piece of you

      - Ты в порядке? - Чон приподнимает за подбородок и всматривается в лицо сонбэ.       Тот совсем поплыл, глазищами своими со зрачками почти во всю радужку пялится куда-то сквозь младшего, взгляд не в состоянии сфокусировать. Ртом хватает воздух в беззвучном режиме, а во всем теле, кажется, не осталось ни капли энергии. Лежит, бесформенной массой растекшись, на общажной кровати Гука.       - Понял, - посмеивается хубэ. - Можешь не отвечать.       Парень, придерживая голову Кима, бережно подкладывает подушку, поднятую с пола. Старшего дико раздражают настолько мягкие, в которых лицо тонет, когда его имеют сзади, и это становится уже совсем не возбуждающим.       Пряди, ко лбу прилипшие, назад зачесывает и любуется невозможно красивым Тэ, который сейчас, наверное, рассматривает созвездия в далеких галактиках. У самого стоит, отвратительно сильно упираясь в ширинку джинсов, но от вида старшего, который в бессознанке валяется под боком, Чон готов кончить прямо в бельё.       Сонбэ всегда был мегачувствительным, получал яркие крышесносные оргазмы по несколько раз и потом долго отходил. Но сегодня все органы чувств работали на пределе, Ким был намного более тактильным, сладко стонал и мурашился от любого прикосновения, особо громко скулил в заботливо подставленную руку своего любовника. И Чону невероятно льстит, что он своим языком сумел вытворить вот такое с любимым старшим.       Гук вот никогда не понимал, что классного в кимовских фотографиях, зачем ему необходимо запечатлевать буквально каждый момент в жизни. Но сейчас смысл он, кажется, уловил. Разомлевшего сонбэ ему бы тоже хотелось оставить на память в виде полароидной фотокарточки. Он представляет как бы смотрелись розовые щеки, блестящая от пота грудь, разлохмоченные кудри и его этот потерянный в беспредельных пространствах взгляд.       - Нормально, - еле шевеля губами, запоздало отвечает старший. - Я в порядке.       Ким все еще не может двигать конечностями, приятная нега окутала тело и расслабила мышцы. Глазами бегает, старается ухватиться за что-нибудь, рассматривает последние лучи закатного солнца на потолке. Сознание постепенно приходит в норму, но в голове до сих пор ни одной мысли, такая приятная пустота и легкость.       Чонгук смеется с парня, он действительно очаровательный в эту секунду. Хубэ проводит носом по шее Тэ, шумно вдыхая где-то в волосах, отстраняется потом и дует аккуратно в ушко, с озорной улыбкой наблюдая, как старший начинает наконец шевелиться, пытаясь спрятаться от щекотки. Трогает его всего, гладит лицо и шею, проходится по груди к животу, проводит по руке от ключицы до кончиков пальцев, пересчитывает каждый и сплетает со своими. Подносит замок из их рук ближе, рассматривает и любуется, как кимова загорелая хорошо сочетается с его, изрисованной татушками.       - В душ пойдем? - тихо, чтобы не потревожить волшебство момента.       - Нет сил, - на выдохе также еле слышимо произносит старший. - Но ты иди, от тебя несёт после тренировки.       Тэхен как всегда испортил всю романтику, чем вызвал у младшего приступ хохота в кудрявую макушку. У него в голове не укладывается, как кто-то может быть таким нежным и сладким, а в следующую секунду язвить или иногда даже обзываться. Но в этом ведь и есть все очарование Ким Тэхена, верно?       - Даже спинку не потрешь? - лукаво улыбается, прижимаясь все еще крепким стояком к бедру сонбэ, совершенно очевидно намекая, что далеко не о спинке речь идёт.       Старший с возмущением смотрит на обнаглевшего Чона, толкает локтем в ребра и спихивает ногами на пол. Смотрит теперь свесившись с высоты кровати на развалившегося в куче одежды парня и недоумевает, чего это тот так развеселился.       - Вали давай. Провоняешь мне все шмотки, - перекатывается обратно на спину, теперь они оба втыкают в потолок, каждый думая о своем.       - Постель поменяю и приду к тебе, - через какое-то время продолжает Ким. - Так уж быть, потру твою, кхм, спинку.