Гений Смерти

      Гарри полирует тряпкой поверхность мраморной плиты. На прилавке рядом с ним стоит старенький радиоприемник, который он откопал в кладовке среди хлама, оставшегося от предыдущего владельца. Гарри потратил почти целый час, чтобы поймать маггловскую музыкальную волну. За те два года, которые он провел после Хогвартса в разъездах, он втайне полюбил "тоскливо-сладенькую попсу для брошенок", как это презрительно называл один его знакомый волшебник (ему так и не удалось заставить Гарри полюбить маггловский рок).       Вот и сейчас он сделал погромче, когда очередная маггла запела о разбитом сердце и "его глазах". Было что-то умилительно-невинное в том, как магглы об этом пели, особенно женщины, к тому же Гарри нравилось дребезжание стекол, когда он делал музыку громче.       То, что крутили по радио волшебники, резко отличалось хотя бы модой на поэтичное обещание расчлененки в случае неверности под тягучие напевы флейты ("Гарри, ты такой ванильный, знаешь, это даже мило" - "Тебе тоже не нравится наша музыка, Гермиона!" - "Конечно. Я же росла в другой культуре").       Гарри делает еще чуть громче. Сегодня у него день уборки, и Гений Смерти закрыт, хотя некоторые все равно пытаются к нему проникнуть. В основном это одинокие старики, с которыми Гарри уже свыкся: они никогда ничего не покупали, но с удовольствием узнавали о новых товарах, а затем сорок минут говорили о некой мадам Розенберг, которая родила от некого анимага ребенка-полуящера, или о каком-то мистере Макмиланне, который по причине наследственного безумия напал на какого-то гоблина (Гарри не знал никого из них). Первые несколько раз, заслышав робкий стук, Гарри оборачивался и махал рукой в ответ, а затем указывал на огромное объявление на двери "ЗАКРЫТО. ДЕНЬ УБОРКИ. ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ. ПРОСТИТЕ ЗА ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА", которое все почему-то игнорировали.       В конце концов Гарри решил не обращать внимания на стук, а чтобы ему было не так неловко, вытащил этот старенький радиоприемник.       Он едва услышал, как дверь в очередной раз дернули. Затем еще раз. Музыка заглушила гнетущее молчание по ту сторону.       БАХ.       Подскочив, Гарри выхватил палочку. Лорд Волдеморт невозмутимо проходит в лавку, взметнувшаяся пыль беспорядочно кружится вокруг его мрачной фигуры. Дверь выбита. - Эй, - говорит Гарри, опуская палочку и пытаясь унять скачущее сердце. - Вы сорвали мои антиоткрывающие чары! - Дверь была закрыта, - холодно говорит Волдеморт.       И для кого Гарри зачаровал объявление "ЗАКРЫТО. ДЕНЬ УБОРКИ. ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ. ПРОСТИТЕ ЗА ДОСТАВЛЕННЫЕ НЕУДОБСТВА"? - Там висит объявление. - Я видел.       Отлично.       Гарри вздыхает, убавляя звук на радиоприемнике почти до минимума. Абсурдно слушать маггловскую попсу о любви, пока Волдеморт излучает инфернальные чернокнижные вибрации на расстоянии вытянутой руки. Вот кому бы подошла баллада о расчлененном юноше под заунывную флейту. Хотя он скорее всего предпочитает могильную тишину и перестук капель в темнице. - Ладно, - говорит Гарри и закрывает за Волдемортом дверь, коротко проверив сохранность петель. - Что вам угодно, сэр?       Волдеморт оглядывает беспорядок в лавке с непонятным выражением едва уловимой брезгливости. - У вас ужасный беспорядок, - замечает он.       Гарри украдкой закатывает глаза. - Как вы могли прочитать на объявлении, у меня день уборки.       Волдеморт бросает взгляд на тряпку в его руках. - Если это остановит вас от бессмысленного закрытия лавки, я дарую вам домового эльфа. - Я против эксплуатации живых существ.       Волдеморт замолкает, отчего становится лучше слышно слащавый припев из радиоприемника. - Невежливо отказываться от подарков лорда. - Вы же отказываетесь от моих подарков, сэр.       Гарри веселеет при виде замешательства на лице Волдеморта. - Уверен, вы обучены парочке бытовых заклинаний, - меняет тот тему. - Предпочитаю работать руками, - с вызовом сообщает ему Гарри.       Это снова ставит Волдеморта в крошечный тупик, отчего в лавке начинает тянуть кровью и сырой землей. Это всегда происходит, когда он напряжен. Гарри уже привык - кажется, лорд не слишком адаптирован к социуму, а потому часто напрягается при разговорах. - Любите работать руками, - повторяет Волдеморт, и это самое близкое к светскому разговору, что Гарри от него слышал. - Да, вроде того, - улыбается тот. - Как ничтожные магглы, лишенные дара волшебства. - И вам нравятся мои надгробия, - выгибает Гарри брови. - Которые я сделал вот этими руками.       Волдеморт окатывает его своим взглядом, словно ледяной кровью. Не потому, что Гарри сказал что-то не то. У него всегда такой взгляд. Гарри даже может уловить проблески симпатии в суженных, как у змеи, зрачках.       "Это случайно не тот полуящер, внебрачный сын некой мадам Розенберг?", - задумывается он на секунду и тут же перестает, заметив, как вытянулось жуткое лицо Волдеморта.       "О, - вместо этого думает Гарри. - Я нахожу легилименцию сексуальной".       В лавке снова остро начинает пахнуть сырой землей.       Он действительно шагает по самому краю. - Так что желаете приобрести сегодня? Раз уж вы вломились в мою лавку. - У меня есть для вас заказ.       Гарри с толикой недоумения оглядывается на него за прилавком. Машинально он достает несколько экземпляров чистых договоров о неразглашении. Под прилавком их лежит целая куча. - Заказ? - осторожно переспрашивает он. - Что вы имеете в виду?       Волдеморт шагает ближе. Ткань мантии струится по худым длинным ногам, подчеркивая силуэт. - Я имею в виду, Поттер, - бархатным, как бархатная обивка гроба, голосом говорит Волдеморт, - что нашел вас достаточно способным юношей. Возможно, в вас нет предпринимательского таланта, но, как вы верно указали, вы любите и умеете работать руками. Я уверен, вы справитесь с моим размером. - С в-вашим размером, сэр? - Размером моего заказа.       "Фух", - мысленно выдыхает Гарри, расслабившись. - Конечно. В смысле, давайте посмотрим, что конкретно вам нужно.       Волдеморт склоняется над прилавком, глядя ему в глаза. Он делает так каждый раз. Гарри подозревает, что у него какие-то проблемы со зрением. Понятно, почему он не носит очки - у него же нет носа. Очевидно. - Мне нужны ваши руки, Поттер, - вкрадчиво продолжает Волдеморт. - Ваш нестандартный подход к использованию света. Я хочу, чтобы вы открыли эксклюзивную линейку могильных памятников, которая будет доступна лишь мне и моим доверенным лицам.       "Серьезно? Как будто кто-то еще покупает у меня надгробия", - скептически думает Гарри. - Вы хотите, чтобы я разработал дизайн? - уточняет он.       Волдеморт склоняется еще ближе. Если бы у него был нос и этот нос был достаточно длинным и, скажем, с горбинкой, потому что почему бы и нет, то он рисковал бы соприкоснуться с носом Гарри. Вообще-то это не очень комфортная поза для разговора. Гарри вежливо отодвигается, поправляя очки. - Да. Я принесу чертеж позже. Мне также нужно, чтобы при чужом присутствии свет имел форму метки...       Волдеморт говорит дальше, все эти технические моменты, которые понятны магическому создателю неоновых надгробий и не понятны всем остальным. Глаза Гарри расширяются, а дыхание перехватывает - о, черт! Подождите. Неужели Волдеморт предлагает ему создать первую индивидуальную линейку дизайнерских надгробий, после которых Гений Смерти прославится? И Волдеморт станет его спонсором.       Мерлин. Да Гарри Поттер хренов везунчик!       Волдеморт покровительственно улыбается, вероятно, уловив отголоски его мыслей или просто рассмотрев поближе его глупое восторженное лицо. В полуприкрытых глазах томится хищное удовольствие. - Д-да, сэр, - выпаливает Гарри, вспомнив, что Волдеморт ждет от него ответ.       Тот облизывает расщелину рта раздвоенным, как у змеи, языком. По сравнению с отсутствием носа это почти не бросается в глаза.       Волдеморт склоняет к нему лысую голову, покрытую вековой пылью, словно снегом (в конце концов Гарри еще не убрался в лавке). - Да? - переспрашивает он, понизив голос. - Да, - от волнения Гарри тоже переходит на полушепот. - Вы согласны со всеми моими условиями, Поттер? - Я согласен. - На все? - говорит Волдеморт, стягивая вокруг себя весь воздух в черную пустоту. - На все, - говорит Гарри, до интимного лишенный кислорода и сомнений, что Волдеморт просто дразнит его в ответ на старые шпильки. - ОХ ТЫ Ж МЕРЛИНОВА БОРОДА, - говорит кто-то на входе, без каких-то уточняющих данных.       Вздрогнув, Гарри выныривает из-под тени Волдеморта и смотрит на вошедшего. Мистер Пойнигс, один из одиноких стариков, который никогда ничего не покупает, в ужасе отступает, переводя глаза с Гарри на Волдеморта и обратно. Челюсть у него дрожит.       Бедолага. Когда-то он пережил войну с костяной нечистью где-то под Румынией (судя по его рассказам, которые, если быть совсем уж честным, могут оказаться выдуманными), и облик Волдеморта наверняка вызвал в нем болезненные воспоминания. Кто знает, может, мистер Пойнигс страдает посттравматическим синдромом. О синдроме Гарри рассказали магглы, уверенные, что он тоже маггл. Очень занимательный опыт. - Мистер По... - кашлянув, начинает Гарри, чтобы сказать, что Гений Смерти закрыт на уборку (почему никто не читает хреново объявление на двери?), но тот вдруг хрипло выдавливает: - О боги, боги! Простите меня!       И убегает так быстро, что вывеска над входом не успевает раздумать, какая жуткая мелодия костей понравилась бы ему. В конце концов кости издают недоуменную тоскливую ноту, поскольку в мире магов все дозволено, а Гарри переводит взгляд на Волдеморта.       Тот выпрямляется. - Как непредусмотрительно вы оставили дверь открытой, Поттер. - Это вы ее сломали.

***

      Взрослая жизнь, помимо разработки и продажи неоновых надгробий, сводится к тому, что все встречи с друзьями похоронены несовпадающими рабочими графиками. В этом отношении различия между волшебниками и магглами минимальны.       Как бы там ни было, Гарри действительно не может ни с кем встретиться из-за круглосуточной работы. Он видит Волдеморта чаще, чем Рона, и, честно говоря, чувствует себя немного одиноко из-за этого, ведь Волдеморту не пожалуешься на Волдеморта (еще одно сходство волшебников и магглов состоит в патологической любви к жалобам на кого-то с работы).       Вероятно, непредусмотрительно со стороны Гарри переводить деловые отношения с Волдемортом в область неформальных разговоров, но - послушайте - это даже не он начал. Как-то раз, когда разработка эксклюзивной линейки баснословно дорогих могильных памятников находится в полном разгаре, Гарри чувствует себя уставшим и несчастным, потому что даже любимая работа не несет в себе счастья, когда нет возможности пожаловаться на нее друзьям.       Так вот, Гарри как раз угрюмо пыхтит над особенно мудреной вязью заклинаний для памятника, когда Волдеморт, который торчит рядом (у него, похоже, вообще нет друзей) со скучающим монструозным видом ночного кошмара, обращает на него внимание. - Вы чем-то недовольны, Поттер? - Нет, - буркает тот спустя паузу. - Я давно не видел на вашем лице улыбки.       Раз уж Волдеморт изо всех сил пытается быть милым или, по крайней мере, вежливым (или ему просто скучно, как было бы скучно зверю без разодранной жертвы), Гарри вздыхает и приоткрывает дверцу своей изнывающей от одиночества души. - Я просто... Знаете, иногда здесь бывает одиноко, вот и все. Я и людей-то почти не вижу.       Это правда. В последнее время к нему перестали заглядывать даже старики, которые все равно ничего не купили бы, даже если продолжили бы заглядывать. Гарри и не подозревал, что с их помощью удовлетворял потребность в общении. Иногда он задается вопросом, как же поживает гоблин, на которого напал безумный мистер Макмиланн, кем бы он ни был. Жив ли он? Подал ли он в суд на мистера Макмиланна (кем бы он ни был)? - Зачем вам люди, Поттер? - восседающий в кресле Волдеморт элегантно перекидывает ногу на ногу, и мантия плотно облегает его скелетообразное тело.       Кстати, заметно, что он не носит нижнего белья. Будь Рон здесь, Гарри бы так и сказал - он даже не носит нижнего белья! - потому что в договоре о неразглашении нет пункта, запрещающего ему распространяться об этом. - У вас есть я, - добавляет Волдеморт. - Разве моей компании вам недостаточно?       Гарри кидает на него взгляд. Он хочет сказать нет, но деловая этика мешает ему испортить отношения со своим единственным клиентом плюс спонсором. Как непредусмотрительно с его стороны было сэкономить на рекламе. Может, поток клиентов возрастет после хорошей рекламы или хотя бы в лавку вернутся одинокие старики?       Волдеморт замечает его взгляд и вцепляется длинными пальцами в подлокотники кресла, как если бы потусторонняя тварь, мурча, томно погружала когти во вспоротые кишки убиенного младенца. - Жадный мальчишка, - довольно журит его Волдеморт. - Я просто скучаю по друзьям, - возражает Гарри, возвращаясь к памятнику. - Вот у вас есть друзья?       Волдеморт молчит. - У меня нет времени на подобную чепуху.       Ага. Гарри так и думал. Именно поэтому Волдеморт вел себя подобно всем прочим одиноким старикам, от нечего делать ошивающимися у него в лавке (за тем исключением, что он хоть что-то покупал и вообще был единственным, кто покупал хоть что-то). - Ладно, - не спорит Гарри. - А семья у вас есть? Супруга, дети?       Или хотя бы хладный труп дальнего родственника в дорогой ванной, которому Волдеморт желает покойной ночи перед сном. - Нет. - И вы никогда не хотели завести семью? - Вы юны, Поттер. Брак - это инструмент, предназначенный для политической выгоды, а не развлечения. - Хорошо, - не спорит Гарри, потому что готов принять чужую точку зрения, даже если это дерьмо тупого дерьма. - Но вы никогда не мечтали о любовнице? С которой вы могли бы, не знаю, вместе есть вишневые пироги и проводить вечера у камина. Разговаривать и все такое.       Волдеморт замолкает, и Гарри, честно говоря, не может понять, почему запах сырой земли стал настолько сильным. - Вы сексуально неудовлетворены, Поттер. - А я думал, вы скажете, что я романтик, - ворчливо огрызается тот. - И как романтик вы не озаботились тем, чтобы заблаговременно удовлетворить свои потребности.       И когда, по мнению Волдеморта, Гарри должен заблаговременно удовлетворять свои потребности? - Еще немного, и я начну думать, что вы на что-то намекаете.       В начищенной поверхности мрамора он видит бледный призрачный силуэт головы (потому что мантия черна и не отражается). - Лучше подумайте о последствиях выбранных вами фраз, - любезно предлагает ему Волдеморт, насколько любезен может быть палач, дающий приговоренному его последнюю сигарету перед смертью. - И каковы же последствия? - интересуется Гарри, совершенно невпечатленный. - Уйдете к мистеру Бьерку? - Работайте вашей волшебной палочкой, а не языком, Поттер. - О, - веселится Гарри. - Это значит нет? Мистер Бьерк для вас слишком старый? - Мистер Бьерк отравлен гиблым семенем страха, его неуверенность затхла и уныла.       Гарри вновь кидает на него взгляд, вскинув брови.       "Не лишен поэтического начала", - думает он. - И как вы видите меня?       Волдеморт обращает на него глаза, полные бескрайней глубины, и ключи от бездны сверкают на дне. - Как исключительную возможность вдохнуть.       Не так круто, как у мистера Бьерка, но тоже неплохо.

***

      Гарри заканчивает с эксклюзивной линейкой могильных памятников спустя два месяца кропотливой работы. Волдеморт предлагает назвать ее Пожиратели Смерти - и это звучит, ну, в его духе. Мрачно и стильно. Гарри нравится, но особенное удовольствие ему доставляет собственная магическая подпись на поверхности мрамора, гордо говорящая о том, что каждый памятник изготовлен мистером Гарри Поттером, владельцем лавки Гений Смерти по адресу Косой переулок, здание номер сорок шесть дробь кью.       Он уже предвкушает богатые похороны напыщенных древних родов, где каждый дальний родственник пускает слезу, глядя на его памятник. "Ах, бедный, бедный дядя Эдвин! Какой же красивый, стильный памятник цвета лунной ночи с серебристой отделкой по краю! Какая чудесная световая метка фантомного черепа появляется над ним, когда я на него смотрю! А змея, вылезающая из-под черепа, совсем как живая! Ах, как же дяде Эдвину повезло иметь такой чудесный, восхитительный памятник после смерти, даже если при жизни он был полным козлом!"       Через несколько недель после того, как все работы закончены, Гарри действительно читает о торжественной похоронной церемонии в волшебной газете. Живое изображение его памятника занимает почти половину страницы, и Гарри не может налюбоваться тем, как плавно и элегантно разворачиваются световые череп и змея над памятником.       Часом позже в тот же день в его окно залетает почтовая сова с весточкой. "Нужно поговорить. Приду в Гей. См. в половине пятого. Будь там", - гласит она. Гарри с удивлением узнает корявый почерк Рона.       Где же ему еще быть, кроме как в Гении Смерти?       Рон прибегает даже раньше назначенного времени, запыхавшийся и бледный. Через окно Гарри видит, как он трангрессирует перед лавкой, полы его рабочей мантии вздымаются в вихре. Вывеска тут же принимается нежно стучать костями при его появлении. Почему-то ей особенно нравится Рон. - Привет, - выходит Гарри из-за прилавка, когда тот толкает дверь. - Эй, что случилось?       Рон выглядит так, будто бежал от чудовища. Или как будто кто-то сообщил ему, что он скоро станет отцом.       В руках у Рона смята газета. - Гарри, - задыхаясь, начинает он, но тут же сгибается пополам и выставляет один палец. - Подожди... секундочку. Бешеный денек. - Конечно, - недоуменно отвечает Гарри.       Затем Рон открывает газету дрожащими руками на том развороте, где сияет обсидианом могильный памятник с неоновой меткой черепа (и змеи).       Гарри улыбается. - Пришел меня поздравить?       Рон вылупляется на него. - С чем? - дает он петуха и прочищает горло. - С тем, что ты работаешь с Пожирателями Смерти?!       Гарри в замешательстве моргает. - Да? - тянет он. - Я работал над этой линейкой почти три месяца.       Рон отчего-то то ли возмущен, то ли близок к полуобморочному состоянию. - Гарри, - шепчет он. - Да ты хоть знаешь, что это прислужники Того-Кого...       Дверь в лавку открывается, и вывеска над Гением Смерти настороженно молчит, потому что она не питает той же нежной слабости к Волдеморту. Возможно, она просто не знает, какая мелодия может ввести его в уныние.       Волдеморт входит в лавку, как обычно обтянутый белой кожей оттенка самой мертвой кости и мантией цвета безлунного безвременья (то есть черного). Рон издает странный заикающийся звук, ссутулившись при появлении Волдеморта. Гарри чувствует неловкость - сам-то он уже привык к экстравагантному виду лорда.       Виснет тяжелая чугунная тишина. Волдеморт смеряет онемевшего Рона взглядом. Гарри борется с тем, чтобы не пихнуть его локтем. Каким бы уродом не был Волдеморт, все-таки неприлично пялится на него, словно он самый страшный урод во всем мире. У него вполне приятный разрез ноздрей, если привыкнуть к этому. И даже небольшая асимметрия не портит его. - Оставьте нас наедине с мистером Поттером, - холодно говорит Волдеморт. - Можешь подождать меня наверху, - быстро добавляет Гарри, но Рон, который всегда был чересчур впечатлительным, на негнущихся ногах семенит к выходу.       Он трансгрессирует быстрее, чем дверь успевает за ним закрыться.       Гарри хмуро смотрит на Волдеморта. - Я не виделся с Роном полгода. - Чепуха, - отмахивается Волдеморт. - У меня имеется еще один заказ. - Следующий? - удивляется Гарри. - Так скоро?       Волдеморт ласково улыбается ему, и от этой улыбки вянут все зачарованные цветы в букетах на прилавке. - В этот раз мы будем хоронить чернь. Сможете ли вы обуздать смирение и покорность смерти?       Гарри задумчиво чешет бровь. Иногда Волдеморта не так-то просто понять, но он пока что справляется. - Эм, да? Почему бы и нет. У меня как раз полно камня.       И вновь Волдеморт одаривает его изгибом рта, который змеится вокруг шеи Гарри и сдавливает ее петлей.       Волдеморт не так уж плох, но улыбка у него в самом деле кошмарная. Неудивительно, что он так редко улыбается. - Предусмотрительный мальчик.

***

      Новая линейка надгробий так и называется - Смиренный Да Покорится В Смерти, потому что Волдеморту нравится всякое претенциозное мрачное дерьмо. И хотя Гарри думает, что название чересчур длинное, он знает, что оно все равно останется лишь в юридических документах, а в народе его надгробия будут называть смиренка или "то самое, от мистера Поттера в полцены".       Новая модель надгробий выглядит действительно в стократ скромнее, чем роскошные памятники, которыми Волдеморт остался более чем доволен. Гарри знает, что будет щедро вознагражден, поэтому не жалеет сил, чтобы состыковать вязь заклинаний так, чтобы она работала многие века (хотя он всегда ответственно относится к работе).       На разработку у него уходит всего пара недель. Волдеморт заглядывает к нему, когда Гарри находится в мечтательном настроении. - О чем думаете, Поттер? - опускает он приветствие, поскольку они знают друг друга слишком хорошо, чтобы предаваться подобным безвкусным формальностям. - Знаете, сэр, - прерывается Гарри от работы и устремляет поддернутый дымкой взгляд куда-то в потолок. - Раньше я играл в квиддич. Обожал полеты на метле. Да я и сейчас обожаю, но не помню, когда в последний раз садился на метлу. Иногда я думаю, как было бы здорово пролететь над кладбищем в ночи, где есть мои надгробия. Я бы сразу увидел их свечение.       Волдеморт молчит, и Гарри неловко пожимает плечами. - Ремесленнику всегда хочется посмотреть на свои творения со стороны, - оправдывается он.       Волдеморт чуть склоняется к нему. - Они выглядят чудесно, Поттер.       Гарри замирает и вскидывает на него глаза. Сердце его принимается взволнованно биться в груди. - Правда? - Когда-нибудь вы и сами увидите результат.       Неуместная застенчивость заставляет Гарри опустить взгляд. Он соглашается: - Да, наверное. - А теперь, Поттер, скажите мне, готов ли Смиренный Да Покорится В Смерти?       И почему он каждый раз обязательно произносит все название целиком?       Радость от хорошо проделанной работы заполняет Гарри, и он с готовностью демонстрирует надгробие. - Да, сэр. Как я вам и обещал. Правда, пока это первый экземпляр. Я закончу еще пять штук к следующей неделе. Ну и как вам - нравится?       Когтистая рука в тягостной медлительности ласкает холодный камень. Волдеморт склоняет голову набок, любуясь угнетающим свечением, вызывающим тошноту и привкус панической атаки. - Да, - произносит он едва слышно. - Да, совершено изумительно. Вы творец, Поттер.       Гарри снова смущен, но в основном польщен и доволен. Он с готовностью вытаскивает новенький договор о неразглашении и сжимает перо в пальцах. Легкая улыбка скользит по его губам. - Итак, чье имя откроет линейку?       Рука Волдеморта неторопливо опускается на прилавок рядом с договором. - Ксенофилиус Лавгуд.       Знакомое имя бьет по голове.       Гарри замирает.