Границы дозволенного

      Изуку с трудом удержался от того, чтобы не забрать свои слова обратно, когда свет в глазах Кацуки мгновенно погас после его вопроса. Его плечи опустились, глаза потухли, лицо теперь казалось пустым и усталым – то, насколько мгновенным и быстрым было это изменение, почти застало Изуку врасплох.       Он никогда не сомневался в способности Кацуки чувствовать глубоко и сильно: его вспышки ярости в юности лишь подтверждали это. Но Изуку не ожидал, что эти чувства будут направлены на него и уж тем более того, что он будет в состоянии так сильно влиять на них. В каком-то смысле его теперь даже немного пугала та власть, которую он имел над Каччаном, и ему совершенно не хотелось ни в коей мере использовать её.       Однако он не мог позволить себе отступить сейчас. Ему нужен был честный ответ. По какой-то причине он действительно доверял Кацуки, но ему нужно было знать, что это доверие было оправданным. Время, которое они провели вдали друг от друга, имело свой вес, а вчера Кацуки открылся ему с совершенно новой, неожиданной стороны, и Изуку просто не знал пока, как к этому относиться.       Ему необходимо было знать, что к границам, которые он установит, будут относиться с тем же уважением, с каким он относится к чужим. – Если… – с явным трудом выдавил Кацуки, и на секунду его голос сорвался, но он взял себя в руки, – если мы не будем встречаться, ты имеешь в виду?       Изуку кивнул. – Если я скажу, что я предпочел бы остаться с тобой друзьями, и не больше. Ты примешь мой ответ? Обещаешь не настаивать на большем?       Кацуки издал ошарашенный смешок. Его губы были растянуты в странном подобии улыбки, невидящий взгляд направлен куда-то в сторону, потом он быстро провел ладонью по лицу, будто стирая застывшее на нем выражение, и прямо посмотрел на Изуку. – Знаешь, происходи это вчера, я бы сказал, что нет. Что я никогда не смогу согласиться на меньшее, чем всё – целиком и полностью. Но сегодня… – он покачал головой. – Не думаю, что у меня есть на это право. Ты и так был чертовски добр. Я бы не удивился, если бы ты и вовсе не захотел меня больше видеть. Так что да, если твоё решение будет в том, чтобы остаться не более чем друзьями, то я сделаю всё, чтобы быть лучшим, черт возьми, приятелем, другом или чем угодно, которого ты только можешь себе представить. Будет больно и я буду чувствовать себя так, будто выворачиваю себя наизнанку, но я предпочту это тому, чтобы быть с тобою порознь. – Ты уверен?       Кацуки твердо встретил его взгляд. – Уверен, задрот. Я не собираюсь больше терять тебя и я возьму всё, что ты сам захочешь мне отдать.       Каким-то образом именно последняя фраза развеяла последние сомнения Изуку. Несколько секунд Изуку внимательно изучал его, прежде чем наконец улыбнуться. – Что ж… тогда я был бы рад заново познакомиться с тобой, Каччан, и лично узнать, насколько ты успел измениться за то время, пока мы были порознь, – он сделал паузу. – Во всех смыслах.       Он понял, что смысл последней реплики дошел до Кацуки в тот момент, когда на его губах появилась знакомая дикая ухмылка, а затем Каччан вдруг резко сократил расстояние, положив руки на колени Изуку, и уже почти поцеловал бы его… если бы Изуку не успел выставить ладонь прямо между их губами. Красные глаза почти возмущенно посмотрели в зеленые. – Серьезно? Даже небольшой поцелуй?! – Не раньше, чем ты почистишь зубы, Каччан, и как следует извинишься, отведя на хорошее свидание, которое я запомню на всю жизнь.       Кацуки выглядел так, будто он хочет поспорить, но в итоге он только закатил глаза и неохотно поднялся со своего места, прежде чем направиться в сторону ванной. На полпути он остановился и оглянулся на Изуку. – Ты ведь подождешь, пока я вернусь? – спросил Кацуки, и Изуку услышал, как в его словах пробивается прежняя неуверенность. – Я бы хотел побыть с тобой еще какое-то время сегодня. Это было… чертовски давно.       Изуку послал ему солнечную улыбку. – Я пока приготовлю завтрак, Каччан. Мне тоже о многом хотелось бы с тобой поговорить.       Кацуки хмыкнул, прежде чем развернуться и продолжить свой путь, в то время как Изуку шагнул в сторону его кухни. Правда, ему всё время казалось, что он мог что-то забыть.       О, верно. Много что изменилось с тех пор, как они с Кацуки перестали общаться, но одно осталось неизменным… – ДЕКУ! – разнеслось по квартире минут через пятнадцать.       …Он не сумел бы приготовить ничего путного и съестного, даже если бы от этого зависела его жизнь. – Извини, Каччан! – выкрикнул Изуку, стараясь звучать как можно более сожалеющим. – К ЧЕРТУ ТВОЁ "ИЗВИНИ", КАКОГО ХУЯ МОЯ КУХНЯ ГОРИТ?!