Сожми мою руку сильнее

      Запах моря его пленит, а белая пена окутывает ноги. Солёные брызги попадают в глаза, из-за чего приходится их немного зажмуривать. Генри нежно улыбается и хохочет. Его смех звонкий, живой. Парень подбегает к женщине в светло-голубом купальнике. Своей маленькой ручонкой он с трудом дотягивается до её талии.       – Мама, мама! Смотри, как я могу, – восклицает мальчишка, а после плюхается в воду.       Небольшие волны тут же затягивают его на дно, что было так близко. Они купались недалеко от берега. Женщина испугано вскрикивает и тянется спасать сына, но Генри неожиданно выныривает и тут же заходится новым, ещё более заливистым смехом.       – Генри, не пугай меня так. Пойдём на берег. Папа нас уже заждался.       Мальчишка согласно кивает и, как щенок, отряхивая голову, начинает бежать к трём лежакам. На одном из них расположился мужчина среднего возраста, который тыльной стороной ладони пытается немного прикрыть глаза. Его кожа настолько бледна, что проходящая мимо женщина и вовсе подумала, что он болен.       – Папа, там такая тёплая вода! Почему ты не идёшь купаться? – с долей восхищения произносит парнишка и смотрит на отца своими зелёными глазами, кошачьими, как когда-то подметила его бабушка.       – У меня аллергия на воду, – стиха посмеиваясь, отвечает мужчина.       – Правда?! – восклицает Генри.       

***

      Неприятная боль в затылке заставляет Генри очнуться. Он приоткрывает глаза и тут же встречается с любопытным взглядом Шейн.       – Генри, Вы в порядке?       – После того, как ты обратилась ко мне на «Вы», чувствую себя старым дедулькой.       Девушка улыбается, а после на миг отводит взгляд. Она не может обманывать себя и отрицать, что ей нравится внешность Генри. Шейн привлекали его небольшие кудряшки и еле заметная горбинка на носу. Хотя, скорее всего юноша не предавал значение таким деталям своей внешности, а ещё тому, что был ужасно похож на отца.       Думая об этом, девушка понимала, что мистер Робертс, в отличие от Генри, вызывает у нее лишь чувство презрения и женского бунтарства, с которым каждая хотя бы раз сталкивалась в своей жизни. Мужчина был требователен и строг к окружающим его людям, но ещё больше – к себе самому. Он подолгу работал над какими-то документами, а находись у него свободная минута, которую можно посвятить семье и отдыху, начинал изучать новую песню. Он постоянно стремился к какому-то неуловимому образу идеала, что ускользал от него сквозь пальцы. Это сильно сказалось как на внешнем виде, так и характере.       – Извини. Помочь подняться?       – Гм? – издает на это Генри, а после осознает, что до сих пор лежит на полу, – А. Нет, спасибо. Ты что-то хотела?       – Да, позвать Вас, – девушка запинается на последнем слове. В какой-то степени ей странно «выкать» парню, ведь он младше, но обращаться к нему на «ты» тоже сложно. Статус не позволяет, – тебя на ужин. Всё уже готово и родители ждут.       – Хорошо. Я сейчас приду.       Парень поднимается и закрывает дверь. Он смотрит в зеркало, вмонтированное в небольшой шкаф-купе, немного размышляя о сложившемся диалоге. Мысли о Шейн заставляют блондина чувствовать внутреннее тепло и спокойствие. Поначалу он был абсолютно равнодушен к домработнице, но девушке удалось найти подход, что в конечном счёте всё же растопило холодное сердце.       Генри ещё раз смотрит на себя в полный рост и наконец-то осознает, что́ его всё это время смущало. Парень так и не удосужился снять ни пальто, ни туфли.       – Значит, я тогда сидя уснул, – юноша закрывает глаза, прикрывая их ладонью. Ему кажется, что он чувствует, как тёплая морская вода окутывает его тело, – всего лишь сон.       У Генри никогда не было сильной тяги к разговорам с самим собой, поэтому после тех слов он молча переоделся и оставил вещи у себя в комнате. Ему были ни к чему лишние вопросы от родителей. Парень поправил растрепавшиеся волосы и направился в коридор. Взгляд тут же привлек один из подвесных светильников, лампочка в котором, скорее всего, перегорела на протяжении дня.       Иногда Генри нравилось подмечать такие детали. Он взглядом осматривал всё вокруг, мысленно раскладывая по воображаемым полочкам.       Доходя к дверям кухни, что были немного приоткрыты, блондин на секунду останавливается.       – Представление начинается, – бубнит себе под нос, распахивая дверь.       Родители оборачиваются и две пары любопытных глаз начинают его изучать. Хоть это и длится лишь пару секунд, Генри кажется, что он чувствует прожигающий взгляд матери на своём торсе. Клетчатая рубашка, что была на нем надета, куплена парнем в секонд-хенде недалеко от дома. Он часто заглядывает в этот милый и уютный магазинчик с такими же милыми консультантками. А с одной из них даже удалось завязать неплохой разговор. Но дальше пары перекинутых слов ничего не зашло.       Парень садится за стол, смотря на содержимое своей тарелки.       – Приятного аппетита, – говорит Генри и получает в ответ два монотонных «Взаимно».       Острый карри с рисом приятно обжигает ротовую полость, от чего блондин с радостью стиха бы замычал. Но, увы, нельзя, этикет не позволяет.       На голове миссис Робертс красуется небрежный пучок, в который была собрана лишь часть её черных волос. С годами они все больше и больше теряют свою насыщенность, но женщина при помощи постоянного окрашивания пытается сберечь их былой цвет. Возможно, она хочет вернуть ту себя, которую когда-то полюбил мистер Робертс. Хоть и понимает: время вспять не обернуть.       Женщина заправляет темную прядь за ухо, так она обычно делает, когда хочет что-то сказать.       – Как прошло твоё выступление, милый?       – Неплохо, мама, – Генри не сильно хочет поддерживать диалог, поэтому отвечает коротко.       – Могло быть и лучше, – вмешивается мужчина. Подведи он сейчас взгляд, в нём бы точно была заметна искра презрения.       Миссис Робертс проглатывает рис и таким же спокойным голосом продолжает разговор:       – Почему?       В мыслях Генри усмехается. Он сам хотел задать этот вопрос, но никак не решался. Как, впрочем, и все предыдущие разы.       – Не твоего ума дело, женщина, – отмахивается мистер Робертс, – такой бездарности, как ты, не понять этого!       – Отец! – восклицает Генри. Он сотни раз позволял обливать себя дерьмом, но всё, что касалось матери, он не мог позволить даже словом плохим упоминать. Внутренний моралист всё же давал о себе знать.       Женщина поднимает голову. Она нежно улыбается. Что эта улыбка тоскливая, Генри так и не замечает.       – Всё в порядке, милый. Папа прав, у меня никогда не было и не будет таланта. Я всего лишь любитель, в отличие от вас. А сейчас давайте спокойно доужинаем.       – Спасибо, но нет! – Генри хватает свою тарелку и относит к раковине, после чего уходит.       Зайдя в свою комнату, парню хочется завопить. Он не помнит, когда последний раз его семья говорила нормально. Всё постоянно заканчивается такими недоссорами.       Парень ложится на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Он думает о завтрашнем дне. В субботу он обычно с утра отправляется в кафе. Генри чувствует себя в безопасности, когда осознает, что у него есть собственноручно заработанные деньги. После кафе парень возвращается домой и несколько часов тренируется. Игра неплохо изматывает, но он уже привык.       Глаза начинают медленно закрываться. Генри чувствует, что вот-вот уснёт. Если бы его котелок варил немного лучше, то блондин бы наверняка подумал что-то в роде «Черт, ты же только полчаса назад спал».       В надежде, что родители уже ушли в свою комнату, или на него просто не обратят внимание, парень поднимается и хочет отнести оставленные вещи в коридор. Генри берёт аккуратно сложенное пальто, и содержимое двух небольших карманов падает на пол. Не с той стороны взял.       – Да твою ж мать!       Парень запрокидывает голову и одновременно закатывает глаза, после чего шипит короткое «Блять».       Генри оставляет беспорядок и выходит из комнаты. Его глаза тут же попадают в ловушку темноты. Парень аккуратно, касаясь стены, добирается до вешалки и оставляет там вещи. Тем же путем возвращается к двери своей комнаты. Он смотрит на пол, где хаотично валяются всякие вещички. На фоне старых чеков, нескольких купюр и дюжины монет выделялась бумажка ярко-салатного цвета.       Несколько секунд юноша в недоумении смотрит на неё, а после всё же решается поднять. Это что-то отдалённо напоминало визитку.       – Это ещё что такое? – спрашивает он сам у себя, попусту надеясь получить ответ.       Генри чётко помнил, что последние несколько дней не клал в свои карманы никаких листовок или визиток. И уж тем более с таким вызывающим цветом. В обществе его семьи одними из самых важных критериев всегда была сдержанность, которой от этого куска глянцевого картона и не веяло. Парень вертит картонку несколько секунд. Напечатанный текст вгоняет его в ещё больший ступор. Ни имени, ни организации. Лишь номер да короткое «Напиши мне, если буду нужен».       Всё же парню удается отогнать от себя появившееся вопросы и навязчивые мысли. Генри выбрасывает визитку в небольшую мусорную корзину, начиная собирать содержимое своих карманов. Среди всего он даже находит скомканное расписание экзаменов по сольфеджио.       Перед тем, как пойти в ванную, он ещё раз оглядывается, смотря на яркую картонку.       «Забей», – мысленно повторяет себе парень.