Юность

Наконец-то это нескончаемое месиво из бесконечного ненужного потока информационного шума закончилось. Ване вообще было непонятно, зачем учителя создают видимость обучения в одиннадцатом классе. Как будто кто-то действительно продолжает делать уроки и вникать в нудные лекции преподавателей, которые, кажется, для себя же их и читают, ведь половины класса просто нет, а другая половина не отлипает от телефонов. Правда, на передышку от этого странного учебного процесса есть всего неделя. А потом - финишная прямая с экзаменами. Значит, это последний шанс по-настоящему хорошо отдохнуть, думает Ваня. После экзаменов только взрослая жизнь с повышенной ответственностью и огромным количеством нескончаемых задач. Отягощать себя этим не хочется, и Ваня погружается в мысли об организации своей тусовки, которая случится... ну вот буквально через полтора часа. Из школы, как назло, отпустили на час позже обычного - поясняли за правила выхода на лед. Как же всем на самом деле все равно на эти правила - найдутся дураки, которые ради веселья захотят прогуляться по замерзшей речке и потонут там нахрен, так что все это, в конечном счете, бесполезно. Свинцовые облака давят на воздух, посылая невербальные сигналы о скором начале дождя. Вот только промокнуть сейчас не хватало. Ваня уже предвкушает отвратительную усталость от сегодняшнего дня, которая наутро будет приятными волнами растекаться по телу. Почему приятными? Потому что у Вани не бывает похмелья. Он не пьет и не курит. Ему нравятся вечеринки тем, что они отвлекают мозг от навязчивых мыслей по поводу долга перед собой и жалости к себе. Ещё они ему нравятся, потому что он упивается наблюдением за деградирующими людьми. Он таким образом возвышается в своих глазах. Когда он видит, как кто-то гасит рюмки водки одну за другой, он мысленно тысячу раз усмехается над этим человеком. Высокая самооценка и частая организация качественных школьных вечеринок определила для Вани его статус в школьной иерархии, и этот статус был ой какой высокий. Его уважали все, а репутации могли позавидовать некоторые учителя, что они, в принципе, и делали, занижая ему оценки и портя аттестат. Ему, в общем, было плевать абсолютно на всех. Он был наглым педантом и аккуратным выскочкой.

***

Время близилось к началу, а Ваня так и не убрался дома. Что-то с заядлым чистюлей сегодня случилось. Он по пути домой просто зашел в магазин и купил различные виды алкоголя, а потом развалился на диване, переваривая информацию о том, что совсем скоро в его дом ввалится огромная толпа, которую будет сопровождать запах перегара и уже надоевшие однообразные песни из колонки. Вроде бы отличная ситуация для многочисленных изощренных унижений каждого посетителя тусовки у Вани в голове... Просто это не та компания, в которой он бы хотел провести этот вечер. Хотелось чего-то дружеского и теплого впервые за долгое время. Только вот друзей у него не было.

***

Уже около часа стену долбит от басов очередного трека из тиктока, а неоновая подсветка по-особенному разъедает глаза. Сегодня Ваня слишком устал для того, чтобы смеяться над другими. Раньше это давало ему энергию, а сейчас утомляет. Он просто сильно устал. Очень много времени отнял нетактичный и несвоевременный приход гостей - хотя кто будет этичен, когда речь идет о том, чтобы набухаться в хлам? Всем плевать, когда приходить, лишь бы осталось что выпить. Ваня не мог потерять свою статусность и не поздороваться свысока со всеми, что отняло у него ещё больше сил. Теперь, когда основная масса приглашенных пришла, он мог пойти спать. И не важно, как громко играет музыка. Он уже привык засыпать под нее - настолько часто здесь случаются вписки под покровительством Вани. Правда, хочется смыть с себя весь этот позорный негатив, самомнение и всю эту маску высокомерия в принципе, поэтому он забегает в ванную. И уже жалеет об этом. Перед глазами предстает просто омерзительное зрелище, отвратительнее которого, наверное, ничего уже быть не могло. Какой-то мальчик, явно не из паралелли, которого Ваня вообще видит в первый раз и не понимает, как он проник на вечеринку без его ведома и традиционного приветствия в прихожей, сидит и блюет на дорогущий персидский ковер, блять. Это же не отстирывается! Ваня уже весь изнывает и верещит внутри, еле сдерживая самообладание снаружи, чтобы ретироваться и хлопнуть дверью. Его просто перекашивает и скручивает от увиденного. Так быстро напиться до такого состояния, чтобы в беспамятстве испортить вещь, которая стоит чуть ли не больше всей квартиры... Ваня уже мысленно проклинает родителей, которые с какого-то перепугу разместили этот ковер именно в ванной, и себя, потому что не догодался его убрать нахуй оттуда. Да... Представить себе кого-то злее, чем Ваня сейчас, наверное, невозможно. Его переполняет агрессия и ярость. А потом эти чувства заменяются на отвращение. Отвращение ко всем пьяным людям. Как можно доводить себя до подобного состояния? Какой кайф может быть в отсутствии контроля собственных мозгов? Он просто тысячу раз представляет, как разбивает голову этого ужасного пьяницы об кафель в ванной, только жалко свои костяшки, кафель и то, что потом придется кровь отмывать со всех поверхностей. О, нет! Отмывать... Еще и убираться за этим чертом немытым придется... Ваня от этого факта выходит из себя и самым громким, рычащим и раскатистым голосом выдает: - ВСЕ ПОШЛИ ВОН! НЕМЕДЛЕННО! Музыка на секунду угасает, обдолбанные и угашенные в хлам люди смотрят на него, улыбаются, и стены вновь сотрясаются от раздражающих звуков. Ваня уже не выдерживает и просто кричит, разрывая глотку. Его никто не слышит, да и им плевать на самом деле. Ваня разгорается до какой-то самой яркой агонии, после которой наступает состояние сладостной истомы, и Ваня засыпает прямо на полу в коридоре. Через него всю ночь будут перешагивать и пинать его тело, никто даже не попытается уложить его куда-то. Да Ване и все равно, в общем. Устал очень сильно, до изнеможения.

***

Каникулы проходили скучно. Все присутствовавшие на вечеринке, как ни странно, откуда-то вспомнили (или им какой-то единственный трезвый человек растрындел) про крики Вани. Это стало невероятным открытием, ведь Ваня всегда держал лицо и слыл заядлым тусовщиком. Он подорвал к себе доверие. Тем более слухи, как известно, имеют свойство искажаться и обрастать подробностями. Кто-то говорил, что Ваня обдолбался, кто-то - что Ваня вышел из себя и после вспышки гнева изнасиловал какую-то девчонку, и прочая глупая ерунда. Ваню расстраивало одно: теперь самооценка подупала. Он ругался сотни раз на себя за несдержанность, но еще больше он корил то чмо, которое стало апофеозом его негодования и агрессии. Он хорошо его запомнил и уже предвкушал, как сильно набьет ему морду и разъяснит физически нормы общественной морали. Теперь его энергетически подпитывали мысли именно о физическом унижении и именно обидчиков, людей, которые задели его честь. В общем, он только об этом и думал, и неделя пролетела незаметно.

***

Когда пришло осознание, что, вообще-то, последние каникулы в его жизни закончены, хотелось лезть на стены, выть на луну и сгрызть себе нахуй все ногти. Как можно было угробить драгоценное время на какие-то никому не нужные фантазии об уничтожении отбросов общества, когда при неудачной сдаче экзаменов есть шанс оказаться примерно на таком же социальном дне? Во всяком случае, делать что-то уже поздно, и Ваня плетется в свою нелюбимую школу, понимая, что качественно подготовиться к экзаменам шанс выпадет только в июне, поэтому сейчас придется делать все через пень-колоду. Опять неполноценный труд, выбивающий из колеи. Казалось, ничего страшнее самого факта наступления этого апрельского дня быть не может, но... может. Потому что прямо на входе в школу Ваня сталкивается с той самой кучерявой залупой, которая испоганила ему ковер неделю назад. О, эту внешнюю черту он запомнил хорошо и точно бы ни с кем не спутал... Эти смятые неухоженные кудри до плеч, скрывающие наглый, как Ване представлялось, взгляд... Да, это был он. Ваня уже ухмыльнулся, предвкушая стычку у туалетов на какой-нибудь из перемен, но, пока прикладывал пропуск, этого урода и след простыл. Почуял неладное, видимо. Однако радости, что этот люмпен учится с ним в одной школе, не было предела: он-то думал, что это чудовище затесалось с рандомной подворотни в его дом, но нет, как же он ошибался... и эта ошибка его разгорячила. Он постепенно возвращался в состояние той вечериночной агонии, но надо было отправляться на урок, так что беготня за ним немного подождет. Всё-таки учителя ещё не знают о падении Ваниного статуса и прогуливать их уроки - не лучшая идея. Хотя... предстоящие 45 минут математики вызывают у Вани тяжелые чувства - работать мозгами с утра не так-то просто. Зато можно отвлечься. Кстати, Ваня всегда выделялся умением находить в каждом негативном аспекте своей жизни какую-то одну позитивную черту, цеплялся за нее, и все сразу приобретало положительный контекст. Ну, положительным он был для одного Вани. У него было странное понятие о хорошем и плохом. Как так вышло, что в унижении других он видел выгоду для себя, и она двигала и мотивировала его почти всю его жизнь? Загадка. Для Вани тоже. Урок пролетает быстро, и время от времени в голове бесовским танцем пролетают картинки с местью кучерявой падали. Звонок оповещает о, наверное, наступлении лучшего момента за весь 11 класс, апогее издевательств и угнетательств в Ваниной голове. Как же велико его удивление, когда он, скитаясь в поисках своего ночного кошмара, обнаруживает его в компании своих друзей (да, друзей, именно близких, у него не было, но формально, и опять же, для поддержания статуса, какое-никакое общество вокруг него было сформировано, причем многих из этого общества Ваня уважал и отбирал тщательно)... Как вообще эти люди, каждый из которых занимал определенную нишу в школьных отраслях (самый умный, самый спортивный, самый богатый и тому подобное), смогли подпустить такое отребье к себе? Ваня оглядел его: на полголовы ниже одиннадцатиклассников, в потёртых тёмных джинсах и не менее изношенных кедах, с рюкзаком, у которого одна лямка почти оторвалась, а другая и вовсе отсутствовала... Похож на типичного маргинала - мальчика-отличника в началке, который потом вдруг решил, что будет бунтовать против так называемой системы, и путем выражения своего протеста он выбрал запои и скитания по непонятным дворам с непонятными компаниями. Такие люди - частое явление в любой школе. Они ещё известны тем, что учителя просто закрывают глаза на их поведение и они каким-то чудесным образом заканчивают девятые и одиннадцатые классы без двоек. Ваня, правда, с таким еще не сталкивался. Его круг общения составляли самые успешные люди школы: от них он подчерпывал некоторые знания, хитрости и навыки - выгодное получалось взаимодействие. Так как же его своеобразные друзья заговорили с отбросом? Ваня молча дожидался, пока вышеупомянутый уйдет, и принялся проводить допрос: - Кто это? - в голосе слышались нотки негодования, так что вся компания резко повернулась на Ваню и округлила глаза. - А ты не знаешь? Это же сын областного депутата, Сережа Пешков. Он же вроде был у тебя на той вечеринке... Про него вся школа наслышана. Он к нам подходил спросить, планировал ли кто-то из нас заканчивать школу экстерном, потому что сам так хочет, вот мы и разговорились... Он кстати очень умный, несмотря на странный внешний вид. - так разъяснил ситуацию самый приближенный к Ване друг, Саша. Ваня усмехнулся и больше тему Сережи - ну и имечко - в развернувшемся с товарищами диалоге не поднимал, хотя определенные выводы для себя сделал. Он решил, что положение Пешкова в школе его особо не волнует, и он не позволит, даже депутатским сыночкам, портить его вещи. Так что желание набить ему морду осталось, хотя и скрасилось новыми замечаниями вроде исследования возможных последствий, которыми для Вани может обернуться эта драка. Вскользь, всё-таки, имя Сережи проскакивает в разговоре - Саша говорит, что он приглашен в кальянную в воскресенье. Вот на что, а на традиционную выходную кальянную позариться - это надо иметь высшую наглость! Когда он только успел в компанию влиться... И помнит ли он вообще о том что сделал, или для него пачкать персидские ковры - это ежедневная норма? В любом случае, до прямого столкновения ещё неделя, и Ваня успеет детально продумать план мести.

***

Все шесть дней Ваня растворяет в полях на тетрадке, где прописывает каждое ехидно-изощренное оскорбление для Пешкова, которое собирается применить в его сторону в воскресенье. Удивляет, что самого Сережу он ни разу не встречает в школьных коридорах, и это конкретно мешает ему визуализировать его унижение. А если он не придет? Куда тогда всю накопившуюся желчь девать? Буквально за неделю цель обидеть Пешкова стала чуть ли не заглавной в жизни Вани. На алтарь ее достижения он бы положил и свою честь, и все свои заслуги перед школой, и пожертвовал бы идеей поступления в один из лучших вузов страны - настолько сильно хотелось задеть Пешковское самомнение и объяснить ему, кто из них двоих главный. Когда подошел срок посиделок в кальянной, у Вани все внутри просто кипело от предвкушения и ожидания. Как так вышло, что от сегодняшнего вечера стала зависеть вся его дальнейшая жизнь? Получится поиздеваться - сохранит статус в школе, не потеряет компанию и некоторые связи, а самооценка подпрыгнет до небес, и он успешно сдаст экзамены, не отвлекаясь на всяких уродцев. Не получится - пиши "пропало", никаких тебе посиделок в кальянной, никакого к тебе уважения, а может, что похуже, например издевательства его же бывших "друзей" над ним. Да... интересный день.

***

В кальянной Ваня замечает неладное: слишком много смеха, пустой болтовни, обстановка чересчур теплая и расслабленная. На языке вертится странное словосочетание - дружеская атмосфера. Это не похоже на их типичные совместные вечера, которые проходят в невыраженном напряжении и редких разговорах о чём-то возвышенном или насущном. Эти вечера, наверное, были единственной спокойной отдушиной для Вани, не вызывали в нем агрессии или других негативных чувств. А сейчас? На что это похоже? К счастью, смех пресекается, как только фигура Вани появляется возле их завсегдатайского столика у окна, а напряжение раскаляет воздух до температуры углей в флиппере кальяна. Сережа смотрит на Ваню спокойно и любопытно, а Ваня пытается своим взглядом его испепелить. Не получается. Под стандартную тишину проходит часа два. Никто не издает ни звука. Ваня, как уже говорилось, не курит, так что все время просто ещё раз обдумывает все то, что скажет Сереже. Когда Саша, наконец-то, замечает, как Ваня не отводит глаз от Сережи, он предлагает всем уйти и оставить ребят наедине. Он еще с начальной школы понял, что встревать в разборки друга - плохая затея. Однажды, классе в четвертом, Ваню случайно задел портфелем какой-то мальчик, а когда его вежливо попросили извиниться, он огрызнулся и заржал. Саша попробовал просто увести Ваню за руку и попросить не обращать внимание, но Ваня был так разгорячен, что прилетело и Саше, и тому мальчику, так что пытаться противострять оказалось себе дороже. Провожает Ваня всех покидающих помещение молчанием и суровым взглядом. Потом взгляд переводится на Сережу, который сидит в шоке и не знает куда ему деться уже энное количество времени. Под следящими за каждым малейшим движением глазами напротив он начинает нервничать и постепенно сотрясаться. Ваня ухмыляется. - Ты что-то хочешь мне сказать? - Сережа первым нарушает тишину. Ваню это не очень устраивает. - Ты сам не догадываешься? Или настолько угашенный был, что все из головы вылетело? - Ванин рот искривляется от гневной улыбки. - Чего? Я вообще тебя, наверное, первый раз в жизни вижу. - А я вот все хорошо помню. Ты ходил на вписку в конце марта? - у Вани начинают закипать нервы от наглости кудрявого несмышленыша. - Наверное да... На какую из? У меня каникулы все прошли в бесконечных тусовках... А я как-то тебя обидел? Извини меня пожалуйста, обычно я тихий и мирный, просто всякие вечеринки - единственная возможность отвлечься от бесконечной опеки родителей и перечня требований, которые они ко мне имеют. Я совсем себя не контролирую на них. Мне жаль, если я что-то сделал не так. Я не хотел. И не хочу ругаться. - Сережа протяжно выдыхает после своей тирады. У Вани наконец появляется возможность вставить свои три копейки. - Ты обблевал очень дорогой ковер. - когда он это озвучивает, причина агрессии звучит как-то абсурдно и мелочно. Он гиперболизировал какую-то хуйню до размеров галактики и предвкушал, как этому жалкому комку проблем напротив будет бить в нос, хотя никакого практического смысла в этом не было. Звучит предложение глупо. - Прости меня, пожалуйста! Я представляю, как тебя попало из-за меня - и вовсе не попало, все отстиралось, - и как тебе, наверное, было неприятно. - здесь правда. - Я тебе верну стоимость целиком. Извини ещё раз. - Уж постарайся оплатить свои грешки. - Ваня почему-то абсолютно спокоен и уже никаких эмоций по отношению к Сереже не испытывает. Проблема решилась сама собой и без последствий, Сережа сам понимает, что ниже и хуже Вани, и всё тут. - Всё, уходи. Не хочу я с тобой говорить, мне тошно от тебя. Сережа уныло встает и плетется в сторону двери. Раньше ему никогда не выговаривали за поступки в пьяном состоянии. А Ваня еще несколько минут сидит и думает, как всё обошлось без побоев. А потом ему приходит сообщение в телеграме: "Клад на месте". Вот это приколы. Какой нахуй клад? Конечно, со всеми мемами типа "кладмэн мудак" и своими тусовками, Ваня понимает значение отправленных ему слов, но он не понимает, почему именно его об этом уведомляют. Он же ничего не заказывал... Или... пиздец. На той мартовской тусовке его, грустного, уставшего и единственного совершеннолетнего, просили заказать траву. Отлично. Он забыл, что заказы через даркнет - совсем не заказы через деливери клаб. И что теперь делать? Он вообще не знает ничего о практике забирания наркотиков у поставщиков. Класс. Ну а что делать? Забирать. Деньги заплачены, да и челы, которые просили, ждут, наверное. Ваня смотрит координаты по карте, и понимает, что это на другом конце города, причем на самой его окраине. Минус часов пять спокойной жизни. И Ваня, сомкнув губы и собрав всю волю в кулак, едет за этой сраной травой. Спать хочется неимоверно. Правда, весь сон как рукой снимает, когда на месте нычки его застают огромные бугаи, которые заявляют, что за товар придется доплатить, иначе его сдадут полицейским, как распространителя. И в какой момент его жизнь стала походить на глупейший сериал по нтв? Конечно, он догадывался, что такое бывает, но чтобы подобное случилось с ним... Ваня шарится по карманам, хотя это в принципе делать бесполезно - денег у него нет, только на карте, а переводить они не дадут, потому что номер телефона можно очень легко сдать полиции. Все лучше и лучше с каждой секундой. За лесом, в который пришлось ехать Ване, догорали последние лучи солнца. В воздухе пахло сыростью, а под ногами были лужи грязи и слякоти. Неужели именно здесь разрушатся Ванины надежды на нормальную жизнь? Вдруг сзади раздается какой-то странный хруст, а потом и чьи-то хлюпающие шаги. Ваня оборачивается, успевая заметить, как лица великанов с дубинками вокруг него приобретают оттенки страха и волнения. Из сумрака появляется кудрявое нечто, в котором Ваня узнает Сережу. Сережа уверенными шагами двигается к новоиспеченным Ваниным конвоирам и молча передает им пачку денег. Ваня в шоке даже не замечает, как быстро эти странные люди садятся в тонированные гелики и уезжают. Из транса его выводит Сережин голос: - Кажется, и за ковер теперь платить не надо... Ваня молча поворачивает голову в сторону Сережи и с застывшим на лице ужасом в остолбенении смотрит на него. И откуда он взялся? Пешков из них двоих сейчас единственный способен контролировать ситуацию, поэтому он хватает Ваню за руку, выводит из леса, сажает на автобус и смывается в туман. Ваня непонятно как добирается до дома и засыпает в полнейшем ахуе. Лишь бы это был дурацкий сон или чья-то странная шутка. Только вот пакетик травы в кармане непрозрачно намекает на реальность.