Он изменился

В электричке Паша всегда был спокоен к происходящему вокруг. Лишь сегодня, когда не было рядом Макса, замечавшего каждого выделяющегося из общей толпы человека, Павел, сам того не осознавая, начал обращать внимание на окружающих. У окна сидел мужчина преклонного возраста. Наушников у пассажира не было, и он, без стеснения выкрутив громкость, смотрел видео на телефоне. — …а вот в гейропе мальчик спит с мальчиком и девочка может стать мальчиком, чтобы спать с мальчиком как мальчик! — раздавались устрашающие речи из динамика, на которые старик лишь тяжело охал и согласно кивал. Паша невольно усмехнулся. «Этот попуск сейчас бы возмущался опять. Сказал бы деду пить таблетки,» — с этой мыслью взгляд студента скользнул туда, где рядом всегда был его одногруппник. Нахмурившись, Павел тут же пресёк свою тоску по парню, снова и снова убегая от мыслей о нём. Мысли о сожителе преследовали его, но Паша был быстрее. Благо, по пути в университет он встретил ещё одного своего одногруппника: беседа должна помочь отвлечься. — Привет, Егор, — кивнул Паша в знак приветствия, привлекая внимание спешившего не пару. — Привет, — короткое поднятие руки в ответ. Присмотревшись к другу, Егор нахмурился. — Это что, стрелки? — Да блять… — рефлекторно рука дёрнулась к лицу, парень изо всех сил тёр рукавом глаза, пытаясь избавиться от следов проявления заботы Максима. — Попуск… нашёл где порисовать, — почти честно отмахнулся Паша, посмотрев на своё отражение в телефоне, чтобы убедиться в чистоте лица. — Ну-ну, — усмехнулся Егор, окинув однокурсника брезгающим взглядом. — Ой, блять, кто бы говорил! — закатил глаза Паша, убирая телефон. — Любитель доты. — А что? Я хотя бы не гей. — Уж лучше так, чем на москвиче. — Москвич нормальная машина, — возразил коммунист. — Да конечно, — фыркнул Паша, ещё раз проверяя, всё ли он стёр с лица. Даже разговоры о машинах сейчас не радовали. Около недели назад Макс рассказывал сожителю о том, какую машину он хочет, когда получит права. -… а первое время буду на каршеринге, — закончил свой рассказ Максим, подняв на Пашу взгляд в ожидании реакции. — Угу. В мак мне за картошкой поедешь, попуск, — бросил парень, не отрываясь от ноутбука. Паша не видел, как близкий ему человек опустил печальный взгляд. Не заметил, как Макс ни о чём не говорил с ним до вечера. Не услышал уже родного «спокойной ночи». И ведь эта тишина в доме тяжёлой атмосферой напоминала о себе уже на протяжении нескольких дней. Осознание к Паше пришло только теперь, на пороге учебного заведения: «Макс изменился».