piece of you

      - Чон, блять, - шипит старший, сплевывая попавшие в рот капли семени. - Ты хоть когда-нибудь начнешь думать обо мне тоже.       - Умница, детка.       Чонгук, еще не до конца отойдя от оргазма, стоит запрокинув голову назад и загнанно дышит, слизывает испарину над верхней губой. Рукой зарылся Киму в отросшие кудри, массируя скальп и периодически оттягивая темные пряди.       - Ты вообще слушаешь, что я говорю, сучёныш? Или как обычно сперма в башку ударила? - Тэхён вытирает рот о ткань чоновых брюк, пока его голова крепко прижата к бедрам Гука татуированной пятерней. - Тебе бы только член свой везде пихать.       Младший засовывает вышеупомянутый орган в джинсы и застегивает ширинку. Не забывает посмотреть при этом на своего сонбэ абсолютно затраханным взглядом сверху вниз. Киму, на самом деле, много и не надо, такой вот младший драгоценней всего на свете. Стоит над ним, ухмыляется так по-блядски, глаза блестят и еще совсем ничего не соображают. Довольный, как кот, нажравшийся спизженной сметаны, разве не кайф.       Чон точно знает, что нравится этому парню. Проводит ладошкой по щеке и похлопывает несколько раз, хвалит за проделанную работу. Оно и правильно, нелегкий это труд - ютясь в пыльной коморке со швабрами, заглатывать до конца, тыкаясь носом в бритый лобок в одну сторону и макушкой в ржавый стеллаж на обратном пути. Да еще стонать нужно не хуже, чем порно актриса, иначе не кончит, а атмосфера, знаете ли, не совсем располагает.       - Отлижу на выходных. Заходи после тренировки, - ну что он, мудак что ли какой. Нужно же поблагодарить старшего, тот аж с лекции профессора Чхве сбежал, потому что Чону ну вообще невтерпёж было.       - Знаю я тебя, ага. Придешь с тренировки, пожрешь и спать завалишься. Скотина неблагодарная, - Ким фыркает и наконец встает в полный рост.       Теперь, когда они на одном уровне, помещение от чего-то кажется еще теснее. Большущие пьяные глаза напротив, шумное дыхание губы в губы и соприкасающиеся разгоряченные тела - все это для Тэхена так интимно, так возбуждающе. Как будто не они только что занимались тут вещами куда более непристойными.       Младший приближается к чужому рту, голову склоняя, а Тэхена уже нехило так ведет. Он тянется к Чону за поцелуем, но тот уворачивается в сторону. Лижет по уху мокро и пошло, до мурашек по спине и отчаянного стона. Цепляет зубами длинную серьгу, затем в другую, в форме кольца, пихает кончик языка и оттягивает. Киму больно, он шипит и матерится, хватается за бицепс, изрисованный драконами и иероглифами.       - Приготовься кончить несколько раз от одного моего языка, детка. Твоей заднице еще ни разу не было так хорошо, - хубэ мажет губами по скуле, подбородку, дразнит и не дает поцеловать. - И вряд ли когда-нибудь будет, если продолжишь зависать с ублюдками из блядского кружка по фотографии. Доходчиво объяснил?       Ким кивает, точно собачка на панельке в отцовском хёндэ, а потом разочаровано воет, когда осознаёт, что вдруг стало совсем холодно и неуютно. Дверь нараспашку, а широкая спина Чона уже мелькает среди студентов в другом конце коридора.       Перекрывая вид на подтянутый зад и не давая насладиться зрелищем еще пару секунд, в проёме появляется одногруппник, а на его лице растягивается гаденькая ухмылочка.       - Чё такой грустный, хуй сосал невкусный? - парень складывается пополам в приступе смеха, явно наслаждаясь своей шуткой.       - Ой пошел бы ты, знаешь куда, Пак Чимин, - Ким наконец выходит наружу и разминает конечности. - Вот он сраный мудак, у меня теперь стоит, а впереди две пары.       Друг заходится хохотом еще больше и уже чуть не валится на пол, пока Тэхен лупит его хорошенько по заднице, чтоб неповадно было.       - Я твои вещи забрал, - еле сдерживаясь, говорит Пак, протягивая ноут и учебники. - С лица сперму вытри, герой-любовник.