Давай сбежим?

      Эдрик сидел на крыше опустевшего дома, уставился в ночной горизонт, улавливая редкие мерцания звезд. В руках он натирал светлой тряпкой и без того давно блестящий меч. Впереди виднелся большой город.       Послышался скрип лестницы. Эдрик повернулся на шорох. Тихо крякнув, Джандар завалился на крышу.       — Ну и занесло же тебя, — Джандар без приглашения сел рядом, — я пару лет назад так же любил забираться повыше. Знаешь, подальше там от забот, от других, от себя.       Эдрик ничего не ответил и вновь перевёл внимание на горизонт.       — Волнуешься?       — Не могу забыть, с кем приходится работать, — Эдрик опустил взгляд на свое отражение в мече, — спасибо, что помог им. Я не смог…       — Ты о сегодняшнем дне? — Эдрик кивнул, Джандар грустно усмехнулся, — и как тебя такого невинного сюда занесло?       Парень в ответ поджал губы, положил меч рядом с собой и смял тряпку в руках.       Было безоблачно. Несмотря на подступившую ночь, улица была хорошо освещена полной луной и редким светом из окон. Вдали виднелся тёмный силуэт стен города, куда им предстояло отправиться завтра.       Первым молчание прервал Джандар:       — Чтобы я, или кто другой из наших тебе не наговорил, сохрани в себе это пожалуйста.       — Что, "это"?       Джандар пытался подобрать слова.       — Да вот... хороший ты, вот что, слишком хороший.       Эдрик несколько призадумался и придвинулся ближе, кончики пальцев достали до шершавой руки мужчины.       — А ты не особо красноречивый.       — Служба такая, что некогда мне серенады сочинять. Когда это все закончится, тогда и расскажешь претензии.       — Ты значит уже без меня решил, что когда это закончится я с тобой буду?       — А ты против?       Эдрик наклонился и улыбнулся, вот так, совсем близко, их глаза пересеклись.       Воинов объединяла мысль о том, что завтра мог наступит их последний бой, последний день в жизни. Даже в случае успеха не было гарантии, что их так просто распустят, в неспокойное время командир всегда найдёт куда отправить отряд. И все продолжится, не останется в жизни ни дня для спокойствия и надежды построить с кем-то свой быт.       В их отряде никто не знал, где они сейчас сидят и о чем говорят, да и всем были не до этого. Только после отбоя их могли спохватиться, но время ещё было.       Джандар ответил, тоже придвинулся ближе и положил свою руку на руку младшего. Эдрик мягко коснулся нижней губы Джандара, щетина немного щекотала.       — Вообще-то я помню, как ты сегодня плевался, — усмехнулся Джандар.       Они коснулись кончиками носов, прикрыли глаза.       — Сомневаешься в моей гигиене? Умеешь момент испортить, — Эдрик выпрямился, но Джандар подвинулся впритык и поцеловал его уже дольше, немного настаивая, но не забываясь.       — Да прости дурака старого.       — Не настолько ты меня старше.       Оба немного поерзали, усевшись поудобнее, и Джандар прижал Эдрика к груди, к сердцу, нежно потрепав его по голове. Пальцы натыкались на спутанные пряди волос, Эдрик немного отвел голову в сторону, смахнув тем самым руку, и фыркнул куда-то в одежду Джандара.       — Я помню как мы познакомились, когда ты еще пытался волосы в порядке держать.       Эдрик не отвечал, молчание не тяготило.       — Тебя еще гоняли тогда, как новобранца, ерунду делать заставляли, — Джандар решил продолжить разговор и поддаться желанию разворошить прошлое, — не знаю почему, сразу тебя приметил.       Младший повернул голову набок, чтобы получилось говорить.       — Мы тогда на конюшне в первый раз поцеловались. Так ты для этого за мной по пятам ходил, когда пускали? Поймать меня одного?       — А ты хотел бы перед отрядом? Не знал, что ты любишь публичность, — Джандар засмеялся, как обычно, приглушенно.       — А ты тогда любишь там, где грязнее.       Вспоминать прошлое сейчас было приятно. В прошлом все как будто было благороднее, правильнее, там была надежда на будущее. Не на такое будущее, которое они увидели сегодня. Если мечты Джандара хотя бы немного оправдались — он встретил родного человека, то Эдрик только больше разочаровывался в том, с чем связал свою жизнь. Хотел справедливости, получил жестоких союзников; хотел мира, а дольше пары дней не сидел в покое уже около полугода. Встретить кого-то, как Джардан, в его изначальные планы не входило. Но только он и держал его от полнейшего разочарования.       Остаток положенного времени они просидели в тишине, разделяя сладкую тоску. Они нередко так сидели за день до боя, потому что никогда не знали, какая ночь окажется последней. Когда Джардан начал сопеть, Эдрик предложил возвращаться.