Давай сбежим?

      Эдрику очень тяжело дался пусть с самого начала. Он все больше сомневался в разумности плана, но отступать уже было нельзя, единственное подозрение на мысли о побеге и им точно также придется распрощаться с жизнями. Они действовали молча, вполне понимая друг друга. Когда кровавое поле битвы скрылось за густой зеленью Джандар помог Эдрику встать и перекинул его руку себе на плечо, давая полностью опереться.       Они шли, пытались бежать. По спине то и дело пробегался холодок, хотелось обернуться, ощущался чей-то пристальный взгляд и присутствие рядом. Спотыкаясь иногда даже о незначительные преграды, о выпирающие корни деревьев, они прошли весь оставшийся день и часть ночи. За это время Джандар почувствовал, что Эдрик совсем обмяк на его плечах. Он тихо выругался и присел, садя рядом младшего, а после аккуратно уложил его на траву.       — Убери руку, я перевяжу.       Перед уходом он успел схватить совсем немного вещей. Он собрал их в небольшой мешочек и повязал вместо прошлого с монетами. Ткань уже успела немного прилипнуть к ране, от чего даже убрать ее без лишнего дискомфорта нельзя было. Джандар далеко не лекарь. Он знал только самые основы, а дальше обычно тащил бедолаг в госпиталь.       Он снял с набедренной повязки фляжку с вином. Часть дал глотнуть Эдрику, а оставшуюся часть, собравшись, начал промывать рану. Парень было завопил от резкой боли, но Джандар закрыл ему ладонью рот. Больше всего он сейчас боялся попасться так глупо. Эдрик не разбирал, что сейчас для него полезнее, а что нет и пытался вырваться, бил рукой по земле, а потом сгребал ее в ладонь, но Джандар прижал того всем весом.       — Да потерпи ты немного, нас же услышат!       Он хотел бы сделать все бережнее, он прекрасно помнил собственные ощущения от ран. Но сейчас не было другого способа. Он крепко обвязал вокруг туловища новый кусок ткани. Только после этого он отпустил все еще корчащегося, уже почти беззвучно, Эдрика и сел рядом, повернувшись в сторону, с которой они пришли. Никого не было видно, только легкий ветерок шевелил листву. Джандар надеялся, что их решат искать с опозданием. А лучше вообще признают погибшими или попавшими в плен, но это слишком идеально.       На долгий привал времени не было, но Эдрику нужно было прийти в себя. Джандар и сам немного выпал, по телу раскатывалась ноющая усталость. Он вытянул руки вперед, потянулся и посмотрел на Эдрика. Тот задремал. Его грудь медленно то опускалась, то поднималась. Это успокоило тревожные мысли. Живой. Потрепанный, в рваной одежде, в крови и грязи, но живой. Очень не хотелось прерывать этот покой, и все же нужно двигаться дальше.       К рассвету они успели уйти достаточно далеко. Страшно было не только попасться своим, но и умереть от чужих. Выживать самостоятельно они умели неплохо, кроме того, попавшийся по пути родник сильно упростил их путь. Идти весь день без еды было тяжело, особенно раненому, было решено сделать привал хотя бы ближе к вечеру. Джандар взял почти всё на себя: так было дольше, но отправлять Эдрика одного на поиски еды или топлива для огня было опасно, хоть он и вызывался. Для сильно раненного впервые, Эдрик был весьма бодрым. Он остался на месте привала и подготовил место для костра. Джандар то и дело оборачивался на Эдрика, пока уходил в глубь леса, отыскивая следы. Он беспокоился, что ему может стать хуже или его смогут найти.       Несколько часов они провели каждый наедине с собой и своим делом. В отряде такого времени сильно не хватало. Костер издалека не был заметен благодаря ямке, а пожарить еду и согреться в похолодевшую ночь он позволял. Эдрик хоть и был сильно разговорчивее и активнее чем день назад, но все равно выглядел обеспокоенным и побледневшим. — Как думаешь, мы скоро дойдем хоть куда-нибудь?       Джандар пожал плечами, глотнул из фляги немного воды и передал ее Эдрику — Без меня ты бы был уже дальше.       — Глупости. Я тебя пока не узнал и не думал, что уйду... вот так. Незачем было. И не за кого.       Эдрик соврал бы если б сказал, что эти слова не греют его. Он крутил в руках флягу, пальцами дергал веревку на ней. Все же когда за тебя так держатся добавляет какой-то ответственности и неуверенности что ли.       — Совсем не за кого что ли?       —Ну, раньше было да. Я давно уже один путешествовал, все искал куда себя пристроить. Вот. Нашел. С первого года не понравилось, а все равно остался. Человек, зараза, нуждается чтоб с ним вот так хоть иногда говорили. Мне отряд это предоставил, — Джандар глубоко вдохнул, — Признать только должен, что мне стыдно, что на всеобщем энтузиазме почувствовал себя всемогущим. Якобы героем.       Он усмехнулся, выдержал паузу       — Какой из меня герой был в то время, если даже сейчас я таковым не могу назваться. Врага однажды пощадил. А как я должен был убить вот мальца, на тебя похожего. Он кажется был с такими же светлыми зелеными глазами, только тогда они были без такой, как у тебя, искры. Конечно, смерть стояла перед ним. Тьфу ты, меня, совсем незрелого, поставить кому-то быть смертью! Я думаю, ты понимаешь, что плевал я на приказ в тот момент и меч опустил. Ты и сам перепугался после первого убийства, ты прости, но я помню. Я вообще удивлен, что тебе это все же далось. А мне нет. Кто-то зауважал меня после этого, кто-то нет. Плевать уже. Спас одну жизнь, а погубил сколько, — Джандар проскулил, будто ему разрешили опустить тяжелый груз на землю и расправить ноющие плечи.              Эдрик слушал тихо, не прерывая и даже не позволяя себе шелохнуться. Глубоко возникал вопрос, почему ему не рассказали этого раньше, но это уже не было столь важным. Джандар посмотрел на сосредоточенное лицо Эдрика и улыбнулся.       — Не загружайся ты так, это все прошлое, тем более мое. Уверен, ты тоже не от хорошей жизни тут оказался. И согласился на мой кривой план, — впервые он признал вслух свой план плохим. Не хотел до этого напрягать Эдрика сильнее.       —У меня не все так плохо было. В городе объявили сбор в отряд, обещали славу, борьбу за справедливость. А оказалось, что возможно это мы выступаем со стороны несправедливости.       — Разбитые идеалы, понимаю. Досадно, что тебе это пришлось пережить, да еще и можно сказать в самом начале «пути героя», — Джанрдан взял в свои руки ладонь Эдрика, провел по ней пальцами, — но мы же теперь поправим нашу жизнь, так?       Эдрик посмотрел на огрубевшие руки, которые так аккуратно держали его и улыбнулся.       — Да. Думаю, да.       Этой ночью они все же позволили себе поспать больше, чем полчаса.

***

      Следующий день прошел примерно с таким же распорядком, за исключением только подавленного состояния Эдрика. Он просил чаще останавливаться, постоянно кусал губу и шЁл медленнее. В один момент он просто сел на траву и начал твердить, чтобы Джандар оставил его. Тот обеспокоенно остановился рядом.       — Ты погоди, мы идем всего третий день, нас даже до сих пор ничего не останавливало.       — Джандар, я просто не дойду, я уже говорил, что торможу тебя.       — А без тебя я бы вообще никуда не пошел.       — Пожалуйста, не мучь ни себя, ни меня.       Джандар поднял глаза вверх, а потом устало провел рукой по лицу. Ему не верилось в происходящее.       — Не обсуждается, я тебя не оставлю. Где твой боевой настрой, когда он так нужен. Ты живой и даже можешь идти, я не верю, что ты готов отпускать свою оставшуюся жизнь так просто. Я могу тебе поменять повязку.       — Не надо.       Эдрик лег на траву и сложил руки рядом со своей раной, по телу то и дело пробегала дрожь. Было дурно, тошнило, запахи казались такими раздражающими и пугающими, свежесть травы отталкивала. Даже облачное небо резало глаза. Джандар сел рядом и приподнял парня за спину. На удивление, тот не сопротивлялся и сел, тупо смотря перед собой. Джандар еле сдержал ужас от вида потускневших, впалых глаз, которые видел уже однажды. У сбежавшего врага, который видел перед собой возможную смерть.       — Нет, я тебя не оставлю просто лежать и умирать. Мы дойдем, обязательно дойдем, я обещаю. Потерпи еще немного, хотя бы ради меня. И тех, кто тебя ждет живым.       — Никто меня не ждет.       Джандар почувствовал неловкость.       — Ты не говорил об этом.       — Не хотел, чтобы ты еще и мои переживания на себя взял.       Дальше Эдрик отказывался от диалога, отворачивался, но все же пошел. Джандар не отрывал от него внимания.       Вечером Эдрик почти не ел, когда Джандар наоборот испытывал сильный голод.       — Интересно, как жена, — тихо пробормотал Эдрик.       Джандар чуть не подавился.       — У тебя есть жена? Ты же ляпнул, что тебя никто не ждет?       — А, что? — Эдрик посмотрел на него с недоумением, — да нет… я думал у тебя.       — С чего ты взял, что у меня есть жена, — Джандар совсем потерял суть разговора.       — Завтра.       Завтра? Что завтра?       Эдрик лег, оставив старшего в полном недоумении. Джандару спать совсем не хотелось, тревога так и душила, даже весь аппетит резко пропал. Он оставил еду и пошёл осмотреться в округе. Может он найдет протоптанную дорогу. Но все, чего он добился, так это спугнул стаю ворон, щелкнув какой-то веткой под ботинком. Джандар почему-то боялся возвращаться. Еще вороны эти. Секунда на раздумье. Он рванул назад. Толкнул Эдрика, но тот не отвечал. Облил его всей оставшейся водой. Также никакой реакции. Бешено сорвал все повязки с его раны и побледнел. Голова закружилась, конечности поддавались с трудом. Он немного отполз и вывернул весь сегодняшний рацион. По телу била крупная дрожь. Джандар догадывался, он видел, что всё идет к этому. И всё равно отрицал. Он подполз обратно, судорожно начал щупать запястья, шею, живот, прикладывался ухом ко рту, но ничего не выдавало в Эдрике и остатка жизни. Джандар только сейчас почувствовал, как воняет гнилью, мир поплыл и его снова вырвало. Успокоился он только когда силы совсем покинули его и рассудок принял решение просто отключить его от реальности.

***

      Через пару дней двух воинов нашла разведка. Один лежал уже покрытый пятнами, другой спящий с сильным обезвоживанием. Выжившего привели в чувства, но он не проронил ни слова. Он и сам выглядел как труп, просто не утративший способность дышать. По тому, что одеты они были в те же цвета, что и разведка, сделан вывод. Дезертиры. Разговор с такими по указу был один.       Виселицу назначили на следующий день после их прибытия.