А ты сможешь мне помочь?

      Как ни странно, следующим утром очередного дня, врач проснулся с первыми проблесками солнца. Картина утренней весенней природы выглядит довольно завораживающе и привлекательно для человеческого глаза. Восходящее солнце освещает всё вокруг своими ласковыми и тёплыми лучами. Трава, кусты — всё это покрывается прозрачной росой. Небо ещё не сияет своей привычной голубизной, а временно покрыто небольшими белыми облачками, которые разойдутся сразу же после того, как взойдёт солнце. Ещё нет звенящего всеми мелодиями хора птичьих голосов, а лишь изредка слышны курлыканья ранних голубей. Повсюду тишина, звуков практически нет. Жаль, что не все могли посмотреть данное зрелище.       Пока время было, Акихиро желал изучить документы, чтобы немного больше узнать о пациенте из той самой запретной палаты. Вот только, даже это больших плодов не принесёт, учитывая краткость излагаемого на бумаге. Видимо, никто так и не узнал того, что случилось наверняка, потому не точного диагноза, не информации о родственниках в папке не находилось. Хотя, наверное, это вовсе и не странно, учитывая то, как некоторые врачи здесь относятся к своей работе. В таком случае осталось лишь узнавать всё самому, чтобы найти правильный подход и разговорить пациента, который в разы отличался от остальных.       После безуспешного изучения документов, только через часа полтора Акихиро позволил себе пойти отдохнуть перед наступлением завтрака.       Учитывая то, что смена кончается в девять часов утра, в палату Джефферсона он зашёл за пол часа до её окончания, чтобы попробовать вновь наладить контакт. В этот раз его никто не отчитывал за подобную выходку, а лишь были рады, что нашелся такой дурак, который сам взялся за безуспешные попытки излечения данного индивидуума.       Этот мальчишка, которому уже надоело слушать шептание других врачей, шумно открыл дверь в палату, дабы пациент проснулся, в случае пребывания в царстве Морфея.       Как и было обещано, еда была не из местной столовой, а кафе, что располагалось неподалёку. Учитывая истощение, Хиро взял только лёгкую еду, чтобы потом не было проблем с пищеварением, и оставил всё на тумбочке, что предварительно протёр от пыли.       Самостоятельно потянувшись за различного рода коробочками, Акихиро открыл каждую из них и взору Марка предстал цветной салат, основой которого была, как не странно, цветная капуста, сладкий перец и зелень. Даже варёные яйца были сейчас тяжёлой пищей, а чтобы утолить чувство голода на более долгий промежуток времени, вторым был томатный суп без мяса, основанный только на самих томатах, сельдерее, моркови и цукини с луком. На десерт был микс из свежих фруктов по типу груш, яблок, клубники, персиков и не более. - С добрым утром. — Пролепетал кареглазый, занимая место на привычном для себя табурете.       В комфортной позе, на неудобной постели, где каждая ржавая пружина могла отчётливо чувствоваться если неправильно лечь, Джефферсон ощущал легкую расслабленность, подкреплённую сонливыми мыслями о довольно приятном социальном положении с бесплатной пищей, прогулками на свежем воздухе, общением с другими людьми и неприятными уколами с неизвестным содержанием, поэтому даже громкий шум открытия двери не смог полностью разбудить сонного парня, недовольно что-то ворчащего в подушку низкого качества, но вновь продолжить переживать поставленный на паузу сон, не удалось. Он словно испарился, заменяясь обыкновенной дремотой с чёрным экраном и просыпающимся слухом, начинающего выполнять свою вполне естественную функцию.       Марк слышал врача, отчётливо слышал каждое слово, но совершенно не желал подниматься, как будто бы запас сил не превышал отметки "0". Испорченный разум стал постепенно просыпаться, что означало запуск работы всех внутренних органов. Уголки сухих губ спустились вниз, в недовольственной улыбке так и мнимо говорящей: «Тебе тут не рады» или же «Лучше помолчим». За уголками губ последовали пару шумных вздохов ноздрями, уловившие ускользающие приятные ароматы, пробудившие пустой желудок и пару глаз, пару минут, смотрящих в ровный потолок помещения. Джефферсон протёр пару раз лицо руками, точно умывался невидимой водой, повернул корпус головы в сторону видя нового знакомого в более ярких красках нежели вчера, издал тихий звук, похожий на «Ох...» и вновь отвернулся в первоначальное положение, прикрыв лёгкие веки. - Добрым бывает только прокурор или путаны на обочине. — С предельных спокойствием, но более басистым тембром голоса, привычно возникающего по утрам, проговорил альфа, показывая всем своим видом о полном безразличии, подкреплённого холодом, хотя это было не так. Это было всего лишь очередная, хорошо спланированная роль, ведь Марку хотелось подольше рассмотреть внешний вид неизвестного доктора, распространяющийся источник приятного запаха и засыпать Акихиро личностными вопросами, ведь единственное, что никогда не сможет контролировать парень — это язык тела, подсказывающий о данных желаниях. - Ещё геройствовать пришёл на благо медицины? Состояние в норме, жалоб нет. Осмотр окончен? — Со вчерашним запалом недовольства, к которому добавилась спешка, продолжал говорить парень, всё-таки снова открыв глаза и вальяжно усаживаясь на постель, прижимая под себя ноги и лениво зевая. Хах, Марк был так спокоен, словно находился у себя дома в присутствии близкого друга, хотя это было не удивительно, после 6-месячного заточения в одинокой палате, начнёшь радоваться даже какому-то человеку, дабы действительно не сойти с ума, но Джефферсон скорее привык к подобному, терпеливо подавляя каждую эмоцию, выходящую в свет. Тёмно-синий взгляд остановился на железной двери. «Сейчас только утро. Не вариант. Ближе к вечеру можно будет попробовать если он ещё зайдёт или специально подговорить, чтоб он вернулся?» - уже размышлял парень, скользя взглядом вниз, к источнику приятного запаха, от которого у альфы даже под ребрами слегка сжались мышцы. Самым последним объектом рассматриваний стал юный доктор, на котором был оставлен самый долгий взгляд тёмно-синих очей, неторопливо анализирующего каждый участок тела парня.       Будучи на привычном для себя месте, а точнее на жёстком деревянном табурете, что предоставлял небольшой дискомфорт, Акихиро молча ждал, пока Марк закончит все свои "утрени процедуры", если это можно так назвать, погружаясь в собственные мысли, ведь он бы с большим удовольствием слился с толпой и провёл целый день на природе вместе со своим другом детства, что не покидает его на протяжении четырнадцати лет, но перед этим необходимо передать свою смену и закончить с Джефферсоном, у которого уже возник ряд своеобразных, но вполне ожидаемых, вопросов. - Чтоб ты знал, я не геройствую и мне не нужно твоё доверие, но я хочу, чтобы ты понимал: не все вокруг желают тебе зла, всегда найдётся какое-то исключение. Это сугубо моё мнение. Да и твои «осмотры» отныне будут проходить по утрам и вечерам. Поешь что-нибудь, пожалуйста. После голодания, от этого тебе не должно стать плохо. — На пристальные взгляды со стороны, низкорослый парень с волосами, что по цвету больше походили на сахарную вату, отвечал тем же. Со стороны это было больше похоже на то, как два зверя в дикой природе, перед битвой за первенство, пытались пригрозить друг другу взглядами. Всё же, недавние слова Джефферсона о том, что все люди звери - вполне могли иметь право на существование.       Когда такая своеобразная "игра в гляделки" стала надоедать, младший скрестил свои ручонки на груди и начал беглый осмотр палаты, что была не в лучшем состоянии, как и все предметы, которые здесь находились.       За короткий промежуток времени, беспристрастный взгляд 23-летнего альфы, пытался быстро запомнить каждую мелкую деталь личности нового врача, поступившего в данную клинику, но, как обычно случается, ожидание никогда не совпадает с реальностью, отчего на каждом интересующем глаз объекте, Марк задержался около пары минут. Эти короткие, светло-розовые волосы вместе с тёмно-карими очами, в которых довольно проблематично полностью прочитать истинные эмоции с чувствами, лишь только дополняли образ симпатичного парня, с которым обязательно за лёгким коктейлем в шумном баре, Джефферсон был бы не прочь познакомиться, продолжая вечер в зависимости от сложившейся ситуации, но сейчас он здесь и первое знакомство проходит… Не в самой романтической, дружеской или же мирной обстановке, которую вовсю используют в большом спектре книг. - Ты мой новый лечащий врач что ли? — Наконец поинтересовался альфа, полностью игнорируя предложение о вымирающем числе гуманных людей, способных без какой-либо корысти помочь другому человеку, но, на удивление, даже без угрызения, ядовитости или же недовольства. Марк снова зевнул, всё так же сидевший на неудобной постели, хотя мысленно он уже немного ликовал. Может, уже сегодня вечером удастся сбежать?       Последующие минуты, он замолк, не став дополнять диалог какими-то колкостями. На сегодняшнее утро было вполне достаточно уже случившегося разговора, подействовавшего как "доброе утро", поэтому профессионал чёрного рынка приступил к принесённой пище, не только выглядящей, но и ощущающейся намного аппетитнее столовой. Конечно, было бы намного лучше если бы это всё приготовили дома, но даже этот принесенный набор Акихиро не остался без мысленных комплиментов Марка, осторожничающего даже сейчас, и практически не обращающего внимание на парня, в отличии от природных звуков, доносящихся из внешнего мира, как очередное воспоминание об отобранной свободе. - Нет, я ещё не твой лечащий врач. Но, если учитывать то, как все были счастливы, что я взялся отнести тебе завтрак, вполне могу стать таковым. Думаю, тебе не хочется сидеть здесь до конца дней. Поэтому, может быть, если ты хотя бы немного со мной поговоришь о своей жизни, и я увижу правдивые изменения, а не притворство, тогда ты окажешься на свободе. Но тебе до этого ещё далеко… Просто ешь, и я пойду. — После обоснованного ответа, карий взгляд интерна вернулся на дверь, в его голове уже выстроились абсолютно все планы на день: сначала прогулка с другом, с ним же он вернётся домой, где будет что-нибудь готовить для Джефферсона, затем не долгий сон и вновь работа. Понимание того, что выбранная профессия будет крайне непростой, вполне присутствовало ещё с обучения в университете, но в реальности оказалось ещё хуже, тем более фатальным ударом стали ночные смены.       Даже столь лёгкий, по мнению будущего профессионального врача завтрак, был съеден пациентом не до конца, подобающим маленьким детям, желающим попробовать абсолютно всё или людям с позицией "всего по чуть-чуть". Так, например, первое блюдо, цветной салат, был съеден намного больше десерта, к которому практически не притронулась особь мужского пола, а вот к томатному супу, вызвавшим небольшую двойственность, не хватало какого-нибудь мяса, по типу маленьких кусочков свинины, но в целом, Марк был абсолютно доволен, как и наполненный желудок. Впрочем, было бы странно, если бы профессионал чёрного рынка стал требовательно указывать на недостатки в принесённой пище, имеющей довольно заметные различия. «Кхм, ну и сколько он здесь продержится? Месяц?» — Саркастично размышлял над сказанными Акихиро словами, отставляя поодаль пустую ёмкость, где до недавнего времени находился цветной салат. Непроизвольно, тихое урчание живота, слегка накренило образ брутального, хладнокровного, беспристрастного парня. - Вот теперь ты начинаешь напоминать таких же докторишек со своими детскими фантазиями. — С малым, огорчённым вздохом и более нейтрально расположенными устами, вновь стал поддерживать беседу альфа, что уже не пытался скрывать любопытного взгляда, выражающего больше заинтересованности, нежели холода. - Слишком большие планы строишь для того, что ещё не случилось. — С довольно быстро изменившимся, более хладным тоном напомнил Марк, прекрасно понимающий правоту неизвестного доктора, под именем Акихиро, но признать не авторитетное, жалкое чужое мнение, Джефферсону не позволяло извращенное понятие совести. – «Давным-давно, в одном маленьком городке большого города, родился маленький мальчик, с которым приключилось настоящая, ужасающая трагедия»... Такое хотел услышать? — С полностью заметной актёрской игрой, которую альфа даже не пытался скрывать, добавляющей жестикуляцию рук и лёгкое отклонение к сидящему на деревянном стуле парню, от которого, возможно показалось, но...исходил довольно приятный запах, который быстро испарился, оставив после себя мантию неизвестности и даже своеобразной тяге. Марк кратковременно засмеялся, обнажая часть не белоснежных зубов и задерживая долгий взгляд на карих очах, в которых при более внимательном и близком рассматривании, скорее всего, можно было заметить собственное отражение. - Отвратно. Раз ты такой добренький доктор, может в следующий раз сигареты пронесешь? — Отклоняясь назад в исходное положение, вновь с шутливым смешком добавил парень, отстранённо смотрящий в сторону железной двери. «Может попробовать сейчас?» — Пронеслась рискованная мысль в черепной коробке парня. Но нет, ещё рано…       По тому, как опустошались чёрные коробочки, в которых ранее была еда, крашеный старался понять, что Марку нравится больше. На удивление, салат был съеден первым, довольно редко встретишь альфу, что готов променять горячую и сытную еду на листья, при этом без каких-либо возмущений. Хотя, до конца это было не известно, ведь пациент попросту молчал, да и не было проведено экспериментов, связанных с мясом или морепродуктами. Сейчас это довольно тяжёлая еда после долгого голодания, но разогнав пищеварение этим супом, на ужин можно было бы принести блюдо, что назвалось "кальби", почему-то именно оно первым пришило в голову Акихиро. Это аккуратно нарезанные кусочки маринованной говядины, что обжариваются в соусе. Уже не раз Хиро это готовил и был уверен в успешности своего блюда на все сто процентов.       Речь наёмного убийцы заставила усмехнуться и вернуться в реальность из своих размышлений. Тогда, столь юный докторишка, стал собирать те ёмкости, что были опустошены и отложены в сторону другим человеком, вновь пытающимся зацепить его какими-нибудь колкими фразами или же словами. - Может для тебя это и кажется лишь детскими фантазиями, но, как видишь, в отличии от других врачей, со мной ты разговариваешь намного дольше, уже перестал прогонять, хотя видимся мы второй раз, так ещё и с лёгкостью согласился на еду, а я мог подмешать что угодно, к твоему сведению, но почему-то не сделал этого. Ты вроде пытаешься как-то меня зацепить, чтобы я сдался, но сам не замечаешь таких мелких деталей, которые я только что тебе перечислил. Хватит уже отрицать абсолютно всё на своём пути. Тебе стоит понять, что прав бываешь не только ты. — С какой-то самодовольной улыбкой, после такой речи, врач поднялся с табурета и начал складывать посуду, прибывая всё оставшееся время уже в таком положении. Могло показаться, что он собирается покинуть это место, но было ещё несколько вопросов на которые Марк не получил ответ, поэтому такая смена положения была сделана только для того, чтобы размять заднюю часть ноги, что уже начала жутко колоть из-за долгого пребывания на жёстком стуле. Теперь было понятно почему он предназначен для быстрых процедур и никак не для долгих бесед с больными, которые тут и так не проводились. - Нет, ты ошибаешься, первое время не буду требовать от тебя каких-то рассказов. Я не такой уж и глупый, как тебе кажется и знаю, что никакого нормального или правдивого ответа не получу. Для таких деликатных вопросов недостаточно допросов с пристрастием. Так же очень важна и честность врача, ведь по другому доверительные отношения никак не построить. — Услышав смех, что уж точно показался Акихиро неуместным, он развернулся к Джефферсону и вскинул одну бровь. Сие действо являлось привычкой, но почему-то всем знакомым интерна нравился этот жест и подобная палитра эмоций, к которой подключаются брови, добавляя большую выразительность. Хотя, вполне вероятно, что им это нравилось только потому, что не все люди или же сами знакомые не умеют делать подобное. - К твоему сведению, я могу быть и не "добреньким", как ты выразился. Никаких сигарет ты не получишь. Я сейчас ухожу и вернусь к семи часам вечера. У меня остался к тебе только последний вопрос. Есть ли у тебя какие-то безобидные хобби по типу рисования? Сидеть в этом карцере целыми днями и смотреть в одну стену довольно трудно, поэтому я бы мог принести то, что немного разбавит эту атмосферу. — Последние слова были произнесены в то время, пока кареглазый шёл по направлению к двери. Там он взялся за ручку, собираясь уже выходить, но вновь направил взгляд в сторону Марка. Так как на лицо попало солнце, это заставило немного прищуриться, а карие глаза стали ярче в несколько раз и приобрели яркий янтарный оттенок.       Понимая правильность чужих слов, которые альфа уже слышал в начале заключения, понимая собственное проигрышное положение, усугубляющееся с каждой новой порцией ядовитых колкостей, порождающих необдуманность, понимая хитрую стратегию юного парня, от которого невозможно ожидать клишированных действиях старой системы медицины, понимая тонкую нить интереса, медленно создающего весомый клубок, дикий зверь, не осознанно подпустил к себе другого, более опасного зверя, от которого пожелал избавиться, вновь устанавливая дистанцию с помощью припугивания острейших белых клычков, способных запросто перебить шейные позвонки более мелких Возвращаясь в реальность, вместо понятия "животное", существовал Марк, тихо вздохнувший, точно отпускающий в невидимый воздух все необдуманные, острые, беспечные желания, чувства и эмоции, способные полностью выдать одного пациента. - Скучно~. Теперь из-за тебя здесь стало так скучно находится. Лучше бы вообще не просыпался. — Со спокойным тембром тона, где присутствовала печаль и огорчение от невидимого, но ощутимого провала, вслух размышлял Джефферсон, расслабляя все напряженные лицевые мышцы. Минута молчания, связанная с раздумьем альфы, прошла слишком незаметно, но кратковременная надсмехающаяся ухмылка, всё равно проскользнула по сухим устам. - Я похож на того кто будет заниматься таким идиотизмом? — Ответив вопросом на вопрос, проговорил Марк, вновь кратковременно окинув парня тёмно-синим взглядом в качестве прощения. Кажется, владелец феромона опьяняющего хмеля хотел ещё что-то сказать, но в последний момент, перед произношением сомкнул губы, отворачиваясь в сторону, пока звук закрытия железной двери, заполнившим палату на несколько сотых секунд, попадал в чуткие уши парня.