Ах, я страдаю!

Ближе к концу августа вернулась Охотова и сразу же предложила встретиться. Сил, да и времени не было, потому я отписала, что занята и так вплоть до сентября и отписывалась. В сентябре уволилась с приемного покоя и когда пошла в школу, прочувствовала, ту зависть, с которой дамочки на форумах вспоминают свою беззаботную юность. Потому что да, учиться легче, чем вкалывать сутки. Не высыпаться. Думать, правильно ли ты все сделала и так далее. Работа в травме после приемного была похожа теперь на какой-то рай. Там и поспать можно было даже ночью, потому что народу было немного на наш городок. Человека 3-4 за ночь и тех сбагривали либо скорой с переводом в больницу, либо домой. Зато я вытянулась, видимо на последние четыре сантиметра, и теперь была одного роста с Охотовой, которую увидела на линейке. Она стояла рядом, оценивающе глядя на меня, а я слегка кивнула ей, здороваясь: - Здравствуйте, Виктория Альбертовна. - И тебе не хворать, Ведьмина. - усмехнулась она, переводя с меня взгляд на мой класс. - В кой-то веки не вижу твоей сестры. Я тоже ее не видела и не слышала. Зоя все также приходила ко мне и даже пробовала поговорить. Я не слушала. Часто обрывая ее на полуслове, фразой: «Я не верю тебе и не буду верить. Ты теряешь время». И так из раза в раз. Может быть до неё это когда-нибудь дойдёт? - О, Надь, - меня выцепила за руку классная и повела чуть в сторону, сбавляя тон. - Я слышала, Вера снова в больнице? Что там вообще случилось-то? Откуда я знаю? Я не знала как реагировать и что говорить, потому что, по-хорошему, нельзя в 16 лет жить отдельно от матери. Расскажи я классной, что работаю и учусь, она же взбеленится и испоганит мне жизнь, натравив соцработника на маман. Так что я просто пожала плечами и, развернувшись, пошла обратно на линейку, высвободив свою руку из ее захвата. Пусть лучше думает, что я не желаю об этом говорить или , быть может, наглею с возрастом, или что у меня пмс, чем решит спасти меня, угробив. На линейке не было Зои и я вздохнула с облегчением. Впрочем, ненадолго: ко мне подошёл Ромка Говоров и, проникновенно посмотрев мне в глаза, похлопал меня по плечу: - Слушай, ты это… сестру, может, навестишь, а? - С чего бы? У меня своя жизнь, я ей ничего не должна. - пристально смотрю на него и он отводит взгляд. - Ладно, понял, не дурак… - он отошёл к своему дружку Паше в другую половину класса, а возле меня огромной горой встал Вовчик, зевая. Несмотря на то, что я его так нехило слила с деревенской «простушкой», он все ещё продолжал вести в отношении меня коррупционную политику, периодически одаривая шоколадками и конфетами. Как только вернулся из деревни. - Слушай, Вов, а что с моей второй половиной-то случилось? Говорят она в больнице опять. - А, это, - он зевнул. - Да передоз у неё случился. Мама сказала, что там уже ничего страшного, ну кроме зависимости. Отлично, Верочка стала наркоманкой… боюсь даже предположить в какой ситуации оказалась маман и что она делает. Опять сидит рядом с ней и держит за ручку? Кстати, это одна из типичных проблем в фанфиках, ну помимо членовредительства, анорексии, алкоголизма и проституции и всяких других психических проблем. Вот читаешь и думаешь: неужели все девчонки такие же в реальности, как там описываются? Неужели всем нужна любовь до гроба, чтобы выбраться из собственноручно созданной ямы? Я отстояла линейку и пошла на классный час вместе с Вовчиком, который снова сладко зевнул. - В общем, 10-й Бэ, - классная обвела наши поредевшие ряды. Из 28 человек осталось только 18, остальные ушли в ПТУ и колледжи после 9 класса. Ольга Владимировна широко улыбнулась.- Я в декрет ухожу! Охренеть! Ей же 42 и у неё взрослый сын! - Признаюсь, для меня это тоже было неожиданно, но да ладно. На учительском совете принято решение передать вас единственному на данный момент свободному учителю: Виктории Альбертовне Охотовой. Так что я с вами сегодня распрощаюсь, а завтра вы уже по всем своим вопросам будете обращаться к ней. - Может и к лучшему? - тихо прошептал мне Вовчик. - Охотова вряд ли будет так отчаянно докапываться до нашей личной жизни и ходить по гостям! Я усмехнулась. Давняя вредная привычка Ольги Владимировны - ходить домой к школьникам. Возможно, только поэтому Зоя получала довольно легкие травмы, а не обитала в травматологии безвылазно. Вряд ли мать Зои была бы счастлива, если бы ее лишили денег за ребёнка, которые она получала от государства. Так что она ещё сдерживалась. Только вот есть и обратная сторона медали: Вовчик не выносил, когда классная приходила к ним домой, потому что с его слов, она: «ведет себя крайне нагло и вообще как у себя дома!». Классный час закончился искренними и не очень поздравлениями нашей, уже бывшей классной, которая теперь до декрета оставалась лишь нашим учителем по-русскому и литературе. Мы с Вовчиком избежали лицемерия в отношении Зверевой, потому что нам было искренне не жаль, что она уходит и пошли на алгебру, а после той на психологию - новую дисциплину для 10-11 классов. Психологию нам преподавала полная девушка 25-30 лет, с толстенной чёрной косой до лопаток. Камилла Эльдаровна Негну. У Негну были огромные чёрные глаза, густые брови и отличный макияж. Полнотой своей Негну явно не загонялась, всячески подчёркивая иное свое достоинство перед остальными учителями - огромных размеров грудь. Наверное размера 4, не меньше. Чёрные брюки тоже отлично подчёркивали ее пятую точку и я впервые увидела растерянный взгляд Вовчика. Его глаза метались между грудью и попой и нигде не могли найти покоя. В итоге он их просто закрыл. - О Боже, - простонал он тихо. - За что мне это? - Не понравилась? - решила уточнить я, улыбаясь и заслужила полный обречённости взгляд и злой шепот на ухо: - У меня стояк! Сейчас! В школе! Как, я по-твоему встану?! Да меня же потом застебут! Я удивлённо покосилась на красное лицо Вовчика и перевела взгляд на Камиллу. Кто бы мог подумать! Вообще, раньше я часто видела пары, где парень весь такой качок и жеребец, а девушка у него просто бомба. Причём бомба не фигурально выражаясь, а именно выражаясь в фигуре. Потом начала замечать и фоточки на лесби форуме. Женщины бесконечно много уделяют внимание внешности, как бы они это не отрицали. Пусть у девушки вместо богатого внутреннего мира даже целая вселенная - это ничто, если физически не тянет. С Охотовой у нас был хороший секс только потому, что нам обеим нравится то, что мы видим. Мне не особо нужно от неё все то, что она изложила в правилах, однако трахаясь с ней, я реально чувствую себя любимой. Что-то я опять о ней да о ней. Наверное, увидела ее загоревшую и опять гормоны взяли верх над мозгами. - Попробуй успокоиться, - шепчу ему. - Не знаю... подумай о том алкаше, что бутылку разбил о дверь. Представь, что он тебе предложил… не знаю, отсосать за бутылку? Вовчик распахнул глаза и уставился на меня так, словно увидел впервые. - Вроде есть надежда, - сглотнул он и тут же прикрыл глаза обратно, чтобы не видеть Негну. - Алкаш, алкаш, алкаш. Я закатила глаза и вздохнула. Ни под какими каторгами мира я не сознаюсь в том, что делаю тоже самое, занимаясь сексом с Охотовой, чтобы оттянуть момент оргазма и кончить вместе с ней. - Фух, вроде отпустило. - Вовчик робко улыбнулся и я посоветовала: - Не открывай глаза. - Почему? - он нахмурился, чувствуя подвох, а я смотрела за тем как мелок из рук учительницы упал и покатился к ее столу. - Поверь мне, просто не открывай. - прошептала я. - Я тебя когда-нибудь обманывала? - Нет, но… - Без «но». - отрезала я и Вовчик кивнул, крепко зажмурившись. Иногда в нашей жизни бывают моменты, которых как не избегай, они все равно ведут к одному единственному исходу. - Кто у вас сегодня дежурный? - проследив путь мелка, вдруг спросила Негну. - Падших! - тут же сдал Вовчика Ромка и мой друг распахнул глаза. Он смотрел на Негну, та смотрела на него. Ну а я просто встала и, подняв мелок, вручила его учительнице, после чего взяла сухую тряпку у доски и ушла с гордо поднятой головой, пока учительнице не донесли, что Падших это не я. Когда я зашла в туалет и остановилась у раковины, полаская пропитанную насквозь мелком хлипкую тряпочку, я услышала характерный звук рвоты из кабинки, а потом тяжёлое дыхание. Ещё через секунды две что-то неясно грохнулось на пол и я посмотрела себе в глаза, в отражении зеркала. Я не врач. И даже не медсестра. Я всего лишь обычная, блин, школьница! Тяжело вздохнув, я бросила чёртову тряпку в раковину и пошла к кабинке. Но я все равно человек! И буду поступать по-людски, даже если в этой кабинке Кудрявцева! - С вами все в порядке? - я постучалась в кабинку, но ни ответа ни привета не дождалась. Я зашла в соседнюю кабинку и встав на унитаз, заглянула в соседнюю. На полу сидела Охотова, с окровавленной головой и тяжело дышала, явно находясь в отключке. - Вика! - окрикнула я ее, но не получив никакой реакции, я тут же достала телефон и набрала 112. Короткий разговор с диспетчером, адрес, ФИО пострадавшей и мое. После чего диспетчер оповестила меня, скорее всего своим фирменным: «ожидайте, бригада скорой помощи и наряд полиции скоро приедут», после чего отключилась. Ну а я полезла через верх стены к ней в кабинку. И плевать, что я не герой и не озабоченная своей внеземной любовью девчонка. Я это просто я. А она это просто она. Подвернув ногу, когда та соскользнула с унитаза, я шлепнулась рядом с Охотовой и тут же вскочив, открыла кабинку, после чего, прихрамывая, села с ней рядом, пытаясь привести ее в себя: - Вик? Вика? Как ты? - я осмотрела ее голову и, увидев огромную кровоточащую гематому выше уха, поморщилась от неприятных ассоциаций. Был у нас в июле наркоман, которого полиция привезла с такой же головой. Павел Александрович тогда сделал ему рентген и тут же вызвал скорую. Правда, наркоман потерял сознание до приезда последней. Ну, хотя бы не умер. Мне тогда Пал Саныч объяснял разницу между ушибами, переломами и разными видами гематом. Из всего его объяснения я поняла лишь одно: височную кость сломать легко. И сейчас мои руки дрожали от осознания, как я близко к тому, чтобы потерять свою единственную любовницу. - Вика… - я провела пальцами по ее щеке. - Кто это сделал? Явно кто-то из школы. Ты ещё на линейке была вполне нормальная. Вера в больнице и это точно не она. Паша и Ромка всегда маячили перед глазами и они не могли. Зоя? Да нет… зачем ей? - Вика, блин, - я тяжело вздохнула, едва не скрипя зубами от злости от своей беспомощности и от своего незнания, чем могу помочь. Да и это не понадобилось: в туалет вошли полицейские и знакомые мне по травмпункту скоропомощники. Пока они не обращая на меня внимания занимались Охотовой, меня взяли в оборот полицейские и я как заведённая отвечала на их вопросы одно и то же: «Я зашла намочить тряпку. Услышала звук рвоты, поинтересовалась все ли хорошо, не услышав ответа - заглянула в кабинку сверху и вызвала 112, после чего перелезла стенку и открыла кабинку изнутри». Назвала свое ФИО, класс и хромая, потопала рядом со скоропомощниками. Хорошо, они меня знали и я уговорила их взять меня с ними. Полиция поехала за нами, а я всю дорогу не сводила глаз с Охотовой. Как только мы доехали до больницы, ее сразу же увезли в реанимацию, а я села рядом на один из стульчиков и стала ждать. Скоропомощники вышли обратно с пустой каталкой и остановились возле меня. - Так ты в школе учишься ещё? - с улыбкой спросил Денис Вячеславович - врач реаниматолог, который постоянно ссорился с нашим Пал Санычем. - Ну, жить то на что-то надо. - пожимаю я плечами. - Работаю, учусь. Как она? Я кивнула в сторону реанимации и Денис Вячеславович пожевал губами. - Учительница твоя? - Классный руководитель. - практически не соврала я. Правд всегда много. И у каждого она своя. - Понятно. - вздохнул он. - Ну, да. Тяжёлая. В коме. Видела же, как я ей трубку ставил, чтобы она дышала? Я кивнула и он продолжил: - Потому что, когда человек впадает в кому, он и дышать не может сам. В общем тут 50/50… - Все зависит от КТ. - вставил его фельдшер - Илья. - Внутри черепа гематома. Ее уберут и там уже будет видно. Так что иди домой. Вон, возьми телефон реанимации, да звони, если переживаешь. Говори, что сестра. Родная. Тогда хоть скажут жива она или как. - Ладно, Надюшка, пора нам. - врач вяло улыбнулся и пошёл на выход и я проводила их с Ильей взглядом. Значит, это надолго? Наверное и правда лучше пойти домой…