Рисую запятую

Бэкхён знал, что рано или поздно этот день наступит. Наступит день, когда господин Бён посмотрит утром на своё отражение в зеркале ванной и раскроет позабытую на нижней полочке ящичка косметичку, переберёт старые тюбики, чтобы нанести на лицо помимо обычной подводки тени и тон, поверх мелких ранок на губах проведёт кистью помады. И ещё раз вглядится в своё отражение, чтобы рассмеяться: не из-за того, что плохо получилось, или из-за воспоминаний об ушедшей молодости и эту отчаянную попытку вернуться в «туда». Вовсе нет. Бэкхён касается подушечками пальцев своего отражения, останавливая указательный на морщинках у глаза:  — Вы нравитесь ему, Бета усмехается, и, оставляя на стекле след, скользит пальцем ниже, к губам:  — И мелкие трещинки нравятся ему. Больше всего прочего, именно они, Он выпрямляется и спускает с плеча ворот домашней, затасканной до шарушек рубашки, рассматривает острые ключицы и плавный изгиб плеч:  — Как и это нравится ему, Бэкхён подносит ладони к щекам, продолжая смеяться своему отражению в такие ранние семь утра, в такой дождливый конец октября:  — Ему нравится твой аромат, нравится звать по имени, нравишься ты, В какой момент обычно люди осознают свои чувства? Господин Бён уже переодевается в рабочий костюм, продолжая размышлять о своей симпатии к мальчишке-Чонину, которая превратилась в настоящую влюблённость к Каю, что смогла перерасти в искреннюю, трепетную любовь ко взрослому мужчине. Все прожитые годы — ничто, долгая дружба и доверие друг другу самых дорогих секретов — всё пустое, недавние свидания и поцелуи — излишнее. Хотя нет — всё это, разумеется, повлияло. Но прямо сейчас бете все эти крошечные слагаемые кажутся недостаточно весомыми. Потому что он осознал одну микродеталь, по своей значимости превосходящую остальное:  — Я нравлюсь сам себе, когда получаю его внимание, когда вижу себя в его глазах. Рядом с ним люблю себя больше, и именно потому люблю его самого ещё больше, Вдохновение. Бэкхён давно не ощущал вдохновения: яркого или невесомого, как поцелуи-бабочки, подстёгивающего или тягучего, подобно мёду. Рядом с Чонином Бэкхён возродил в себе все эти чувства. А что тот сделал? Ничего серьёзного. Был рядом, был на одной волне, был самим собой и принимал старшего таким, каков тот есть, давал пространство (хотя постоянно и нарушал эти самые границы). Простые шаги, совсем ничего важного, крошка в мирской суете планетарного масштаба, но такая весомая для такого маленького господина Бёна. Маленькая птичка, что день за днём настойчиво откалывала по камушку из скалы, наконец-то справилась с задачей. Мужчина вновь и вновь оправляет манжеты на рукавах, ожидая в своём кабинете хореографа, который обязательно должен прийти сегодня на обед. Он придёт и Бэкхён скажет ему что-то большее пресного «Я люблю тебя». Каю нужно просто прийти. Дверь ударяется об стену, и бета видит на пороге нервно улыбающегося Тэёна с Донёном на руках:  — Господин Бён, могу попросить Вас позаботиться о нём?  — Что? — заведующий перемаргивается и поднимается с места,  — Господин Бён, мы вместе обедали на улице, а потом ему позвонили, и он просто упал! Господин Бён! Поймите правильно! — альфа трясёт уже давно пришедшего в себя омегу на руках так сильно, что с подошв обуви того сыпется грязь, а мелочь в карманах создаёт невообразимый объём шума, Бета разворачивает стул и кивает на него. Так что Ли тут же сажает Кима, кивает, снова извиняется, просит понять и убегает на какой-то общеобразовательный предмет. Господин Бён оборачивается на своего проблемного студента и упирает руки в боки:  — Так и что же произошло, господин Ким Донён?  — Мои родители нашли мне альфу. Сегодня вечером будет встреча, и мне сказали, чтобы я обязательно пришёл! — мальчишка хватается ладонями за спинку стула и принимается реветь куда-то в изгиб локтя, — Я не хочу с кем-то знакомиться,  — Доён, может, этот альфа будет хорошим человеком?  — Конечно, именно таким он и будет! Но я не хочу играть свадьбы! Я хочу заниматься балетом! — омега тут же оборачивается на бету, — Когда Вы разрешите мне участвовать в крупных постановках? Я уже совершеннолетний! Это всё потому, что я доставляю много проблем? Господин Бён, да я с этого дня…!  — Стоп! — вскрикивает заведующий, поднимая руку, — Остановись, Ким Донён, и не переходи границу моего к тебе терпения. Потому что я рассчитывал записать тебя на весеннюю премьеру новой постановки Большого Театра. Но меня останавливает твоё здоровье, твои постоянные обмороки. Как общество должно отнестись к тому, что студент Академии Искусств упадёт без чувств на сцене Большого Театра от переутомления, от растянутой лодыжки, из-за подскочившего выше среднего уровня гормонов? Каждый раз я останавливаюсь именно из-за этого, Ким Донён. Это, конечно же, не проблема, но раз твой организм продолжает формироваться, я не имею права перетруждать тебя, поручаться за тебя больше положенного, Доён закусывает губу, принимается утирать запястьями слёзы:  — Я могу начать пить таблетки…  — Не вздумай! Никаких таблеток! Приставлю к тебе этого Тэёна, но никаких таблеток! Между ними снова повисает тишина.  — Господин Бён, а почему в своё время Вы, Кай-ним, Намджун-ним, да и прочие, почему и как вы все выступали на сцене до девятнадцати? Как решали свои проблемы? Как справлялись со всем этим?  — Точно также не справлялись, — мужчина обходит свой стол и просто валится на тот, — Твой «Кай-ним» за неделю до той самой премьеры «Снежного Короля» упал в голодный обморок, раскрошил часть зубов и отколол так называемый «брачный клык». Господин Ли Вониль глотал таблетки, чтобы приближать или отдалять дни течки, и теперь трясётся над единственным, таким поздним ребёнком. Господин Хуан больше не танцует «брейки», потому что у него стоят стальные коленные чашечки, буквально, — Бэкхён поднимает глаза на удивлённого Доёна, — Я не пугаю тебя, просто рассказываю все трудности и озвучиваю цену премьеры, цену успеха. Ты уверен, что готов променять шанс на счастливую семью ради этого?  — А что же с Вами? — мальчишка игнорирует вопрос, рассматривая господина Бёна особенно пытливым взглядом, Так что бета сдаётся, тяжко вздыхает и опускает глаза:  — Я расплатился личной жизнью, возможностью завести семью в ранние годы. И это повлекло за собой ряд других проблем, из-за которых я до сих самых пор не могу встать с кем-нибудь в парный танец, Ким Донён. Не могу сказать, счастливы ли все мои партнеры, или те другие, кто не пошёл со мной дальше, кто сделал выбор не в пользу карьеры…., — Бэкхён тянет губы в улыбку, — Но и сказать, что всё было зря — тоже не могу. Потому что теперь у меня есть работа, вот ты сидишь тут передо мной, а вечером я пойду на очередное свидание. Я победил себя, наконец-то, вырос из того образа, восстал из пепла, во! — он коротко смеётся, — Но ведь не все так могут, Студент обиженно кивает:  — От Ваших слов мне стало не легче, но и не тяжелее. Вы такой странный, господин Бён,  — Айщ, дети! Тогда брысь отсюда! Завтра расскажешь о своём свидании, а я тебе — о своём! Донён в непонимании округляет глаза и всё же выходит из кабинета заведующего. Он бездумно плетётся по коридорам и выходит на улицу. Мальчишка кое-как добирается до квартиры, умывается, выпивает стакан воды и падает на кровать в собственной комнате. Через два часа ему надо быть в ресторане, так что ещё есть время отдохнуть, предаться мыслям и грустным фантазиям, потому что господин Бён ничуть не помог, потому что омега и сам понимает, что скоро Тэён может начать шарахаться от падающего в частые обмороки Доёна. А этого так не хочется. Парнишка продолжает дуть губы, и всё же отрывает себя от мягкой кровати и открывает шкаф в поисках одежды. «Пролистав» пару вешалок, Ким думает, что имеет право с кем-то возможным «будущим» выглядеть сегодня так, как ему хочется: никак, одним словом. Всё равно его лицо уже опухло от слёз, а щёки всегда аристократично бледные и из-за диет впалые… Так что простой чёрный джемпер, заправленный в джинсы на высокой посадке с тугим поясом, такие же чёрные носки и грязные кроссовки, до противного серое пальто средней длины не сыграют важной роли на этом самом свидании-знакомстве. Омега не помнит, как вышел из квартиры, что есть в карманах, но уже выходит из автобуса и долго крутится около входа в ресторан. Он скупо здоровается с подошедшим аппой, также не радостно приветствует отца и просто держится. Ему надо просто пережить этот день. И точка. Вся выдержка покидает мальчишку, когда перед собой он видит до смешного знакомое лицо.  — Господа Ким, — широкоплечий альфа с собранными в низкий хвост волосами кивает, помогая супругу усесться рядом,  — Господа Со, — отец Доёна протягивает мужчине руку,  — Давайте знакомиться?  — Разумеется,  — Папа, а мы знакомы, — Джонни смеётся и поворачивается к отцу.  — Что? — недоумевают взрослые, а Доён прикрывает рот ладошками, пока только смеясь со сложившейся ситуации,  — Да правда, на вступительных в Академию я пришёл поддержать друга, а Доён же там учится, — продолжил парень,  — Это так замечательно, Сынхён! — аппа Джонни игриво толкает супруга в плечо и потом подмигивает Доёну, — Зови меня Никхун-щи, Доён-а, в ближайшее время мы с тобой будем видеться чаще!  — Что? — омега удивляется и поворачивается ко своим родителям,  — А чего ты ожидал, До? — его собственный отец пожимает плечами, — Чильхён потом тебе всё объяснит,  — Вы же ещё не договорились на свадьбу? — Джонни ударяет ладонью по столу,  — Пока что нет, — подмигивает его аппа всем присутствующим, — Но раз вы уже знакомы, это упрощает задачу,  — Но аппа! Я не хочу вот на нём жениться! — альфа осмеливается тыкнуть пальцем в оскорблённого до глубины души этим поступком омегу семьи Ким,  — А я в принципе не намерен ни на ком жениться! — Доён подскакивает на месте, задевая пуговицами пальто стол, — Вы меня не заставите! В каком веке мы вообще живём?!  — Успокойся! — его родители повышают голос, Но Доён впервые хочет не просто что-то сделать. Он хочет «натворить». До глупого по-киношному. И именно поэтому мальчишка садится на стол и под удивлённые взгляды четы Со, под раскрытые рты своих родителей и вздох восхищения Джонни переносит ноги из собственного угла в сторону выхода, соскальзывает со столешницы и выбегает на улицу, пока никто не очухался. Омега какое-то время просто кружит по кварталу, а потом звонит Тэёну. Нет, не так — настойчиво вызванивает того. У Доёна нет друзей, нет других родственников. Так что выбор не велик: или кто-то из преподавателей (ах да, ещё и сорвать свидание господину Бёну — ну уж нет), или вот Тэён (Джехёну не стоит звонить — тот несовершеннолетний), а Джонни по умолчанию отпадает.  — Сколько можно не брать трубку?! Неужели ты за меня не волнуешься? — омега кричит в телефон сразу, как альфа снимает входящий,  — Доён-и? Всё в порядке?  — В порядке? Всё просто отвратительно! Так что я жду тебя в парке у набережной! До утра буду ждать! — Ким жмурится, пытаясь согнать только сейчас выступившие слёзы, — Даже если ты не придёшь!  — Притормози, я приду, — Тэён протирает глаза и смотрит на своё отражение в зеркале, Меньше всего ему сейчас бы хотелось идти гулять с этим самым студентом Кимом, особенно после обеденного происшествия, после трёх общеобразовательных пар и после ещё двухчасовой тренировки в зале.  — Везде надо искать плюсы, господин Ли Тэён, — парень хмыкает себе под нос и вызывает такси к кампусу, меняя мокрую футболку на мягкий свитшот, Он выходит из кабинета, закрывает дверь на ключ и замирает, обернувшись на пятках лицом к отцу. Длительные секунды они просто рассматривают лица друг друга, оценивают взглядами внешний вид, общий уровень утомлённости.  — Если хочешь поговорить, то что насчёт понедельника? Я сейчас очень спешу, — Тэён вскидывает подбородок, будто режа это пространство между ними,  — Я не против. Потому что я тоже сейчас очень спешу, к твоему сведению, — Кай чуть наклоняет голову и делает шаг в сторону, Они расходятся. Но Чонин знал, что однажды такой день настанет, что однажды его сын сам предложит разговор. И что обсуждение будет долгим и совсем неприятным, что господин Ким услышит много всего нелестного от молодого господина Ли, наверняка их придёт разнимать Бён. Будет ли разговор в понедельник решением проблем, или добавит новых? — Ни отец, ни сын ещё не знают ответа. А потому продолжают отдаляться друг от друга по этому коридору. Кай почесывает шею, замирая перед дверью заведующего Бёна. Встреча с сыном как-то сбила весь романтический настрой. Но альфа просто чует, что сегодня его как-то по-особому ждут. И если во время обеда Бэкхён сдерживался, дёргался, то Чонин справедливо думает, что сейчас того прорвёт. И всё же Ким стучится. Он усмехается, слыша удивлённое «Кто?» и заходит в кабинет. Бён сидит на столе, закинув ногу на ногу, и крепко сжимает в руке телефон. На его потрескавшихся из-за ветра губах расцветает тёплая улыбка, мягкий выдох покидает лёгкие:  — С каких пор ты стал стучаться?  — Подумал, что это может быть важным,  — Странно. Сегодня странный день, надо проверить лунные затмения,  — Это точно, Бэк, — альфа опускает ладонь на острое колено беты, чуть сжимает пальцами, — Проверим состояние луны долгой прогулкой? Донхёк напросился к Марку с ночёвкой, так что на астрономические исследования можем потратить всю ночь,  — Долго придумывал? — Бён прыскает смехом и спрыгивает со стола, сразу хватает блокнот, ключ и пальто. Первым приближается к выходу, гасит свет — растягивает удовольствие, оттягивает сладкие моменты,  — Угадал, Бэк. Два часа думал, Под пожелания отличного вечера от охранника они выходят на улицу, попадая под холодеющий вечерний ветер. И всё равно идут пешком.  — Нини, где твоя «детка»? — бета первым приходит в себя, тормозя в паре кварталов от Академии,  — Уже дома. Я приехал только недавно, специально к тебе, за тобой, — Чонин закидывает руку на плечи Бэкхёна, продолжая движение,  — Ты хорошо постарался сегодня, Нини. Знаешь, я хочу сказать тебе что-то очень важное,  — Что? — мужчина хмурится, боясь предположить,  — Благодаря тебе я ожил. И ради тебя я готов жить дальше, — бета поднимает свои сияющие глаза на альфу, пытается уловить настроение того, угадать: был ли понят, — Вокруг тебя творится, закипает жизнь. Я думал, что устал от этого, но благодаря тебе понял, что всё ещё хочу….,  — Всё ещё хочешь что: жить, творить жизнь, участвовать в этом? — Чонин поджимает губы, только догадываясь о глубинах переживаний старшего, о его долгих путешествиях в собственных мыслях,  — Всего хочу, — Бэкхён выдыхает и дёргает плечами, крутится на каблуках туфель, — Хочу всего и побольше! Любви! Радостей! Трудностей! Испытаний! — хватается пальцами за куртку младшего, поднимается на носочки и шепчет, — Тебя хочу, всего тебя хочу!  — Бэк, хватит пить на работе, — Кай отшучивается, хотя прекрасно всё понимает, обнимает бету за талию, сам склоняется к обиженному лицу того и целует в скулу, — Ты получишь всё, что пожелаешь, Бэк, понимаешь? Так что подумай ещё несколько раз, прежде чем загадывать мне свои «хотелки»,  — Тогда хочу тебя! Хочу, чтобы ты сделал всё, что тогда говорил в кабинете перед течкой Хёк-и: чтобы поцелуи, касания, завтраки и ужины! Чонин просто целует Бэкхёна — ловит своими губами его верхнюю, стирает языком поразительно горькую помаду; посмеивается, когда старший продолжает что-то бубнить в секунды разлуки их губ. Альфа принимается кружить их на месте, становясь спиной под ветер, ощущая, как красный лист с близстоящей скумпии путается в волосах, спадает под ворот куртки.  — Так красиво, — глаза Бёна отражают вывески магазинов, вылавливают танец листьев, — Так красиво,  — Я рад, что тебе нравится то, что ты видишь, — Ким прижимается губами и носом к левой щеке старшего, позволяя тому любоваться ночным ясным небом, вдыхать собственный согревающий имбирь, восторженно гладить руки,  — Ветер крепчает,  — Совместный ужин. До тебя же ближе сейчас?  — Ближе, Они сворачивают в небольшой переулок к закрытой территории и входят в нужный дом, на лифте поднимаются на восьмой этаж и сворачивают по длинному коридору направо.  — У меня вроде всё убрано, и даже что-то можно приготовить, — Бэкхён подносит электронный ключ к замку как-то замедленно,  — Всё в порядке. До появления Хёка я жил в настоящем хаосе, — Кай смеётся и перешагивает порог. Простая квартира-студия, с новеньким ремонтом, достаточно приятный интерьер и лёгкий уют, который так и кричит «Я живу тут один!». Ким почему-то смеётся с этого, вешает куртку на крючок и сворачивает следом за хозяином в ванную, ловит встревоженные взгляды того и только шире улыбается — хуже детей малых, оба. Бэкхён ставит кипятиться чайник, швыряет на плиту кастрюлю и понимает, что не голодный. И что чая не хочется. И что у него нет телевизора. И вспоминает, что трусы на нём сегодня в полосочку. И вроде, утром же выяснил и договорился с собой, что всё в порядке, но почему-то волнение не отпускает. Ему, как бете, тяжело улавливать чужие настроения, тяжело подстраиваться и помогать. Но он умный, наблюдательный и уже очень опытный для того, чтобы по мелким деталям «ловить» больных и уставших студентов, чтобы по микромимике угадывать чью-то взаимную симпатию, чтобы по частым разговорам определить чьи-то переживания. Талант к танцам развил у Бэкхёна глубокую эмпатию и склонность к постоянному анализу, в том числе — самоанализу. Это и сделало из него заведующего кафедрой, это — в какой-то период жизни — помогло справиться с трудностями, и это же привело его на кухню с Чонином. И хотя общий набор навыков господина Бёна и без того завидный даже для альф и омег, он серьёзно настроен пополнить свои знания, развить в себе ещё больший талант к сопереживанию и ведению «грамотных переговоров». Бета настолько погружён в какие-то абсолютно неуместные мысли, что вздрагивает, когда руки альфы обнимают поперёк груди, когда над ухом раздаётся мягкий шёпот:  — Ты так нервничаешь. Ты же в курсе, что даже любовью можно заниматься по-разному? — уши Бёна краснеют, пальцы сжимаются в кулаки, — Мы будем ужинать, или это был предлог? — младший кивает на пустую кастрюлю, на кипящий чайник,  — Предлог,  — Тогда пройдём в комнату, верно? Разбираем диван? — Кай ведёт Бэкхёна за собой, не позволяя тому развернуться в своих руках,  — Это кровать. Она почти разобрана. Можно новые простыни, конечно, но кому это важно?  — Совсем неважно, — мужчина касается зубами ароматной железы, царапает кожу рядом и усмехается, когда слышит шумный выдох старшего, Альфа выправляет рубашку беты, расстегивает пуговицы. Пальцы Бэкхёна уже справляются с собственным ремнём и ширинкой брюк, тянутся к спортивным штанам Чонина. Он жмётся спиной к широкой груди младшего, послушно опускает руки, чтобы тот спустил рукава, скинул собственную одежду. Кай садится на край кровати и снимает носки, глупо похихикивает, когда с той же целью рядом устраивается и Бэк. Старший промаргивается и ладонью ударяет весельчака:  — Ты опять весь настрой портишь! Можно хоть иногда быть спокойнее?  — Извини, Бэк! — Чонин только сильнее заливается смехом, — Извини, но твоё возмущённое лицо! — он морщит нос, пародируя старшего, — Оно веселит только сильнее. Носки такие смешные, если задуматься. Немного ткани на пальцах ног, что держится на пятках, нет — на резинке. Очень смешное явление — носки!  — Нини!  — Серьёзно! Смешнее только твои трусы в полосочку!  — Так, сегодня ты спишь в подъезде! — бета подрывается с дивана, но оказывается пойманным за предплечье, утянутым меж широко разведённых бёдер альфы, — За носки и трусы будешь спать ещё и без коврика!  — А если я скажу, что без трусов ты будешь выглядеть только лучше? — Ким усмехается и скользит ладонью от груди к животу и ещё немного ниже, щекочет, дразнит, играется с таким послушным сейчас старшим,  — Выдам коврик и одеяло,  — А если добавлю поцелуев? — мужчина всё же приподнимает пальцами трусовую резинку, заходя дальше, принимается целовать изгиб плеча и подаваться навстречу порывистым вдохам старшего, — С тобой приятно иметь дело, Бэк,  — Ты используешь запрещённые приёмы,  — А ты и сам не затыкаешься во время секса,  — Это разве он? — Бэкхён возмущённо выпрямляется, но тут же теряет привычную осанку, прямой контур линии плеч, когда ощущает чужую руку на собственном члене, — Ладно, буду помалкивать,  — Ну уж нет, Бэк. Хочу тебя слышать, очень хочу, Чонин скользит губами к затылку, со смешком выдыхает в волосы старшего. Он начинает плавно опускаться на бок, чтобы перевернуть бету на спину и как следует продолжить. Кай, как и говорил, садится на пятки и принимается выцеловывать острое колено Бэкхёна, поднимаясь губами выше по гладкой коже. Сосредоточенно, методично и даже не с любовью, а трепетным восхищением скользит языком по всем виднеющимся на руках венкам, цепляет зубами кожу над пупком и вновь приподнимается на локтях, чтобы заглянуть в помутневшие глаза беты. Бён теряется в ощущениях, в этом тепле и ласке. Не успевает дышать, хватается за волосы Кима, но потом только гладит его щёку, откидывает голову на одеяло и выгибается навстречу горячим, едва не обжигающим касаниям. Потому что Чонин не просто готовит его к сексу — он любит его. Любит его медленно, растягивая каждую секунду удовольствия, исполняя каждую свою прихоть и обещая своими действиями исполнить все-все безумные фантазии господина Бёна. А их очень много. Хватит на то, чтобы перекрыть все прошлые воспоминания, и создать нечто новое. Энтузиазма альфы хватит на то, чтобы бета каждую ночь больше не прокручивал в голове давно ушедшее прошлое, а чтобы строил свои новые мечты. Мечты на них двоих.