Паутина

      Роксана похожа на лисицу. Такая дерзкая, раздражающе хитрая и чертовски опасная. Зрелая. Готовая напасть исподтишка, перерезать глотку и швырнуть на твёрдую землю, давя острым каблуком прямо в печень. Очаровательная в своём безумии. Истинная Агриче.       Но иногда Деон слышит призрачный звон цепей, что бьются о бетон и ведут лишь к одному человеку.       Младший брат, Джереми, был диким. Из раза в раз порывался сломать кому-нибудь кости, пролить его, Деона, кровь и сорваться с цепи, сверкая безумным оскалом. Появлялось ощущение, что Деон не был для него абсолютным авторитетом, — во взгляде мальчишки ни капли страха.       В семье Агриче все готовы убрать друг друга, появись такая возможность. Деон — не исключение.       Деон всегда первый. Всегда лучший. И плевать он хотел на мнение чокнутой матери, он сам такой же. Его боялись, его уважали. Его возносили до Бога Смерти.       Но не Джереми.       Мальчишка смотрит с вызовом, не опускает взгляда при встрече, из кожи вон лезет, только бы сжать пальцы на его шее. Сумасшедший.       Деон ломает ему руки.       Джереми скалится в ухмылке и пинает в голень. Чёртов паршивец, палец в рот не клади — руку откусит.       У Джереми восхитительно красная кровь и синие-синие глаза, горящие ненавистью. Деону нравится. Нравится даже больше, чем взгляд лисицы. Хочется притянуть, рассмотреть поближе, коснуться тёплой крови и вплести пальцы в чёрные волосы.       Джереми — щенок, послушный лишь в руках Роксаны.       — Прояви уважение, — синие глаза прищуриваются, а Джереми с отвращением сплёвывает вместе с кровью:       — Пошёл ты.