю, закрыв глаза. Так просто легче представить его. Его. Во всяческих позах и с всевозможными игрушками. Хотя, он бы наверное, тогда просто распался в лужицу от возмущения и смущения. И даже тогда бы, пытался читать нотации. Чёрт. Рука сама тянется вниз, освобождая затвердевший член, от тесноты брюк. Уже начав двигать рукой, я тяжело выдыхаю. Да, блять, Джеймс точно был бы супер смущеным вечно прятался, и зажиматся, строя из себя святую невинность, а сам бы стонал, как последняя сучка и просил о большем, не забывая при этом, пошло подмахивать бёдрами. Блядь. Его бёдра. Надо признать, у него были довольно сильные ноги сами по себе, но внимание на них я заострил лишь в прошлом году. После урока физкультуры, я вышел из мужской душевой, объединенной с раздевалкой, в эту самую раздевалку. Когда я только помылся, он уже заканчивал одеваться, видимо желая поскорее скрыться, чтобы избежать нежелательных подшучиваний. Подходя к моему шкафчик, я невольно скользнула вниз, по его фигуре. Взгляд, сам собой, остановился на его бёдрах, хоть это явно не самое интересное, что я мог разглядеть со спины. Они у него, довольно узкие, но при этом мясистые. Чёрт. Хотелось, просунуть член между них, и резко начать двигаться. Проводя руками по его, спине, талии, ловя лёгкую дрожь, смакуя его смущение и стыд, за то как он реагирует на это, такое простое действие, и за то, что вообще согласился на это. Чёрт возьми. Если бы, он только согласился, если он позволил мне… Я бы сразу, разложил его, на ближайшей горизонтальной поверхности. А может и не на гаризонтальной, может пристав его к спине, и вошёл сзади, или развернул к себе, и подняв, трахнул, придерживая за бедра, чтобы смотреть ему в глаза, и собственно лично видеть, как в нём разжигается похоть и желание. Сам не заметив когда, я начал, все быстрее двигать рукой, тихо выругавшись при этом. Воспоминания, вновь возвращаются к тому моменту в раздевалке. Он первым делом, одел рубашку, и в голове встречает вопрос. Интересно, как бы он выглядел в моей? У нас совершенно разные комплекции, и он ниже меня сантиметров на пять. Так что, моя рубашка, наверное была бы ему до середины бедра, а рукава пришлось бы закатывать, что бы они не мешались. Фантазия, легко рисует, его хрупкую фигурку, в моей одежде, после долгой горячей ночи. Чёрт, если бы я увидел его так, то точно не сдержался бы, задрал, гребаную одежку, и без предупреждения, вошёл, осыпая его шею поцелуями. Оставляя багровые засосы и укусы, чтобы никто, даже не думал, о том, чтобы, даже просто смотреть на него. Как только, с губ представленного, моим разумом Джеймса, слетает моё имя, я кончаю в кулак. Сознание потемнело на пару секунд, а в голове приятно пусто. Скатившись по стене на кровать, я могу лишь порадоваться, что уже закрыл дверь, ибо мне сейчас, вообще ничего не хочется, кроме как, продолжать лежать в кровати. Ну, разве что, зарыться носом, в копну темно-шоколадных волос, вдыхая, до боли знакомый еловый запах, прижимая при этом к себе руками, за плечи или талию. Мне понадобилось, пару минут для того, чтобы отдышат я, и вернуться в здравое сознание. Блять. БЛЯТЬ. Я резко подрываюсь, и найдя, первую попавшуюся тканевую вещь, вытираю горячую жидкость с руки. Потом разберусь, что это и что с этим делать. Какого чёрта, эти было?! Схватившись руками за волосы, и я с обреченным стоном падаю назад. Почему это снова произошло?! Судорожно бегая взглядом, по потолку, будто это могло помочь мне найти ответ, я сжимаю, собственные волосы у корня. В какой-то момент, приходит мысль о том, что это все просто недотраха. Да. Именно так. Я научился справлятся с гармонами, уже давно, а в больнице не мог «снять напряжение». Всё таки, очень сложно спускать пар, когда у тебя в палате, огромное окно на пол стены, через которое отлично видно, чем и как ты занимаешься. А туалет в больнице, был чуть ли не общественным местом. А у меня ещё есть, крупицы самоуважения, для такого. Да. Это всё объясняет! Я просто давно не расслабляйся. И будто пытаясь убедиться в этом, я пытаюсь подумать о ком-то ещё. О Кесси например. Кесси — милая блондинка, из параллельного класса. Я часто, замечал её взгляды на мне, в столовой и на переменах. Кажется, Сэм даже упоминал, что она спрашивала обо мне. Пухлые губы, стройное тело, она определенно мой типаж! Но когда я подумал о ней, голой, в ставшей передо мной раком, не почувствовал совершенного ничего. Однако, стоило представить на её месте Джеймса, член вновь заинтересованно дёрнулся, наливаясь кровью. блядство.

***

Ночь не задалась. После произошедшего, просто лечь спать, было проблематично. Может, поэтому в академии, я чувствовал себя так паршиво. Помимо головной боли и усталости, на первом уроке, староста нашего класса, подошла ко мне, сразу начав делать головную боль. Девушка, раз десять, повторила мне, что я должен подтянуть свои знания и нагнать класс до конца учебного года, будто я какой-то идиот. Только когда она наконец отстала от меня, я позволил себе, расслабиться, и с тяжёлым вздохом, откинутся назад. — м-даа… Нелегко тебе придётся, чувак, — сочувствующе протянул Сэм, похлопав меня по плечу. Переведя на него взгляд, я нахмурился, отмахнувшись, и без него тошно. Хотя действительно придётся сложно. Нужно будет все нагнать, минимум за 2 месяца, если не месяц. Потом должны будут начать говорить о том, что скоро экзамены, и ещё полгода, уйдут на подготовку к ним. Ходя взглядом по классу, я задерживаю его на Джеймсе. Я даже не обратил на это внимания, но вчера его никто не трогал. Да и сегодня, он спокойно сидел. Не уж то, его начали боятся, после произошедшего. Усмехнувшись, своей же мысли, я наклонился к Сэму, спрашивая: —скажи-ка, а чем занимался за время моего отсутствия, наш дорогой тихоня? Стрельнув в его спину взглядом, и коротко хмыкнув, на то как Джеймс повёл плечами, положив одну из рук на шею, я перевожу его на Сэма, наблюдая за сменяющейся тревожностью на его лице. —да ничем не занимался… После того, как он тебя на койку отправил, его шугатся начали, — Прокашлявшись в кулак, ответил он, также посмотрев на Джеймса. —так что ничего интересного, он всегда один ходит. Вскинув брови, я театрально удивился, играя голосом, —что, прям совсем-совсем один? Ай-яй-яй, — усмехнувшись, я слегка нахмурился, продолжая сверлить спину брюнета. Подхватил ручку, лежащую рядом с тетрадкой, чтобы начать записывать слова, так вовремя, подошедшего учителя. Джеймс и до моего попадания в больницу, всегда один ходил. Первые два года, ещё пытался подружиться с кем-то, но закрепив за собой роль всеобщей мишени для издевательств, бросил эту затею. Правда усмешка сошла с моего лица, как-только Сэм ответил, —Ну почти. Как только ты слёг, вокруг него, какой-то пацан из параллели, крутится начал. —какой ещё пацан? — грубо отрезал я, перестав чиркать слова на бумаге. Сразу оторвав взгляд от Джеймса, я перевёл его на Сэма, будто мог прочитать ответ в его глазах. —я-то, откуда знаю — откинулся, на спинку стула Сэм, отвернувшись от меня, в сторону учителя, —там девчёнки, что-то щебетали, мол второгодник какой-то, ходил к нам в класс, да все никак не мог выцепить, этого, -кивнув в сторону Джеймс, он сглотнул и зевнув, перевёл тему, —ладно, что там. Что с физ-рой, делать будешь? У тебя же больничный —ничего, нагоню ещё, — фыркнул я в ответ, вновь посмотрев на Джеймса. Шашни значит крутит? Нервно сжав ручку, я сильнее нахмурился, чувствуя, как непреодолимая злоба разрастается во мне, вызывая странные порывы, подорватся и схватив мелкого за локоть, выволочь за собой из класса. Ручка треснула в руках, и пластиковый корпус разломился на две половины. Выпустив её из рук, и позволив скатиться вниз по парте, я выругался, все ещё не отрывая взгляда, от чужой спины. —блять, — тяжело выдохнув, я закатываю глаза, и сильнее откинулся назад, балансируя на задних ножках стула. Джеймс, вдруг оборачивается ко мне, видимо устав от сверлящего чувства, что на него смотрят. Нервно поджав губы, я сглотнул, внимательно смотря ему в глаза, и вовсе не стыдясь того, что меня поймали. Правда, он тоже не открывает свой взгляд. Просто молча смотрит мне в глаза, прикусив губы. Интересно, о чём он думает? Зрительный контакт обрывается, когда учитель обращается к Джеймсу, заставив его вздрогнуть, и подняться, чтобы ответить на поставленный вопрос. Однако я продолжаю смотреть на него, несмотря на то, что некоторые одноклассники, уже заметили, моё излишнее внимание к нему. И к тому, как он складывает руки за спиной, строя из пальцев, какие-то фигуры.

***

Урок физкультуры, выдался действительно скучным. Не то, чтобы я ожидал какого-то сюрприза, не в моём положении. Однако, я все равно чувствовал толику разочарования. Я даже форму одел. Конечно, мне дали больничный, для уроков физкультуры. Хоть я и мог поклясться, что ничего у меня не болит! И всё у меня хорошо! Но это естественно, не играло никакой роли. Мне оставалось только сидеть на трибунах, и ждать окончания урока. Цыкнув языком, я наконец оторвал взгляд от неба, ибо глаза уже начинало резать. Ходя взглядом, по знакомым фигура одноклассников, я скучающе выдохнул через нос, прикусывая щеку. В какой-то момент, взгляд останавливается на Джеймсе. Чёрт. Почему я вообще, так много думаю об этом? Это вовсе не моё дело! Я вообще, никогда не считал себя ревнивым человеком. У меня вообще не было причин быть таковым. Я единственный ребёнок в семье, и достаточно популярен в академии, чтобы не волноваться о том, что я мог бы чувствовать себя одиноко, или что-то вроде того. Ладно. Может была одна вещь, что вызывала у меня собственнические порывы. Я никогда не останавливался подшучивания над Джеймсом. Но как бы то не было, я, можно сказать, был его основным задирой. Поэтому, порой, мне приходилось ставить границы, за него. Не то, что бы это имело значение для меня, просто я не хотел, чтобы кто-то ещё, вселился с моей «игрушкой». Тем более, я не знал как далеко мог бы зайти кто-то другой, если бы он столкнулся, с этой, раздражающей вседозволенностью Джеймса… Как бы, я не считал, но глаза будто, вдруг ожили, и сами решили, что будут упорно смотреть на Джеймса, и на этого блондина рядом с ним. Не уж-то, тот самый второгодник, наконец-то смог выцепить моего тихоню, и поболтать? Язык, неприятно вяжет. И странная злоба вновь разрастается. Похоже, этот разговор, очень уж ему льстил. Джеймс, перекатывался, с пятки на носок, и то и дело отводил взгляд, смеясь с чего-то. «А мне он, никогда так не улыбался» — рычит, внутри какое-то дикое животное. К счастью, здравый смысл сам меня отдергивает. У него и причин не было чтобы улыбаться мне. Кисло усмехнувшись, я поднимаюсь на ноги, и засунув руки, в карманы спортивного бомбера, с эмблемой академии, спускаюсь вниз, прямо через ряды, не обременяя себя тем, чтобы дойти до лестницы. Кажется, самое время завести новые знакомства.

***