Гений Смерти

      Гарри Поттер никогда не был особенно осведомленным человеком. Или предусмотрительным. Или благоразумным. С другой стороны, он был редким везунчиком, что несколько уравновешивало всю эту катастрофу внутри него. Катастрофу? Ну да, он взялся сдавать самые сложные предметы по ЖАБа по неблагоразумным причинам ("Гарри, ну зачем ты взял зельеварение, ты едва не завалил прошлый экзамен по нему, а этот будет еще труднее!" - "Что? Но профессор Слизнорт сказал, что это ничего, если я буду пропускать его пары ради тренировок по квиддичу" - "Мерлин, Гарри, серьезно?"). И, возможно, он был слегка непредусмотрительным, когда пропал на два года, чтобы насладиться жизнью после школы ("РАЗЫСКИВАЕТСЯ ГАРРИ ПОТТЕР. ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ. ЕСЛИ ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОГО ВОЛШЕБНИКА, ПРИШЛИТЕ СОВУ ПО УКАЗАННОМУ АДРЕСУ"). Ну да, это точно было катастрофой, родители едва его не убили, когда он вернулся. Но ведь все обошлось?       А теперь... ну, а теперь он открыл свою лавку похоронных принадлежностей в Косом переулке аккурат между раскрученным домом погребальных церемоний Последний Полет, другой лавкой Волшебные Похоронные Принадлежности Бьерка и еще одним похоронным бюро ЧТО-ТО???? (надпись на вывеске была настолько старая и стертая временем, что Гарри никак не мог понять, что же там написано). - Гарри, - едва сдерживаясь, начала Гермиона, но досада все равно сквозила в ее голосе, как бы она ни старалась. - Не подумай, я очень рада за тебя, у тебя чудесная лавка, но мог бы ты перед тем, как открывать свое дело, сначала посмотреть, что это за место?       Она явно намекала на ближайшее соседство Последнего полета, Волшебных Похоронных Принадлежностей Бьерка и ЧЕГО-ТО????. Клиенты и сейчас сновали мимо, кидая на них угрюмые взгляды и неизменно сворачивая в одну из дверей конкурентов. Гарри со вздохом осмотрел свою несколько вычурную вывеску, на которой свежей магической краской было выведено Гений Смерти, и мысленно пообещал себе больше никогда не обращаться с заказами к мастеру Флинчу, который содрал с него неприличное количество галеонов за такое убожество. Ну, по крайней мере, попытался успокоить себя Гарри, его вывеска цепляла взгляд. На фоне сдержанного официоза Последнего Полета, который также приторговывал ритуальными принадлежностями, Гений Смерти со своими побрякивающими резными костями, издающими нечто очень похожее на маггловский похоронный марш, выглядел довольно экстравагантным.       Гарри изо всех сил надеялся, что чистокровные колдуны и ведьмы, особенно падкие на все чрезмерное, заинтересуются возможностью выделить своих покойников среди других.       Но - заунывно поющие резные кости? Серьезно? Гарри собирался как-нибудь перетереть с мастером Флинчем на досуге, что за косточки он использовал в его заказе. Уж не человеческие ли. - Здесь дешевая аренда, - неловко оправдался Гарри, и они зашли внутрь небольшой лавочки. - И довольно светло.       По крайней мере, продолжал он успокаивать себя мысленно, его Гений Смерти не был похож на склеп, в который и сунуться-то жутко, не то что бы купить что-то. Прошлые поколения волшебников любили напускать мрачной таинственности, считая, что это благотворно скажется на их бизнесе. Гарри придерживался более продвинутых взглядов.       Гермиона не выглядела хоть сколько-нибудь убежденной. Встав возле витрины с зачарованными платками и шарфами для плакальщиц, которые удалось урвать по хорошей скидке, она скрестила руки на груди. Ее категоричный вид заставил Гарри несчастно вздохнуть. - Слушай, - сказал он, взъерошив волосы, - если честно, я уже и сам начинаю об этом жалеть. Это был просто... порыв? Я только перекинулся парой слов тут, там, а родители уже дали мне начальный вклад, и вот я иду брать кредит в Грингготс. Допустим, мне удастся бежать от гоблинов куда-нибудь в Аргентину к магглам, но что сказать семье? Во второй раз они меня точно закопают, - Гарри схватил блестящую лопату. - Прямо вот этим!       Наблюдая за его отчаянным весельем, Гермиона слегка смягчилась. - Ты еще не открылся, а уже думаешь, как бежать от долгов, - пожурила она и с чувством сжала его ладонь. - Гарри, все получится. Да, тебе явно следовало проверить лавку до того, как ты тут обосновался, но теперь поздно. Просто... старайся? Накладывай на ночь защиту, чтобы соседи-гробовщики не устроили на твою лавку облаву?       Гарри посмеялся. - Эй, мистер Бьерк не так уж и плох. Он подошел ко мне поздороваться, когда я устанавливал вывеску.       Лучше и не вспоминать этот бесконечно стыдный момент. От неожиданности вывеска упала прямо на его башку, протрубив траурным орга́ном на весь переулок, и с тех пор в чарах что-то заклинило, отчего вывеска завывала не только при входе в лавку, а совершенно произвольно. - Ну, - вскинула Гермиона брови, - я рада, что ты не стал его клиентом в первую же встречу. - Технически, это бы вы стали его клиентами.       Они постояли немного, с улыбками глядя друг на друга. Гарри с признательностью сжал ее пальцы еще раз, прежде чем отпустить. - Спасибо за поддержку, Гермиона. Правда. Если бы не вы, я бы давно облажался.       Она пожала плечами. - Брось, ты бы не смог облажаться давно, ты еще даже не открылся.       Бровь на гаррином лице саркастически дернулась. - Ах, ну да. Спасибо. Как же я не подумал.       Усмехнувшись, Гермиона направилась на выход. - Ладно, - произнесла она у двери, - пойду догоню Рона. Нам еще нужно зайти к мадам Малкин, а ты?.. - Просто останусь здесь и подмету пол раз десять в бесконечной тревоге перед открытием, - подхватил Гарри. - До встречи.       Гермиона улыбнулась. - Пока, Гарри.       Он остался в одиночестве созерцать свои владения. Несмотря на то что Гарри провел в лавке как минимум месяц, наводя здесь порядок, он все еще не мог до конца привыкнуть к щекочущим ноздри запахам древесины новых гробов, зачарованных ритуальных букетов и венков из свежих цветов и чего-то тяжелого, веками оседавшего в лавке. Возможно, так пахли его долги, с которыми ему предстояло расплачиваться годы, однако Гарри больше нравилась другая, более приятная мысль. Этот запах принадлежал его первому серьезному делу, его начавшейся взрослой жизни, его Гению Смерти.       Да, Гарри однозначно нравилось это.

***

      День открытия был едва ли не самым суматошным и волнительным за все время после окончания Хогварста (кроме того дня, когда ему влетело от матери, отца, Сириуса, всего семейства Уизли и Гермионы, когда он вернулся после затяжных двухгодичных каникул, из-за которых его объявили без вести пропавшим). И пусть к нему не заглянул ни один настоящий клиент, в его лавке все равно побывало куча народа - от четы Поттеров до отца Полумны, который остался в совершеннейшем восторге от траурных украшений, принимающих любимый цвет покойника.       Невилл, смятенно ошиваясь в углу и опасливо косясь на модель надгробия, на котором то и дело появлялось его имя, робко пробормотал: - Никогда бы не подумал, что ты будешь торговать похоронными принадлежностями. Это довольно... мрачно?       Раскрасневшись от жары, волнения и обилия знакомых вокруг, Гарри с сияющим лицом признался: - Да, я бы тоже никогда не подумал, что окажусь здесь. Жизнь довольно непредсказуема, правда? - Да уж, - пробурчал Невилл, отходя от надгробия подальше и на всякий случай огибая Фреда и Джорджа, которые под возмущенные возгласы миссис Уизли попеременно ложились в гроб, чтобы оценить мягкость обивки.       Поежившись с придирчивым лицом, Фред критично заметил: - Я чувствую доски спиной. И крышка будет упираться прямо мне в нос. Эй, Гарри, как насчет хорошей скидки, скажем, в шестьдесят процентов за доставленные неудобства? - Фред! - гневно воскликнула миссис Уизли. - Перестань сейчас же!       Гарри улыбнулся, оглядывая всех собравшихся. Да, кто-то удивился его решению, кому-то (хэй, Сириус) совершенно не понравилась его затея, но они все здесь, пришли его поддержать. Это было... мило.       В тот день Гарри проработал лишь до четырех часов, а затем был выдернут на большое торжественное застолье в его честь.       Следующие несколько недель прошли как во сне. Не так много людей заглядывало в его лавку, предпочитая новенькому Гению Смерти что-то, проверенное веками и предками. Впрочем, уже за первую неделю ему удалось продать самозаполняющийся флакончик для слез нового поколения. Некоторые чистокровные семьи все еще придерживались архаичных традиций вроде той, где вдова должна была носить траур по покойному супругу до тех пор, пока не заполнит сосуд своими слезами. Женщины жаловались, что сосуд наполняется слишком долго, поскольку зачарован принимать в себя только искренние слезы скорби, и это подстегнуло Гарри закупиться у американцев, как всегда вызывающе продвинутых, новейшей разработкой - целой сотней самозаполняющихся флакончиков, из которых он продал лишь три.       Возможно, предпринимательская жилка в нем была развита не так сильно, как бы ему того хотелось.       Гарри не расстраивался промахам - во-первых, это не было в его характере, а во-вторых, он сдружился с мистером Бьерком, и тот научил его хитрости плетения особой вязи заклинаний, которые позволяли надгробиям сиять притягательным потусторонним светом. Гарри вежливо порадовался в ответ на радость мистера Бьерка, хотя, честно говоря, не видел в светящихся надгробиях ничего особенного.       До первого наплыва клиентов.       Отчего-то светящиеся надгробия очаровали волшебников, и это быстро стало хитом продаж. Чуть позднее, отойдя от ошалевшей эйфории первого успеха, Гарри осторожно поинтересовался, не обидно ли мистеру Бьерку, что его секрет приписали мастерству Поттера. Мистер Бьерк с доброй улыбкой ответил, что специализируется на сдержанных классических вариантах надгробий с усиливающими чарами дополнительной угрюмости. - Ты еще так юн, Гарри, - сказал добрый мистер Бьерк. - Когда-нибудь ты поймешь, что все мы становимся рабами продуктов, созданных нами в молодости. Волшебники приходят ко мне не за новшествами, мой дорогой друг, они хотят той же самой обивки для гроба с антитрупной отдушкой, которую я продавал сто сорок лет назад.       Позднее Гарри разработал заклинания, позволяющие надгробию светиться только в присутствии волшебников, перемигиваться огоньками (особенно популярным этот товар становился в Рождество), зловеще переливаться светом, словно туманом, и еще многое-многое другое. В каталоге Гения Смерти был свет небесный, замогильный, неоновый, уютный свет вечерних читален или пугающий свет, который был скорее тьмой, чем светом. - Мой мальчик, - сладко просюсюкала миссис Мултон, хоронившая своего двенадцатого по счету мужа. - Твои надгробия - просто загляденье! Обязательно приду к тебе за надгробием для своего следующего мужа. - Спасибо, миссис Мултон, - слегка натянуто улыбался Гарри, но в большей мере искренне, потому что ему нравилось нравиться людям.       В конце концов это приятно. К тому же у него стали водиться первые деньги, которые пока, по правде говоря, почти полностью уходили на обслуживание лавки (и долги, связанные с нею же).       Так прошли первые полгода. Гарри обвыкся, обзавелся ритуалом напевать себе под нос в такт музыкально бренчащим костям над входом в его лавку, и чувствовал, что дела в его жизни идут на лад.       Так было до первого постоянного клиента.       Вот где его ждал головокружительный успех.

***

      Новый клиент был богат. Гарри научился определять чужую бедность по кричаще выставленным перстням и чужое богатство по сдержанному крою мантий. Новый клиент был высок, худ, наглухо затянут струящейся мантией цвета насыщенного ночного воздуха и вызывающе лыс.       Не то чтобы Гарри не встречал лысых волшебников до него. Подавляющее большинство гонялись за баснословно дорогими зельями для роста волос. Волшебники, особенно принадлежащие к древним родам, всегда трепетно следили за модой, а та диктовала свои густошевелюрные условия. - Добрый день, сэр, - привычно улыбнулся Гарри, встав за прилавок. - Чем могу помочь?       У его нового клиента нет носа и губ, глаза отливают бесчеловечной инфернальной краснотой.       Гарри не ведет и бровью. Он насмотрелся на множество волшебников, чьи игры с темной магией закончились плачевными результатами.       Клиент не спешит ему отвечать. Он также не принимается суетливо оглядываться и недоуменно пялиться на безутешно рыдающую плакальщицу из мрамора, которую Гарри не может угомонить вторую неделю. Вместо этого он вкрадчиво подходит к его прилавку, а мантия скользит за ним по полу темными водами. При одном взгляде на дорого переливающуюся ткань Гарри чувствует колодезный холод, гладкий шелк на своей коже, вязкость во рту.       Бледная рука нового клиента выскальзывает из-под мантии и ложится на прилавок. Гарри переводит взгляд на нее. Пальцы длинные, худые, узловатые. Никаких перстней. Ногти длинные и заостренные, как у женщины или у зверя.       Гарри поднимает глаза, продолжая улыбаться. Чужой взгляд гнетущ и тяжел, но он уже умеет работать с клиентами. Некоторые из них оставляют после себя неприятные впечатления. Это не означает, что Гарри не должен вести себя располагающим образом. - Сэр, - вежливо говорит он.       Красные, в прожилках, глаза, не мигая изучают его. Разрез рта расходится с тихим влажным звуком. - Я наслышан о ваших чудных надгробиях, Поттер.       Голос ленив, тянет гласные так, будто время подчиняется лишь ему.       "Важная шишка", - думает Гарри, но не слишком явственно.       Некоторые волшебники умеют читать мысли. Хорошо для клиентов, но не особо для бизнеса Гарри. - Что конкретно вас интересует, сэр? Могу предложить вам посмотреть на светящиеся надгробия или надгробия с подавлением шума, также есть с функцией воспроизведения голоса усопшего... - Покажите мне все.       Глаза не отрываются от него ни на секунду, пока он выходит из-за прилавка. Гарри пытается не нервничать, вытаскивая образцы надгробий. Он почти гордится тем, что его голос не дрожит от волнения, когда он расписывает преимущество той или иной надгробной плиты. Он догадывается, чего от него ждет новый клиент: суетливого прислужничества. Гарри уже знаком с этим типом клиентов, чье присутствие давит и кричит о том, что они привыкли к угодничанью.       Гений Смерти, решил Гарри, будет известен своим деловым подходом, но никак не раболепием.       Поэтому, хоть и все его естество противится, Гарри свободно держится и открыто смотрит в пристальные глаза напротив, пока говорит. За это время он замечает неестественную гладкость чужой кожи и просвечивающие прожилки и венки на лице.       В конце концов клиент останавливает его неторопливым взмахом руки, и Гарри продолжает говорить, пока не закончит свою мысль. Только после этого он замолкает и чуть дергает бровями в ответ на застывшее лицо клиента. Это более чем вызывающее поведение.       "Дерьмо, - уныло думает Гарри. - Он ничего не купит. Вот бы не наслал порчу напоследок".       Клиент едва уловимо улыбается. Длинные пальцы гипнотизирующе перебирают воздух, когда он указывает в сторону одного из надгробий. - Оформите вот это, мистер Поттер.       "Хах, - мысленно удивляется Гарри. - Повезло". - Мне также нужен магический договор о неразглашении сведений об усопшем.       "Дерьмо, - снова удивляется Гарри. - Да он же мафиозник".       Только выходцы из подпольного криминального мира волшебников требовали подписывать договоры о неразглашении. Часто это было связано с черной магией, убийством и конфликтом с законом.       Не то чтобы Гарри гнушался подобной клиентурой, хотя, конечно, он предпочел бы видеть у себя кого-то более благочестивого и скорбящего. С другой стороны, его бизнес только вставал на ноги. Он не мог позволить себе воротить нос от кого бы то ни было.       Пока не мог. - Конечно, сэр. Хотите контракт в нескольких экземплярах? - Одного будет достаточно. - Неразглашение действует ровно пятьдесят лет со дня подписания. Вы можете продлить срок до ста лет за половину стоимости надгробия, каждое последующее продление будет стоить всего двадцать процентов от общей стоимости. Вы можете указать срок сейчас или позже. Также для клиентов у нас действует система рассрочки, если вы не готовы заплатить всю сумму сразу.       Гарри работает один, но всегда говорит "у нас" - это волшебным образом поднимает авторитет его лавки.       Клиент улыбается шире, но его улыбка холоднее льда.       Гарри не замечает, как смолкает, когда тот приближается к нему почти вплотную. - Очень интересно, - говорит клиент. - Оформите договор на пятьсот лет. - Рассрочка, сэр? - Нет.       Гарри кивает и отворачивается.       Только спустившись в подсобку, где хранится товар, он замечает, как сильно вспотел.       Так он впервые натыкается на по-настоящему богатую шишку.

***

      Гарри действительно уверен в том, что больше никогда не увидит лысого мужчину без носа, но тот возвращается на следующей неделе. Вновь бренчат кости над входом, когда дверь открывается, пуская внутрь холод с улицы. Гарри в это время занят плакальщицей - ее рыдания становятся тише, если накинуть сверху подавляющее звуки покрывало, но под вечер плакальщица неизменно скидывала его с себя, раздражая и клиентов, и самого Поттера. - Добрый де... - приветственно начинает Гарри, но запинается, увидев знакомое лицо. - Сэр. Не ожидал увидеть вас так скоро. Что-то не так с надгробием?       Был раз или два, когда клиенты возвращались, недовольные качеством света. Однажды Гарри пришлось выбраться на кладбище, чтобы исправить вязь заклинаний, но в целом решение проблемы оказалось мирным (хотя кладбищенский холодок пробегал по его позвоночнику весь оставшийся день).       Лорд Волдеморт - Волдемур, Фалтмор? - бросает на него снисходительный взгляд. - Нет. Я нахожу ваш товар удовлетворительным. Мне нужно надгробие.       Честно говоря, Гарри любит болтать с покупателями, к тому же некоторые из них старые знакомые его семьи. Так что нет ничего странного в том, что с его языка срывается несколько удивленный вопрос: - Еще одни похороны так скоро?       Он помнит о криминальной подоплеке своего клиента, но спрашивать "еще одно убийство так скоро?" грозит последствиями, с которыми Гарри не готов столкнуться.       Лорд Волдеморт - Олдморт? Волдемортор? - молчит так долго, что Гарри уже хочет извиниться за неуместный вопрос, но в конце концов он отвечает: - Все живое имеет свойство умирать.       "А он романтик", - скептически думает Гарри. - Хорошо, - не спорит он. - Хотите такое же надгробие, как и в прошлый раз, или посмотрите что-нибудь еще? Я могу предложить вам новинку - надгробная мраморная плита с антиэксгумационным эффектом. В том числе свет зачарован так, чтобы отпугивать вандалов и животных.       Поскольку лорд Волдеморт - Воландеморт? Вольдеморт? - явно связан со смертями не вполне законного характера, Гарри думает, что невозможность выкопать труп какое-то время его заинтересует.       Не то чтобы он был на стороне преступников.       Черт, не надо было предлагать этому лорду надгробие с антиэксгумационным эффектом. - Предпочитаю классический вариант. Что-то неброское. Сдержанное.       Гарри недоуменно моргает. Это у него-то неброское? С первого взгляда на его музыкальную неоновую вывеску из костей (да, Гарри наложил еще несколько заклинаний) становится понятно, что сдержанное в Гении Смерти не сыскать. - Может быть, вам лучше обратиться в Волшебные Похоронные Принадлежности Бьерка, - осторожно предлагает Гарри, кивком подбородка указывая на окно. - Мистер Бьерк специализируется на классических... - Меня интересует ваш товар, - перебивает его лорд Волдеморт (или как там его зовут? что-то на французский манер).       "Он любит огоньки или что", - с легким недоверием думает Гарри, прежде чем предложить старые модели надгробий по акции. - Меня не интересуют акции, - прерывает его лорд Волдеморт (Гарри мельком смотрит на подпись их прошлого договора, и да, его действительно зовут лорд Волдеморт; что за чудак).       Вообще-то его привычка перебивать ужасно раздражает. Почти без паузы Гарри подчеркнуто замечает: - Ну раз сэр может позволить себе надгробия без акции, взгляните на эти модели.       Еще не договорив, он понимает, что, возможно, перегнул палку, а потому быстрее приступает к перечислению плюсов того или иного надгробия, избегая смотреть на лорда Волдеморта. От сгустившейся атмосферы ему становится жарко, и Гарри может точно сказать, что этот лорд не спускает с него глаз.       Жутких кровавых глаз. У него даже нет бровей.       "Вот бы не наслал порчу напоследок, - снова слегка потеет Гарри. - Я же сегодня должен съездить к матери и отцу в поместье".       Когда воздух в его легких кончается и он перестает тараторить, боясь остановиться, и все-таки поворачивается к лорду Волдеморту, тот, конечно же, смотрит на него в самой жуткой манере, как Гарри и представлял.       Нет никакой возможности, что он не заметил шпильку в свой адрес.       "Дерьмо", - думает Гарри.       Относительное молчание (плакальщица все еще плачет под покрывалом) длится достаточно долго, чтобы из страшного стать неловким, а затем снова страшным, пока в конце концов это не становится чем-то, что можно охарактеризовать как неловко-страшное.       Гарри уже прочищает горло, когда лорд Волдеморт все-таки говорит, абсолютно спокойно: - Я возьму модель номер пять и номер восемь. - Сразу два? - уточняет Гарри.       Лорд Волдеморт позволяет себе небольшой, очень говорящий, изгиб рта. - Планы требуют заблаговременной подготовки.       "Я ведь не должен куда-то сообщать об этом?" - с беспокойством думает Гарри, подписывая договор о неразглашении.       С другой стороны, он подписывает договор о неразглашении на пятьсот лет. Теперь он должен никуда не сообщать об этом.       "Я создаю себе репутацию криминального работника похоронной индустрии", - смиренно думает Гарри, наблюдая за тем, как лорд Волдеморт оставляет размашистую огромную подпись на обеих копиях договора.       Когда Гарри кладет ладонь на одну из копий, чтобы притянуть ее себе, лорд Волдеморт вдруг обхватывает его пальцы своими. У него ужасно, ужасно холодная рука.       Гарри застывает, вскинув глаза. Лорд Волдеморт наклоняется через прилавок, ужасающе длинный и кошмарно лысый. Плакальщица продолжает хныкать на фоне. - Дерзость вам к лицу, Поттер, - говорит он, прежде чем отвернуться. - Отправьте мне надгробия так же, как и в прошлый раз.       Гарри ничего не может выдавить в ответ, тупо таращась на то, как клочок мантии утекает через щелку во входной двери.

***

      Когда он приходит в третий раз, это больше похоже на шутку. - Снова за надгробием? - интересуется Гарри, опустив приветствие.       Он занят тем, что лежит под парящим могильным памятником, выписывая вязь заклинаний для неонового света на дне камня. В этот раз он экспериментирует, пытаясь добиться большего разнообразия цветов: возле него уже парят надгробия, отсвечивающие зеленым, синим и красным неоном. Гарри хочет получить пурпурный цвет - кто-то из его клиентов сетовал на то, что это любимый цвет умирающей дочери.       Лорд Волдеморт останавливается в двух шагах от его лица. Гарри замечает, что он совершенно босой.       Вот чудак.       Слегка высунувшись из-под памятника, Гарри смотрит наверх. Оттуда на него глядит, совершенно жуткий с такого ракурса, Волдеморт, тонущий в красном, синем и зеленом неоне, словно существо из глубин ада. - Не хотите попробовать неоновые надгробия? - пробует улыбнуться Гарри.       Волдеморт переводит взгляд с него на памятник и легонько щелкает волшебной палочкой по камню. - Как только вы добьетесь в этом успехов. - Ой, да ладно, - шутливо замечает Гарри. - Я видел, как вы смотрели на стандартный неон в прошлый раз.       Волдеморт выгибает бровь, если бы у него, конечно, была бровь. - Смелый юноша. Я вижу в вас потенциал. - О, - кряхтит Гарри, выбираясь из-под памятника и оттряхивая пыль с одежды. - Спасибо. Так вам снова нужна модель номер пять? - Вы правы. - Пора мне назвать эту линейку надгробий в вашу честь, - шутит Гарри, но, подняв глаза на Волдеморта, запинается. - В смысле... Я имею в виду, вы единственный, кто покупает эту модель.       Волдеморт совершенно бесстрастен, когда спрашивает: - Она чем-то плоха?       Гарри хмурится. - Я не держу плохих товаров, сэр, - помявшись, он чуть наклоняется к Волдеморту, внимательно наблюдающему за ним, и исподтишка тычет пальцем на каменную плакальщицу. - Кроме нее. Вот она действительно была ошибкой.       Волдеморт удивленно хмыкает, и Гарри даже кажется, будто сумел его позабавить. Это воодушевляет - ему нравится находить особенный подход к каждому клиенту, а шутка, как известно, сближает волшебников. - Итак, - улыбается Гарри, отстраняясь. - На чье имя оформляем надгробие?       На дне глаз Волдеморта тлеет одобрение.       Так он становится его постоянным клиентом.

***

- О, сэр, - приветственно склоняет голову Гарри, хотя и не скрывает озорного блеска глаз. - А я уж было начал по вам скучать.       Волдеморт вплывает в лавку, трупная белизна его кожи сияет. - Поттер. У меня есть дела помимо посещения вашей лавки. - Серьезно? - вскидывает Гарри брови. - Я удивлен.       Волдеморт зависает на несколько долгих мгновений, что ощущается совершенно угнетающе, и Гарри в очередной раз задумывается, не перешел ли он черту. На этом его благоразумие, которого он и без того лишен, исчерпывается полностью. Что там говорить - Гарри перестал потеть от страха уже к четвертому визиту Волдеморта, а с тех пор он заглядывает к нему каждую неделю на протяжении четырех месяцев. Кроме последних двух недель.       Для чего Волдеморту так много надгробий - тайна, которая несколько тревожит Гарри. С другой стороны, благодаря Волдеморту, который всегда платил полную сумму, даже если на товар шла скидка или акция, он выкупил право на расширение пространства и теперь обустроил себе жилье этажом выше Гения Смерти. До этого ему приходилось снимать убогую комнатку в самом злачном уголке Косого переулка (втайне от родителей, которые были против подобной перспективы).       В общем, Гарри готов закрыть глаза на некоторые вещи. К тому же - эй - кто-нибудь еще подписывал столько договоров о неразглашении, сколько он за месяц? - Признаться, я успел позабыть о вашем нахальстве. - Тогда появляйтесь чаще.       Гарри сдерживает улыбку, но не вызов в дернувшейся брови. Задержав на нем взгляд, Волдеморт оглядывается. - Мне нужна... - Модель номер двенадцать, оснащенная чарами мгновенного узнавания.       Волдеморт, несколько заинтригованный, поворачивается к нему снова. На этот раз Гарри не может противостоять своим расползшимся в стороны губам. Подперев голову у прилавка, он весело поясняет: - Вы упоминали об этом в прошлый раз. Я решил зарезервировать товар специально для вас, сэр. - Ваша память похвальна, - спустя паузу отзывается Волдеморт. - Как постоянный клиент вы получите скидку в двадцать процентов.       Это заставляет Волдеморта стать чертовски близким к тому, чтобы фыркнуть, а он никогда не фыркает. Гарри знает, что он не потерпит никаких скидок, но трудно удержаться от безобидного поддразнивания.       Он действительно соскучился по жутким мурашкам, которые вызывает в нем Волдеморт. - Я не нуждаюсь в скидках, Поттер. Оформите три надгробия на следующие имена...       Гарри улыбается себе под нос, пока заполняет договоры. Лучшая часть поддразниваний заключается в том, что тот никогда не понимает шуток. Волдеморт оставляет ему сумму в полтора раза больше, чем ему было объявлено.       До чего же лорды все-таки гордые.

***

- Вау, - произносит Рон, задрав голову. - Так ты в самом деле теперь живешь тут?       Улыбаясь, Гарри подтягивает ногой пуфик. - Ага.       Гермиона оценивающе оглядывается. Гарри догадывается, что ей не нравится вид из окна, который выходит на Лютный переулок. Он ждет комментариев на этот счет, но вместо этого она поднимает его грязный носок. - Фу, Гарри. Мог бы прибраться перед нашим приходом. Как ты вообще что-то находишь здесь?       Гарри поднимает палочку. - Акцио, чистые стаканы для огневиски, - те выплывают к нему из шкафчика в углу комнаты. - Вот так.       Рон смеется. Гермиона с улыбкой качает головой и присаживается на свободный от хлама диван. - Тут мило, - хвалит она, косясь на вываленную на пол одежду. - Но если бы ты убрался... - Да-да, - прерывает ее Гарри. - Слушай, мне правда некогда, Гермиона. Я в лавке с утра до ночи. Иногда даже спать остаюсь внизу.       Рон задумчиво хмыкает, принимая из его рук стакан с огневиски. - Ну ты даешь, приятель. Никогда бы не подумал, что ты станешь трудоголиком.       Гермиона фыркает. - Вспомни его отца. Это у них семейное.       Гарри улыбается и прислоняется к могильному памятнику, который в пылу работы перетащил сюда. Ему так и не удалось разобраться с прыгающими буквами на нем, так что последнее время Гарри просто складывал на него одежду.       Рон морщит лоб. - Неужели лавка приносит тебе столько дохода, Гарри? Я думал, это родители тебе помогли. Право на расширение пространства стоит целое состояние! - Я не могу брать у них деньги, - возражает Гарри. - Они и так дали мне начальный вклад. Теперь я должен доказать, что чего-то добился.       Гермиона закатывает глаза. - Мальчишки, - говорит она в стакан с огневиски.       Рон хмыкает. - Это сколько же ты гробов продал, чтобы насобирать такую сумму?       Гарри криво улыбается. - На самом деле я продал только один гроб. Все-таки Фред был прав - у мистера Бьерка с гробами ситуация намного лучше моей.       И у Рона и у Гермионы появляется тот настороженно-напряженный вид, как и всегда, когда дело доходит до обсуждения похоронных вещей. Когда Гарри увлекается, расписывая, чем гробы мистера Бьерка лучше его, они переглядываются. Рон бормочет себе под нос: - Да, никогда бы не подумал, что мы будем обсуждать гробы. - Да, Гарри, - прочистив горло, поддерживает его Гермиона. - Если не в гробах дело, так в чем? - Надгробия, - объявляет тот торжественно. - Я сколочу состояние на надгробиях. За последние три месяца я продал сорок семь надгробий, и это только одному волшебнику.       Рон давится огневиски, которое льется у него через нос. - Что? Одному? - недоуменно переспрашивает он. - Ага, - усмехается Гарри.       Хмурость скрадывает улыбку на лице Гермионы. - Это... скупщик? Зачем одному человеку столько надгробий? - Или у него очень большая семья, - шутит Рон.       Гарри пожимает плечами. - Не могу сказать. Я подписал уже полсотни договоров о неразглашении.       Гермиона смеряет его суровым взглядом. - Ты же знаешь, у кого популярны такие договоры? - У меня? - со слабой надеждой шутит Гарри, но не находит ответного веселья и вздыхает. - Да ладно, Гермиона. Думаешь, мистер Олливандер или мадам Малкин не работают с темными магами? Клиентов не делят на темных и светлых. - Только на богатых и бедных, - добавляет Рон.       Едва не разлив огневиски, Гарри наклоняется и тычет в его сторону пальцем. - Точно. - Дерьмо. Я был бы бедным клиентом в твоей лавке. - Не волнуйся, Рон, - хлопает Гарри его по плечу. - Я бы сделал тебе огро-омную скидку, если бы ты пришел в Гения Смерти. Могу подарить тебе каменную плакальщицу хоть сейчас. - Нет, - в один голос говорят Рон с Гермионой, а затем они втроем смеются.       Плакальщица тихо подвывает этажом ниже.

***

      Волдеморт морщится, когда плакальщица берет ноту плача выше. Гарри вскидывает брови. - Хотите, заверну вам ее в качестве подарка? - Разбрасываетесь товаром, Поттер?       Гарри пожимает плечами, позабавленный раздражением Волдеморта. Сам он уже привык к рыданиям, даже без проблем засыпает под них. Это не значит, что он не избавился бы от плакальщицы при первой же возможности. Беда в том, что никто не хочет ее забирать даже даром (на что Гарри, честно говоря, давно согласен). - Отчего же. Я просто ценю постоянных клиентов.       Разрез рта Волдеморта размыкается. - Постоянных клиентов, - акцентирует он почти насмешливо.       Лицо Гарри обдает жаром. Он невозмутимо поправляется: - Ладно. Я просто ценю вас.       Волдеморт задумчиво замолкает. Его пристальные взгляды больше не приводят Гарри в смятение. Ему любопытно, как далеко Волдеморт позволит ему зайти в этом поддразнивании. - В самом деле, - произносит тот.       По его голосу редко когда можно догадаться, что именно он чувствует. Это лишь распаляет в Гарри азарт. - Конечно. Я смог получить закупочные материалы улучшенного качества только благодаря вашей поддержке. - Вы соскальзываете на лесть, Поттер. - Может, я надеюсь на лесть с вашей стороны.       Волдеморт одаривает его таким взглядом, что Гарри решил бы за лучшее заткнуться, будь у него хоть крупинка благоразумия. Он замечает, как глаза Волдеморта мечутся между его, хотя по обыкновению его взгляд застывший и покойный. Гарри уверен, что тот постоянно смотрит ему в левый глаз. Он постоянно чешется после визитов лорда.       Ситуация накаляется. Гарри жалеет Волдеморта и меняет тему, пока его лысина не покрылась испариной. - Так значит, мы остановились на образцах зеленого мрамора.       Волдеморт опускает глаза, и они возвращаются к обсуждению материалов, качество которых действительно стало на порядок лучше того, с чем Гарри работал ранее.       Деньги творят чудеса.       Позже, оформляя договор, Гарри чувствует себя достаточно нагло, чтобы заговорить: - Позвольте поинтересоваться, сэр.       Волдеморту нравится, когда у него спрашивают разрешение на подобную чепуху. Гарри моментально ощущает исходящее от него расположение. - Позволяю. - Вы не похожи на гробовщика. Эти люди, от которых вы... - пауза затягивается, и он поднимает понимающие глаза на каменное лицо Волдеморта. - Зачем вы покупаете для них надгробия?       Это либо все испортит между ними, ведь криминальные авторитеты крайне щепетильны, либо выведет на новый уровень доверия. По лицу Волдеморта трудно сказать, куда это заведет. - Честь превыше всего, Поттер. Забирая чужую жизнь, воздай почесть врагу своему. В наше время этой традицией многие пренебрегают.       Гарри какое-то время рассматривает его, забыв про зажатое в пальцах перо, с которого капают чернила на пергамент договора. - Неужели у вас так много врагов? - осторожно спрашивает он.       И замирает, когда Волдеморт наклоняется к нему через прилавок.       "Дерьмо, - думает Гарри с неровно забившимся сердцем. - После таких откровений убивают Авадой".       От кожи Волдеморта исходит прохлада. Вблизи он совершенно ужасен, Гарри чувствует, как позабытый страх, заложенный в нем самой природой, вновь копошится где-то в кишках.       Волдеморт улыбается. - Вы имеете обыкновение задавать совершенно неблагоразумные вопросы, Поттер. А теперь оформите плакальщицу на мое имя. Никакого дара. Я оплачу ее полную стоимость.       Гарри недоуменно моргает. - Сэр? Вы уверены? Я ведь пошу... - Конечно. Каждый раз, когда я буду слышать ее безутешные рыдания, я буду думать о вас, Поттер.       В Гении Смерти становится жарко.