Укрытые снегом

Этой ночью Юки видела сон. Ей чудилось, будто она стояла на заснеженной горной вершине, и обжигающе ледяной ветер безжалостно трепал её кимоно. Девушка не чувствовала холода, однако инстинктивно обняла руками свои плечи. "Лисой стать сейчас было бы сподручнее", - промелькнуло в голове. Но все попытки обратиться оказались тщетными, и это пугало. Из-за плотной метели вокруг почти ничего не было видно. Не зная, что ещё делать, Юки неуверенными шажками побрела вперёд. Удивительно, но и босые ноги не выли от боли. Неожиданно в белоснежном пейзаже замаячили красно-оранжевые всполохи. Юки вначале прибавила шаг, а затем почти что побежала, насколько это было возможно. Как мотылёк, ищущий пристанище одинокой и холодной ночью, она бежала к огоньку, чтобы согреться. И хотя тело не реагировало на холод, внутри всё словно было сковано льдом. По мере того, как огонёк приобретал очертания, Юки замедляла шаг, пока не остановилась вовсе. Перед ней стояла фигура человека, безмолвного и бездвижного, как горы вокруг. - Такао... - Юки попробовала окликнуть фигуру, но изо рта вырвались лишь пар и жалкое сипение. Голос не слушался её. "Такао, ты горишь!" Дзёнин стоял к ней боком и смотрел на горный пейзаж так, как он стоял над расщелиной перед тем, как прыгнуть и обратиться огромной птицей. Однако сейчас в его взгляде не было видно ни задумчивости, ни решимости. В нём вообще ничего не было. Пустота, как будто глаза тоже сковало ледяной сетью. А вокруг, словно насмехаясь над снежным царством, разгорались языки пламени. Почти что с нежностью они гладили кимоно ниндзя, поднимались выше, расчёсывали длинные белые волосы. Это так пугало... И было таким завораживающим. Очнувшись от оцепенения, Юки бросилась вперёд, в самый огонь. Она закричала, но крик её по-прежнему оставался лишь немым облачком, сметаемым снежным вихрем. Она трясла Такао за плечи и видела, как пламя с радостью принималось и за её пальцы. Но огонь, как и холод, не обжигал. Очнувшись, Юки резко открыла глаза. Ладони нащупали измятые простыни, и девушка выдохнула, приходя в себя. Она тихонько села и посмотрела в сторону. Такао спал чутко, но сейчас ей удалось его не разбудить. Юки встала, осторожно ступая по деревянному полу, и прошмыгнула за дверь. Подставив лицо прохладному ночному воздуху, девушка отгоняла прочь остатки неспокойного сна. Последний раз Юки видела сны только в детстве и едва ли могда вспомнить те ощущения. В обличии лисицы снов не было. Сино-Одори иногда рассказывала ей что-нибудь, однако зачастую это было что-то совсем уж непонятное. "Помнится, бабушка говорила, что сны - это наш разговор с самими собой, - размышляла Юки, не заметив, что ступила на тропинку, ведущую к лесу. - Но что же я хотела сказать себе таким образом?" Размеренный шаг и тишина приводили мысли и чувства в порядок. Постепенно Юки переключилась на события прошедшего дня. Она подожгла трактир... Такао наколдовал ей снежинки, а затем... Юки невольно улыбнулась, думая о том, сколько поцелуев они подарили друг другу в эту ночь. С того самого момента никто не произносил ни слова. Долгие взгляды, прикосновения и тихий шелест тканей выразили всё, что им хотелось друг другу сказать. Под лапами хрустели ветки, всё быстрее и быстрее проносился мимо лес. "Я снова убегаю... Почему мне всё время хочется убежать?.." Впереди замаячил выход к знакомой деревне, но кицунэ пробежала мимо. "Когда-нибудь ему надоест меня ждать..."

***

Недавно Сино отвела её к одному дому и сказала: "Будет совсссем плохо - тебе ссюда". Теперь ноги сами привели Юки к нужному месту. Она замерла на опушке, всматриваясь в едва знакомые очертания. Домик не пестрил вычурным богатством, но выглядел очень аккуратно и приветливо, несмотря на крепкий забор вокруг. Рядом был разбит уютный сад и стояла просторная конюшня, явно выстроенная с большой любовью. Над дверью висел зажжённый фонарь. Кицунэ колебалась. Она то сидела, слишком энергично виляя хвостом, то вставала и ходила туда-сюда, поглядывая на тёмные окна и прислушиваясь к малейшим звукам. Наконец, Юки вздохнула (насколько вообще могла это сделать в теле лисицы), осторожно прокралась к забору, то и дело замирая и прижимаясь к земле, и ловко прошмыгнула за ограду. "Пожалуй, лучше стану человеком, - приняла она решение. - Мало ли кто там может быть". Простояв с минуту на крыльце, заламывая руки, Юки уже подняла было кулачок, чтобы постучаться, как вдруг дверь распахнулась, вынуждая девушку отскочить на пару шагов назад. Перед ней стоял высокий мужчина с длинными чёрными волосами и суровым выражением лица. Несколько секунд, которые показались Юки вечностью, он смотрел на неё, пока она, наконец, не очнулась и, припоминая уроки этикета, не решила низко поклониться. - Господин... Я... - Мэй, - негромко позвал мужчина. - Это к тебе. Юки сидела за крепким светлым столом и наблюдала за тем, как Мэй с Масамунэ хлопочут по хозяйству, улыбаясь друг другу и тихонько переговариваясь, чтобы не разбудить маленькую девочку, посапывающую в глубине дома. Наконец, ей вручили чашку дымящегося чая. Масамунэ видел, что Юки что-то беспокоило, поэтому решил не смущать её своим присутствием и дать возможность без стеснения обсудить всё, что хотелось. Наклонишвись к Мэй и чмокнув её в щёку так, словно целуя ценнейшую и необычайно хрупкую расписную вазу, Араи улыбнулся Юки и скрылся в другой комнате. - Я, должно быть, вас разбудила, - тут же выпалила Юки, виновато глядя на Мэй. - Я не знала, что это твой дом, мне так жаль... - Всё в порядке, - Мэй качнула головой, не притрагиваясь к своему чаю. Она смотрела так по-доброму и так обеспокоенно, что Юки вдруг больше всего на свете захотелось обнять её, зарыться носом в ворот её одежд и прижаться так сильно, словно к любящей старшей сестре, которой у Юки никогда не было. Собственно, это она и сделала. - Мэй, ты такая... Такая... - бормотала Юки, пока Мэй гладила её по голове. - Как тебе удалось справиться со всем этим? - Поверь мне, снежинка, это разговор не на одну ночь! Юки улыбнулась. Кое-что она, конечно, уже знала. Иногда, в перерывах между занятиями, Мэй рассказывала ей про штурм императорского дворца, про свои собственные тренировки с Такао, про то, как вытаскивала Кадзу из тюрьмы... Юки слушала с широко распахнутыми глазами и ей всё казалось, что Мэй просто рассказывает ей длинную запутанную сказку. Но Сино и Сатоши говорили то же самое, подтверждая все эти невозможные слова. И всё-таки только Юки Мэй в подробностях рассказала о своём первом опыте превращения в волшебную лисицу. Ещё бы, ведь девушка была так любопытна! Иногда Мэй казалось, что она и впрямь ей словно как младшая сестра - такая бойкая, такая эмоциональная, такая живая... И такая потерянная. То и дело прерываясь и не смея поднять глаз от плеча Мэй, Юки рассказала ей о событиях прошедшего дня, ничего не утаивая и не скрывая. Впервые за столь долгое время, с тех самых пор, как они с бабушкой в последний раз сидели в её домике и болтали о всякой ерунде, Юки смогла довериться и приблизиться к кому-то настолько близко. Это неожиданное ощущение заставило её замолчать на середине фразы. - Мэй, спасибо... - тихонько прошептала девушка в плечо подруги. - За что? - Ты... Ты мне ближе всех... Мэй улыбнулась и мягко отстранила Юки от себя, вглядываясь в её лицо. - А Такао? Юки отвела взгляд. Всего за каких-то пару мгновений её глаза стали влажными. - Ты боишься его? - тихо спросила Мэй. - Нет, я... - что-то встало поперёк горла и по щекам полились слёзы. - Пожалуйста, расскажи мне. - Я боюсь за него! - бросив эту отчаянную фразу, Юки закрыла ладонями лицо. - Почему? Что ему угрожает? - Я сама, я, - Юки вновь взглянула на подругу. Мэй невольно вспомнилось её лицо при их первом знакомстве - такие же глаза затравленного зверька. - Я - источник боли, я всегда причиняю людям зло, - продолжала Юки. - Я причинила боль отцу, бабушка всё время беспокоилась за меня, люди могли погибнуть в том трактире - и всё по моей, по моей вине! Я учусь, но у меня не выходит, я всё время боюсь, что сделаю больно и ему тоже... Запустив руки в волосы и сжав их так, что голове стало неприятно, Юки прикусила губы, чтобы не завыть во весь голос - настолько сильным были чувства отчаяния и одиночества, пожиравшие её изнутри с самого детства. Всё встало на свои места - и сон, и желание убегать прочь каждый раз, как только она чувствовала что-то сильное и незнакомое внутри. Или всё же это чувство было ей знакомо? - Детка, - говорила бабушка. - Ты не выбирала становиться такой... "Ведьма!" - Ты не выбирала становиться такой, - рука Мэй легла на хрупкое плечо. - Снежинка... Это не твоя вина. "Животное отродье!" - Душа так и полыхает огнём... Не стоит его бояться. - Юки, настоящий страх приходит, когда боишься потерять. - Моя жизнь и силы мне подвластны... И мой страх... Он подвластен мне. - А по-настоящему страшно потерять лишь тех, кого... - Закрой глаза. Успокой сердце. - ...кого любишь так сильно. - Тихо, Юки. Всё будет хорошо...

***

Такао вновь не спал, сидя на крыльце своего дома и всматриваясь в огоньки в ночном небе. Никто не наколдует лучше, чем природа, пронеслось в голове. Такие маленькие точки, а мы для них, наверное, вообще не различимы. Зато сами себе представляемся огромными, размером с весь мир... Тихий хруст ветки за спиной вернул мысли на землю, но Такао не обернулся на звук. Он прекрасно знал, что это дедушка Чонган вновь встал перед самым рассветом. Он был единственным, кто в такой час мог бы составить дзёнину компанию. - Чонган, она ушла, - произнёс Такао и сам удивился, насколько бесцветным и глухим стал его голос. - Да ну, впрямь, что ли? - вдруг раздался чересчур низкий, чересчур наигранный ответ. - Вот же чертовка, зря я только лекарства переводил! Глаза Такао стали шире, но он продолжал неотрывно смотреть на бледнеющие в подступающей заре звёзды. - Конечно, актриса из тебя... - голос постепенно наполнялся улыбкой. - Прости... Две тонкие кисти легли на его плечи сзади, а затем мягко обвили его шею. - Прости, если я буду убегать снова... Такао накрыл ладонью горячие пальцы и закрыл глаза. - Ничего. Я буду ждать тебя здесь.