Ах, я страдаю!

Каждый день я звонила в реанимацию и спрашивала, как она. Прошла неделя, как ее прооперировали, но она всё ещё была в коме. Тоже мне спящая красавица… В школе же творилась какая-то жесть: прикатился фургон следственного комитета и они развели там бурную деятельность. В школе гуляли слухи один краше другого, а меня ещё раз вызвали в полицию написать показания, что я и сделала. - Та девчонка по делу Охотовой ещё тут? - спросил один из троих мужчин, только в отличие от остальных одет он был в синюю форму, вместо полицейской чёрной. Стоя на крыльце у полиции, он нагло курил, совершенно игнорируя табличку рядом с собой: «не курить». - Да, на допросе. - кивнул один из полицейских и курящий, бросив сигарету, прошёл мимо меня в здание. Я же, встав в углу, зарылась в телефон, вызывая такси. - Что тут прокуратура делает? Уже, что, кому-то обвинения предъявили? - тихо спросил один полицейский другого. - Пф, нет, конечно. Это ее отец. - поморщился другой полицейский и я удивленно подняла бровь. - Чей? Девчонки - свидетеля? - Охотовой, - тяжело вздохнул полицейский. - Теперь генеральная прокуратура пока тут все не перелопатит и не найдёт того идиота, который захотел порешать прокурорскую дочку, не успокоится. - Ох ты ж блять. - сплюнул другой. - Какого черта Охотова тут делала? Пусть бы в своей Москве тусила. Целее бы была. - Да аспирантура у неё тут. Вот нарабатывает преподавательскую деятельность. И вообще это ее второе образование. Первое Юрфак. Так что, скорее всего пойдёт по стопам папочки или в политику. Сам знаешь, вон в Думе, одни историки сидят. Один краше другого. Они посмеялись, а я с видом полного безразличия пошла к воротам и кпп. Вышла и стала ждать такси. Меня нагнал тот мужчина, что курил у двери и окликнул: - Ведьмина? Надежда? Я кивнула и он усмехнулся, явно довольный собой. - Я бы хотел поговорить с тобой о том, что произошло в женском туалете 1 сентября. - Я все рассказала. - я пожала плечами и посмотрела в телефон, который отслеживал мое «Яндекс такси». - И все же. У меня есть вопросы. Например, некоторые соседи видели тебя весной у дома Охотовой. Что ты там делала? - он вдруг стал таким же неприятно жестким, какой была тогда Охотова с Зоей. Он не в курсе, но меня этот его тон мало трогал. - Я единственная сдавала экзамен по истории за 9-й класс и она была моим репетитором. - я пожала плечами. - Вика и репетитор? - он усмехнулся так, словно я сказала нечто смешное. На что я просто снова пожала плечами. - Я проверю. Он развернулся и пошёл обратно в сторону кпп, а я залезла в такси и поехала домой. Через два дня, в реанимации сообщили, что Охотова пришла в себя и я вздохнула с облегчением. Теперь пусть она сама разбирается во всем. И она разобралась. Правда, я об этом узнала на следующий день в школе: Зою Кудрявцеву арестовали. Я продолжала работать и учиться, а через неделю, работая в ночь в травмпункте, я получила сообщение: «Спасибо, что вызвала скорую и полицию)» Я улыбнулась, сидя на одном из стульев в пустом коридоре. «Не за что)». «Я выписалась, если что)» - Ого как ты умеешь улыбаться, Наденька, - ехидно заметил Пал Саныч и я подняла на него взгляд. Он шёл по коридору с ещё не прикуренной сигаретой во рту, явно собираясь на улицу. - Любовь? Боже упаси! - Нет, - подавляю улыбку. - Да, Наденька, да! - он мне подмигнул, словно заговорщик. - Так не улыбаются всем подряд. Он ушёл, напевая: «На поле танки грохо-о-отали-и, солдаты-ы шли в последни-ий бо-о-ой…», а я, снова включив телефон, уставилась в экран на ее последнее сообщение. Она выписалась и дома. И что? Это приглашение? «Если что, это что?)» И приходит мгновенный ответ: «Если ты хочешь увидеть меня)». Я закатила глаза. Как можно быть такой самонадеянной? И ведь она знает, что я хочу! «Я на работе». - отправляю ей, чтобы отрезвить. «Тогда жду тебя утром?)» «Утром мне в школу». - я вздохнула и уставилась в телефон. Может, после школы плюнуть на сон и пойти к ней? «Я хочу увидеть тебя)» Я откинулась назад о стену и закрыла глаза, пытаясь решить для себя непосильную задачу: идти в школу утром или к ней? Или лучше забить на сон после школы и пойти к ней? Просто загляну на пару минут утром! Все равно первым уроком физкультура и отмазаться можно. Приду ко второму уроку. Просто посмотрю как она. Да? «Я приду утром», - отправляю ей и иду в свою каморку, надеясь вздремнуть хотя бы час. Утром я быстро помыла полы в коридоре и поехала к ней на такси. Оказавшись у домофона, я набрала номер ее квартиры и когда пошли гудки, услышала ее голос: - Кто? - Я, - как всегда отвечаю ей, ожидая, что она откроет дверь, но она неожиданно спрашивает: - Кто «я»? - Вика, - вздыхаю я, устало, - Кто это может быть ещё? - Вера? - с нотками язвительности спрашивает вдруг Охотова и я хмурюсь. Неужели моя сестра уже так приходила к Охотовой? - Ладно, как тебе доказать, что я это я? - я усмехнулась и, достав телефон, написала ей: «Вика открой уже дверь)» Дверь домофона открывается и я иду к лифту. Добираюсь без приключений до ее квартиры, размышляя о том, почему ей вдруг так хочется меня увидеть и пытаюсь сама для себя решить, почему я вообще к ней иду сейчас, а не завтра, когда не будет работы. Что со мной происходит, вообще? Зачем я иду на жертвы ради неё? Потому что ей плохо? Потому что она болеет? Потому что я нашла ее в туалете? Потому что мы спим вместе? Почему? Я стучусь в ее дверь и она открывает. Увидев меня, она пропускает меня в квартиру и закрывает за мной дверь. Ее голова перевязана и я хмурюсь, глядя на неё. - Как ты? - разуваюсь и снимаю пальто, глядя на неё, прислонившуюся к стене в прихожей. Она смотрит на меня с этой своей блуждающей улыбкой, за которой ничего не разобрать. В том числе и ее настроение. - Более-менее, как видишь, - внимательно смотрит на меня, наблюдая за каждым моим движением. Боится что я, это не я? Что это Вера, прикидывается мной? - Сестра приходила и прикидывалась мной? - подхожу к Охотовой вплотную и она с неким пытливым интересом рассматривает мое лицо. - Да. - И? - мои руки привычно обнимают ее за талию так, как ей нравится и я опускаю голову ниже, к ее шее, нежно проводя по нежной коже губами. Так как делаю это я. Чувствую ее прикосновение к своим волосам, которые она привычно ворошит и перебирает пальцами. - И я ее раскусила. - тихий смешок. - Но, полагаю, она теперь знает, что мы спим. Боюсь спросить и как же она ее раскусила? Кусаю ее шею и она чуть сильнее сжимает мои волосы в пальцах. - Ничего не было, Надь, - выдыхает она, когда я слегка прикусываю ее плечо. Оправдывается? Зачем? У нас же договорённость? Разве нет? Спи с кем хочешь! - У нас договор. - отстраняюсь от ее плеча и смотрю ей в глаза. Что ты скажешь теперь? Как оправдаешься? - В жопу договор. *** Четыре года спустя. Москва. Сонно плетусь в ванную и чищу зубы, отключая повтор бесконечного будильника. Едва я выдавливаю капли зубной пасты на щётку, как та плавным и издевательским движением падает в раковину и ее уносит поток воды. - Ты такая милая по утрам, - ее руки обнимают меня сзади и я, усмехнувшись, повторяю процедуру с пастой. Вторая капля зубной пасты также сваливается с щетки и уносится в пучину канализационной неизвестности вслед за первой. - О, да, моя раскривушка, давай ещё разок? Или хочешь я это сделаю, м? Язвительная и саркастичная. Капелька стервозности и лёгкий флёр злобности. В этом вся она. - Может, ты ещё и душ со мной примешь? И спинку потрёшь? - усмехаюсь я сонным, севшим голосом. - О, я с удовольствием. Ты же знаешь… - шепчет она мне в шею и я вижу в отражении зеркала игривый и искушающий взгляд светло-зелёных глаз Охотовой. О, я знаю... Она - моя семья. И плевать, что мне хочется прибить ее каждый раз, когда она выступает в госдуме с эдаким видом: «Ах, я страдаю так за вас… И за трубы и за газ! И за ладу и за ваз! И за неосвоенный ещё пока что Марс…» - Будешь смотреть сегодня мое выступление? - лёгкий укус в плечо. - Боюсь, когда я в больнице включу федеральный канал, меня выгонят с практики. - морщусь я и, развернувшись в кольце ее рук, смотрю на свою женщину. Временами жестокую и беспощадную, а временами нежную и заботливую. Мою. - Поди ещё и и поддакиваешь им, когда они меня распинают, да? - тянется к моим губам и я не в силах сопротивляться, целую. - Иногда, - улыбаюсь ей в губы. - Какое лицемерие, Ведьмина… - шепчет она мне в губы, подводя к душевой и мне ничего не остаётся, кроме как последовать за ней. Может, потому что говорить правду вредно для здоровья? Проще притворяться, что ты вне политики и тебе наплевать на тех, кто кричит что-то с трибуны. Потому что если ты их начнёшь защищать, всегда найдётся тот, кто захочет сломать тебя. Тогда проще молчать. И быть чуточку лицемерным. Оставляя свое для себя. Чтобы обезопасить жизнь и будущее своей семьи. Ведь самое важное не быть главным героем. А быть просто человеком.