Сожми мою руку сильнее

            – Айзек Уотсон, ты совсем уже, блять, голову потерял?!       Длинноволосый парень, сидя на полу в школьном коридоре, безуспешно растирает руками кровь, надеясь, что нос не сломан. На крик его одноклассника уже начинают сбегаться школьники.       Парнишка поправляет волосы, которые он наверняка испачкал в крови. До его помутнённого сознания тут же доносится разъярённый голос:       – Или я тебе сейчас ещё раз по морде врежу, или...

***

      Айзек просыпается в холодном поту. Он инстинктивно проверяет нос на целостность, смотря на потолок каким-то пустым взглядом. Этот сон регулярно снится парню и всегда заканчивается на одном и том же месте. На выборе, который так и не был сделан.       Айзек ненавидел делать выбор. Его сердце разрывалось от мысли, что нужно снова что-то откинуть на задний план, а что-то поставить выше, сделать лучше. И даже если покажется, что ответ очевиден, парень всё равно на миг засомневается.       Сейчас же у него нет сил на большее, чем просто издать тяжёлый вздох и с трудом достать телефон с маленькой полочки. Затаив дыхание, Айзек проверяет входящие и тут же начинает глупо улыбаться, закусив указательный палец.       Короткое сообщение от Генри гласит: "У тебя есть планы на вечер?"       Набирая ответ, про себя Айзек отмечает, что спустя месяц общения он так и не утратил интерес к этой персоне, скорее даже наоборот, увлёкся сильнее нужного. В его глазах Генри был сродни какому-то веществу, что вызывало мгновенную зависимость. И которое Айзеку хватило смелости попробовать, чтобы стать ненасытным дураком.       Получив свою дозу счастья, парень бодро поднимается и резко открывает окно, чтобы хоть немного проветрить комнату. Приятный ветерок тут же дует на лицо, развеивая длинные пряди волос. Апрель в этом году выдался тёплым, что не могло не радовать людей. Цветы, появившиеся совсем недавно, опьяняют своим запахом, а прилетевшие птицы завораживают удивительными мелодиями.       Парень начинает собираться, мысленно думая о сегодняшней встрече. Хоть перед этим ему всё ещё предстоит отправиться на работу. Благодаря одному знакомому, Айзеку удалось устроиться барменом в какое-то круглосуточное заведение. Поначалу ничего не получалось, а после разбитой бутылки ликёра, он и вовсе думал бросить это гиблое дело. Но всё же спустя несколько месяцев практики Айзек почувствовал себя в своей тарелке и начал приходить и уходить с работы с спокойной душой. Полученных денег ему хватало на размеренную жизнь.       Парень надел джинсы и клетчатую рубашку, а после потратил пару минут на поиски резинки для волос и поспешил к выходу. Айзек не замечал, как светится от счастья и непроизвольно улыбается, но это отметила миссис Уотсон.       На протяжении дня юноша постоянно поглядывал на часы в надежде, что стрелки начнут идти хоть немного быстрее. В дневные смены посетителей почти не было, поэтому Айзеку казалось, что из-за сплошной скуки и не оживлённости время тянется медленно, словно засахаренный мёд или охлаждённая карамель. Когда же парень немного устало взглянул на входную дверь бара, то заметил коллегу, что почему-то решил зайти не через служебное помещение. Айзек тут же распахнул глаза и посмотрел на время. Было почти четыре часа, что значило, что через пару минут его смена подойдёт к концу и за барную стойку встанет высокий голубоглазый, немного грубоватый мужчина. Айзек с замиранием сердца ждал этого.       Когда же он покинул здание, то на полную грудь вдохнул прохладный воздух. Наконец-то парень не чувствовал запаха спирта и сигарет, который за день смог въесться чуть ли не в мозг. Айзек быстрым шагом направился в парк, который был местом встречи, но после не сдержался и начал бежать. Джинсовая куртка была расстёгнута и развевалась от создаваемого потока воздуха. На ходу брюнет снял резинку, давая свободу взъерошенным волосам.       Иногда люди привносят в нашу жизнь какой-то огонёк, которого нам так не хватало. И он может оказаться настолько сильным, что даже будет способен распалить целую бурю эмоций. С лица Айзека не исчезала улыбка, а в какой-то момент он дал волю чувствам и позволил себе подпрыгнуть так высоко, как только мог. Ошарашенные прохожие с непониманием смотрели на брюнета и лишь пожилая женщина, что заметила сияющее выражение лица у чудаковатого парнишки, по-доброму улыбнулась.       В парке Айзек оказался немного раньше назначенного времени и даже был рад этому, ведь у него была возможность немного отдышаться. Спустя пару минут издалека начал виднеться мрачный силуэт. Юноша в тёмном прилегающем пальто размеренно и неторопливо шагал по тротуару. Его руки были спрятаны в карманы, а равнодушный взгляд изучал дорогу. Заметив сидящего на лавочке красного Айзека, Генри спокойно помахал парню, при этом почти незаметно улыбнулся. Он аккуратно сел рядом с брюнетом, как будто немного опасался.       – Я удивляюсь, как ты ещё не сварился в этом наряде, – Айзек стиха засмеялся, ожидая реакции его собеседника.       Но на это блондин лишь сдвинул плечами, удержавшись от ответа.       – Да уж, сегодня ты ещё более молчалив, чем обычно. Зачем было звать, если молчать собрался?       Генри тяжело вздохнул. Молчание в присутствии Айзека значило для него немного больше, чем могло показаться брюнету. Генри взвесил у себя в голове все "за" и "против". Он чертовски боялся того, что происходило внутри него, того, каким его делал Уотсон. Но больше всего парень сомневался в правильности своих будущих действий.       Генри закрыл глаза, сильно их сожмурив, и резко плюхнул свою голову на плечо Айзека, тут же затаив дыхание. Сердце Айзека сжалось настолько сильно, насколько это было вообще возможно. Брюнет боялся шелохнуться и спугнуть Генри, который, как дикий зверь, что начал есть из рук незнакомца, доверился ему.       – Рассказать тебе какую-то историю?       Генри лишь тихо выдохнул, что Айзек принял за молчаливое согласие.       – Пару лет назад я очень сильно увлёкся катанием на скейтборде. Мама купила самый красивый скейт, который мы только смогли найти в городе. Но за несколько месяцев беспрерывных тренировок я научился только нормально держаться на доске. Я был так этим расстроен, что забыл об обещании "обязательно научиться кататься" и подарил кому-то свой скейт. Тогда мне казалось, что это чертовски несправедливо, что я прикладываю столько усилий, а в итоге – никакого результата.       – Хорошо, что ты перестал этим заниматься, – впервые подал голос Генри.       – И почему же это?       – Я считаю, что катание на скейте уж слишком опасное. Хоть и выглядит это, – Генри прекращает говорить на середине предложения, он немного вопросительно приподнимает бровь, хоть Айзек этого и не видит.       Брюнет тут же нервно оборачивается, чтобы посмотреть на юношу. Ощущение, что всё происходящее нереально, не покидало Уотсона, поэтому в подобные моменты, он пугался сильнее нужного.       – Что случилось?       – Моё уважение за песню, конечно, но тебе кто-то звонит.       Генри убирает голову, ожидая, и при этом совсем немного начиная покачивать ею в ритм музыке.       "Feeling more human       And hooked on her flesh I       Lay my heart down with the rest at her feet."*       Периодически Генри чувствовал накрывающие его с головой страх и апатию. И как бы не было иронично, но он находил отдушину именно в музыке. Ненавязчивая танцевальная мелодия заставляла двигаться в ритм. И лишь иногда, вслушиваясь в текст, по телу парня проходил лёгкий холодок.       Генри не замечает, но он начинает сильнее двигаться, откликаясь на звук, а Айзек и вовсе не спешит отвечать на звонок. Он лишь заинтересовано наблюдает, хоть человек по ту сторону трубки материт его всеми известными ругательствами.       Парень кладёт телефон на скамейку и берёт блондина за руки, зазывая подняться. И Генри поднимается, начиная хаотично двигаться. Айзек пытается подхватить ритм, он улыбается и смотрит прямо в оливковые глаза юноши. Тот отвечает ему такой же улыбкой.       "Что же творится в этом омуте?"       Айзек застывает. Какое-то чувство окутывает его. Оно сковывает все его движения, пробираясь чем-то отвратительным внутрь. Сердцебиение резко учащается, а дыхание сбивается. Осознание некоторых вещей застаёт врасплох. Но парень может лишь нервно сглотнуть слюну.       Генри останавливается и обеспокоенно смотрит на брюнета. Он аккуратно обхватывает своей рукой его плечо.       – Ты чего? – тревожно произносит блондин.       Абонент перестаёт звонить и телефон замолкает. В парке мало людей и им нет никакого дела до стоящих Айзека и Генри, разве что одному проходящему мимо мужчине, что бросил то ли оценивающий, то ли осуждающий взгляд на парней. Холодный ветер начинает дуть немного сильнее, приближается ночь.       Брюнет добродушно улыбается и опускает глаза, при этом шумно выдыхая тёплый воздух.       – Всё хорошо, – тихо отвечает Айзек.       Позже он проводит Генри домой, а сам направляется блуждать в неизвестном направлении. Проходя мимо магазинчиков и домов, парень, зажмурив глаза, наблюдает за угасающим закатом. Домой он возвратится ближе к десяти. Тихо заходит внутрь, оставив в коридоре немного грязные кеды.       Ровно десять. Айзек хочет бесшумно прошмыгнуть в прихожую и пробраться в свою комнату, но из темноты слышится уставший голос миссис Уотсон:       – Айзек?       Парень закатывает глаза и оборачивается на звук.       – Мама, почему ты не спишь?       – Тебя ждала. Где ты был? У тебя ведь сегодня была дневная смена, почему тогда вернулся так поздно? - в голосе женщины слышалось беспокойство, – Айзек, ты мне ничего о своей жизни не рассказываешь. Ты как будто чужой человек. Айзек...       Последнее слово женщина произносит почти беззвучно. Лишь выдыхает воздух, пытаясь не поддаться эмоциям.       По стечению жизненных обстоятельств Эбигейл Уотсон быстро постарела и постоянно страдала из-за этого. Особенно сильно её подводило уже немолодое сердце. Седые пряди она даже не пыталась спрятать.       Айзек включает светильник возле дивана, чтобы ещё раз всмотреться в нежные черты изнеможённого лица матери. Он садится рядом с женщиной, а она в свою очередь, приобнимает парня рукой.       – Наверное, ты права, мама. Мне нужно больше тебе рассказывать. Хотя то, что я сейчас буду говорить, вряд ли тебе понравится.       Айзек говорит, а в его голосе чувствуются нотки грусти и почти незаметного воодушевления. Миссис Уотсон мысленно готовит себя к всему возможному, даже самому ужасному. Она знает, что от её сына можно ожидать чего-угодно.       Парень глубоко вдыхает и тут же всё выдыхает, он приподнимает уголки губ.       – Мам, я с таким парнем познакомился.       Женщина тихонько хмыкает, крепче обнимая Айзека.       – Мальчик мой. Я, как вспомню твои школьные времена. Прибежишь домой на миг и тут же убегаешь "к другу уроки делать", а как вернёшься, – Эбигейл делает паузу, а как начинает говорить, то только с своей материнской добротой, – волосы растрёпаны, губы покусаны, а щёки алые, хоть закат с них рисуй, и глаза мечутся с угла в угол, думаешь, что я ничего не вижу.       Айзек стиха хохочет, сильнее прижимаясь к матери.       – Проблема только моя в том, что слишком влюбчив. Влюблюсь, а он разозлится, ещё и изобьёт. Орёт на меня, а я валяюсь на полу и кроме как "какой же он красивый" подумать ничего не могу, – парню больно, но он лишь улыбается и продолжает говорить, – а сейчас до чёртиков страшно. Боюсь, что спугну, что убежит, отрежет все способы коммуникации, что исчезнет. Мама, как же я боюсь.       Айзек ненавидит себя за то, что снова даёт волю чувствам, чтобы снова собирать своё сердце по кусочкам. И ещё сильнее за то, что каждый раз надеется на счастливый исход. «Самая большая глупость – это делать то же самое и надеяться на другой результат».**       Миссис Уотсон закусывает губу, чтобы не расплакаться перед сыном. Она лишь шепчет одно слово, закрывая глаза:       – Дорогой...