Лови момент | Catch It

После наискучнейшего занятия по истории магии поток студентов направляется на ужин в Большой зал. Большую часть пути Лиса почти спит на плече Тэхёна, зарабатывая сочувствующие взгляды от спешащих мимо учеников. — Уф, ну почему голос профессора Бинса звучит так безжизненно? — жалуется она. — Может потому, что он неживой, — невозмутимо отвечает Чонгук, и Тэхён прыскает. — Я в курсе, что он мёртв, тупица! Сложно было не заметить. — Ты знала, что он умер после обеда, когда задремал в учительской? — Мне кажется, он откинулся от скуки. На его месте я бы так и сделала, — утверждает Лиса. Чонгук задумчиво хмыкает. — Думаю, мне всё же следовало выбрать уроки маггловедения. — Или любые другие занятия, которые ведёт не призрак. — Ой, не будь такой противной, — говорит Тэхён. — Он не так уж плох. Лиса и Чонгук оборачиваются, чтобы уставиться на него. — Что? — спрашивает он, защищаясь. — Он всегда говорит по существу и, очевидно, горячо любит свой предмет. Чонгук фыркает. — Очень горячо, как же. Когда они приходят в Большой зал, там уже вовсю кипит жизнь. Учителя уже сидят за преподавательским столом, а ученики толпятся вокруг четырёх деревянных столов, тянущихся через всё помещение. Над ними парят сотни зажжённых свечей, омывая лица студентов тёплым сиянием. Высокий потолок выкрашен в тёмно-синий с вкраплениями звёзд, что отражает реальное состояние вечернего неба. Большинство гриффиндорцев уже сидят за своим столом, и когда Чонгук с друзьями обходят его, чтобы найти себе свободные места, его взгляд цепляется за Кая, стоящего, как и всегда, на другом конце стола в компании девушек. Среди них Чонгук узнаёт и студенток с Рейвенкло — Джису и Йери. Кай настолько высокий, что им приходится задрать головы, чтобы обратиться к нему, и Чонгук не слышит, что именно они говорят, но видит, как Кай легко улыбается им в ответ. Чонгук чувствует, как укол зависти начинает щекотать его внутренности. Он не представляет, каково это — быть настолько уверенным в себе и без усилий очаровывать и привлекать внимание стольких девушек в Хогвартсе. Должно быть, это приятно — иметь столько влияния. Иметь столько людей вокруг, которые ценят и любят тебя. Чонгук садится за стол и отводит взгляд, не позволяя зависти охватить его целиком. К счастью, именно в этот момент на столе магическим образом появляются различные блюда: запечённый картофель, жареная курица, тыквенный сок и излюбленный Тэхёном белый рис, и Чонгук принимается за еду, чтобы отвлечься. Но его глаза будто сами собой притягиваются к знакомой фигуре, когда он видит, как Чимин и Юнги входят в зал. Они проходят мимо гриффиндорцев к столу Слизерина, и Чонгук замечает, как взгляд Чимина скользит к Каю, который даже не обращает на него внимания, слишком увлечённый разговором, как выражение лица Чимина слегка искажается. Юнги тоже хмурится и хватает Чимина за руку, чтобы увести дальше, а затем встречается взглядом с Чонгуком. Похожие на кошачьи глаза Юнги смотрят холодно. Чонгук быстро отворачивается и возвращается к еде. Он поднимает вилку и рассеянно втыкает её в печёную картошку. Когда он наконец набирается смелости поднять голову, он находит светлую макушку Чимина рядом с тёмной копной волос Юнги уже за слизеринским столом. Чонгук внезапно вспоминает все те случаи, когда он видел, как Кай и Чимин пересекались в коридорах, направляясь на занятия: Кая всегда сопровождала группка его фанаток, а Чимина — Юнги, и никто никогда не подумал бы, что эти двое знают хотя бы имена друг друга. Чонгук чувствует, что это неправильно. Они не должны так себя вести. Но это, очевидно, не его дело, так что он просто подносит ко рту первый кусочек. После ужина у них две пары по зельеварению со студентами Хаффлпафа — в подземельях. За эти два часа гриффиндорцы терпят нудную речь Снейпа и едва успевают помешать Тэхёну устроить себе отвал башки из-за ошибки в дозировке драконьей серы. Затем они возвращаются в свою башню, чтобы начать готовиться ко сну, все с одинаково кислыми лицами и негнущимися конечностями после долгого пребывания в холодном классе с каменными стенами. Все, кроме Тэмина, который получил «превосходно» и не мог перестать улыбаться всю дорогу до общей гостиной. — Фу, да прекрати так лыбиться. Это даже жутко немного, — просит Лиса. — Не обращай внимания, — говорит Тэхён. — Она просто бесится, потому что Снейп сравнил её зелье с помётом летучей мыши. Лиса морщится, когда слышит это. — Всё было не настолько плохо. Он просто ненавидит меня. — Он ненавидит всех, — отвечает Тэхён. — Ну, за исключением слизеринцев, Чонгука и Тэмина. — Меня он вообще-то тоже терпеть не может, — озадаченно произносит Чонгук. — Чонгук, ты сумел произвести на него впечатление. Типа, он всегда хвалит твои зелья. Может быть, так и есть. Но это ничего не значит. — Это потому, что Тэмин с Чонгуком из чистокровных семей, — бездумно бросает Лиса, и Чонгук с Тэмином одновременно вздрагивают. До девушки доходит, что именно она сказала, и она прикрывает рот рукой. — Ой! Боже, простите, я всё время забываю, что это деликатная тема. Над группкой студентов повисает неловкое молчание, и никто из них не знает, что сказать, лишь Лиса продолжает виновато смотреть на парней. Во время Второй Магической войны сторонниками Тёмного Лорда в большинстве своём были выходцы из чистокровных семей. Чонгук знает, что некоторые его дяди и тёти были в этом замешаны. Никто из его родственников больше не упоминает их имена, им слишком стыдно признать родство с ними вслух. Он подозревает, что его мать с отцом тоже принимали участие, если судить по слухам, которые распускали соседи, но никогда не осмеливался спросить. Хотя этот вопрос всегда стоял между ними. Его родители надеялись, что шляпа отправит его в Слизерин, что он станет могущественным волшебником, и даже не пытались скрыть своего разочарования, когда Чонгука распределили на Гриффиндор. — Всё в порядке, — неловко произносит Тэмин, когда они оказываются в своём коридоре и останавливаются перед портретом Полной Дамы. — Гигантский кальмар, — говорит он пароль, и портрет отъезжает в сторону, чтобы открыть вход в общую гостиную. — Я просто не очень люблю говорить об этом. Остальные согласно кивают и входят в гостиную. Внутри несколько студентов сидят на красных диванах в зоне отдыха, другие лежат на ковре перед камином с раскрытыми перед ними тяжёлыми фолиантами и выцарапывают что-то чернилами на свитках пергамента, пара учеников помладше играют в волшебные шахматы за одним из столов, но Чонгук просто желает своим однокурсникам спокойной ночи и проходит прямо в свою комнату. Ему надо поработать над несколькими заклинаниями для занятий по чарам, а ещё написать эссе для профессора Бинса, которое нужно сдать завтра, чтобы улучшить оценку. Поэтому он достаёт учебники и начинает заниматься. Его соседи по комнате возвращаются, когда он уже закончил с домашней работой. Чонгук лежит на кровати прямо в школьной форме, даже не потрудившись переодеться, сложив руки на животе, задвинув шторы и уставившись в потолок, слушая, как парни тихо готовятся ко сну. Он слышит возмущённый возглас Тэхёна: — Прекрати красть мои трусы. Свои стирай! На который Тэмин отвечает: — Я же сказал тебе, что не брал их. Кто-то затыкает их, но Чонгук ещё несколько минут слушает возмущённое бормотание, а потом его уши улавливают характерный звук, с которым тело падает на матрас. Тихо звучит заклинание, а потом и глухой хлопок, погружающий комнату в абсолютную темноту. Они шепчут друг другу пожелание спокойной ночи, а затем наконец наступает тишина. Чонгук ждёт, когда все точно уснут, а потом проверяет время. Половина двенадцатого. Он осторожно соскальзывает с кровати, точно так же, как делал это прошлой ночью, и кладёт свою палочку в задний карман. Он тихо спускается по винтовой лестнице, проходя мимо комнат девочек, и оказывается в общей гостиной. Она тускло освещена остатками свечей на столах и отблесками огня в камине. Чонгук проходит в комнату, думая, что здесь никого нет, но замирает как вкопанный, когда слышит чужой тихий разговор. И тут он видит знакомую фигуру Кая, тот сидит на диванчике вместе с девчонкой. Чонгук узнаёт в ней Розэ, ещё одну старосту со старшего курса. Он почти сразу понимает, что наблюдает сцену, не предназначенную для его глаз. Он стоит, не двигаясь с места, пока Кай приподнимает подбородок девушки и наклоняется, чтобы поцеловать её. У Чонгука невольно вырывается вздох, и Кай удивлённо распахивает глаза, замечая его. Но это удивление быстро перерастает в привычную самоуверенность, когда он обхватывает щёку Розэ ладонью и наклоняется, чтобы поцеловать её снова, сохраняя зрительный контакт с Чонгуком, и ухмыляется, отстраняясь. Чонгук отводит взгляд и спешит к выходу, чувствуя, как горит лицо. — Ох, ты это слышал? — доносится до него голос Розэ, когда Чонгук открывает дверь в коридор. — Эм, нет. Что именно? — Вот только что… — начинает она, но Чонгук покидает комнату прежде, чем она успевает закончить. Он надеется, что Кай на него не донесёт. С этим человеком никогда не знаешь, откуда ждать удара. Но если учесть тот факт, что Чонгук только что застал его в компрометирующей ситуации, он скорее всего будет держать рот на замке. Чонгуку требуется около четверти часа, чтобы добраться до правого крыла замка, и ещё пять минут, чтобы подняться по лестнице в самую высокую башню. Коридоры, к счастью, пусты, но он проявляет особую осторожность. Нельзя полагаться только на удачу, она не всегда будет спасать его. В одиннадцать пятьдесят три он прибывает на место, если судить по часам на стене, и честно говоря, Чонгук не уверен, что Чимин всё-таки появится. Слизеринцы не сдерживают обещаний. Чонгук очень надеется, что он не отправит вместо себя учителя. Или группку студентов, чтобы его избить. Он терпеливо ждёт у широкого окна с видом на лужайку, глядя в сторону Запретного леса. Он может поклясться, что на секунду замечает, как что-то серебристое мелькает между деревьями, но оно исчезает, когда он моргает. Часы показывают четыре минуты первого. Чимин ещё не появился. Чонгук начинает убеждаться в том, что его кинули. Проходит одиннадцать минут после полуночи. Он утыкается лбом в прохладное стекло. Тринадцать минут. Наверное, ему стоит вернуться. Но затем он слышит шорох, доносящийся с лестницы, оборачивается и видит фигуру в капюшоне, ступившую на площадку, слегка запыхавшуюся. — Опаздываешь, — говорит Чонгук. — Я думал, ты струсил. Чимин стягивает с головы капюшон, смерив его ровным взглядом. — Не обольщайся. Дорога сюда из подземелий заняла больше времени, чем я рассчитывал. Он достаёт свою палочку и бормочет заклинание, чтобы открыть дверь. Замок открывается с приятным щелчком, и они заходят в кабинет астрономии. Чонгук не был здесь несколько лет. Они перестали изучать этот предмет на втором курсе. Класс просторный, с окнами от пола до потолка в прямоугольных рамах, а под потолком висит точная копия Солнечной системы. Ещё здесь немного прохладно, так как ночной ветерок проникает через открытое окно. Чонгук закрывает его. Он оборачивается и видит Чимина, стоящего в центре комнаты со скрещёнными на груди руками и слегка надутыми губами. — Быстрее начнём, быстрее закончим, — произносит он, не смотря Чонгуку в глаза. — Как ты хочешь сделать это? Чонгук хмурится. — А как ты обычно это делаешь? — Не твоё собачье дело, — бормочет Чимин. Чонгук вздыхает. — Иди сюда, — шепчет он. И Чимин слушается, хоть и неохотно, подходит, пока носки их обуви не соприкасаются. Чонгук протягивает руку, чтобы нежно провести пальцами по щеке Чимина, по линии челюсти и вниз, чтобы обхватить его шею. Он скорее чувствует, чем видит, как тот дрожит. — Так нормально? Чимин кивает. Чонгук наклоняется так же, как при нём делал это Кай, чтобы соединить их губы. В отличие от прошлого раза, когда он был слишком сбит с толку, чтобы позволить себе по-настоящему прочувствовать и насладиться моментом, сейчас он старается уделить внимание деталям, которые раньше упускал. Мягкость губ Чимина напротив его собственных, его запах, немного сладкий, будто перед тем, как прийти сюда, он ел печенье. Его маленькие руки, застенчиво сжимающие ворот мантии Чонгука. Он отстраняется и открывает глаза, осматривая лицо Чимина. — Ты уверен, что тебя всё устраивает? Чимин поднимает веки, бросая на него равнодушный взгляд. — Ты только сейчас об этом спрашиваешь? — Я… — Слушай, я хочу, чтобы всё закончилось побыстрее, мы можем уже начать? Чонгук сжимает зубы, но подчиняется. Он снимает мантию и сбрасывает её на пол, игнорируя расширившиеся глаза Чимина. — Лезь на стол, — говорит он Чимину, который ворчит, но делает, что ему говорят. Чонгук подходит и встаёт между его ног, встречая чужой раздражённый взгляд. — Знаешь, — шепчет Чонгук, укладывая руки на его бёдра. — Я очень удивлён, что ты и правда предложил это. — Ты же сам об этом думал, разве нет? — Чимин судорожно вздыхает, когда Чонгук наклоняется, чтобы прижаться губами к его шее. — Вообще-то, — бормочет Чонгук, вплетая пальцы в волосы Чимина и аккуратно наклоняя его голову назад, чтобы открыть больший доступ. Он жадно смотрит на чистую кожу. — Я скорее думал о том, чтобы попросить тебя дать мне несколько уроков по квиддичу, но твоё предложение тоже прозвучало неплохо. — Чего? — выдаёт Чимин. — Правда? Ты хочешь, чтобы я учил тебя? — Удивлён, что у тебя нет засосов, — говорит Чонгук вместо ответа, проводя кончиками пальцев по его шее и кадыку. — Это входит в правила. — У вас есть правила? — Да, типа. Не рассказывать никому о нашем соглашении. Не ставить засосы на видных местах. Не влюбляться. — Не влюбляться, — эхом отзывается Чонгук. — Да, между нами нет никаких обязательств. Чонгук наклоняется, чтобы провести губами по открытой коже шеи Чимина. — Неужели? — спрашивает он, а затем смыкает губы, втягивая кожу в рот, и отпускает её, любуясь маленькой проявившейся меткой. — Почему… что? — спрашивает Чимин, задыхаясь, пока Чонгук утыкается носом в его шею. — Со стороны всё выглядит по-другому. Ты смотришь на него так, будто он разбивает тебе сердце. Чимин кладёт руку ему на грудь, чтобы решительно отстранить его от себя. — Это не твоё дело, — ядовито произносит он, и пальцами другой руки проводит по своей шее, а потом возвращает возмущённый взгляд на Чонгука. — Я же сказал тебе не оставлять следов. — Не было такого, — весело говорит Чонгук и убирает руку Чимина со своей груди, чтобы вместо этого поднести к губам, игриво прикусывая кожу запястья. — Не делай этого, — просит Чимин. Но Чонгук наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо: — Знаешь, мне вообще насрать на эти правила, — и проводит губами по чувствительной коже за ухом. — Чонгук! — вскрикивает Чимин, быстро поднимая руки, чтобы схватить его за плечи, но его вскрик обрывается стоном, когда Чонгук сжимает зубы, а потом зализывает укус языком, успокаивая боль. Чонгук отстраняется, чтобы посмотреть на него. У Чимина покраснели щёки, а волосы слегка растрепались. Однако он смотрит на Чонгука суровым взглядом. — Давай просто покончим с этим, — бормочет он, сжимая галстук Чонгука в кулаке и притягивая его к себе, чтобы он опёрся руками на стол по обе стороны от Чимина и не упал на него. — Иначе я передумаю и уйду. — Не боишься, что я тебя сдам? — шепчет Чонгук. Взгляд Чимина леденеет. Он отталкивает Чонгука и слезает со стола. Чонгук на секунду верит, что он и правда уйдёт, но Чимин толкает Чонгука на стол вместо себя, заставляя его удариться спиной о поверхность, и забирается на него, чтобы устроиться на его бёдрах. — Ах ты, говна кусок, — бормочет Чимин, упираясь руками по обе стороны от Чонгука. — Не знал, что гриффиндорцы такие крысы. Чонгук слишком ошеломлён, чтобы делать что-то или говорить, поэтому просто лежит, пока Чимин своими короткими пухлыми пальцами развязывает узел на его галстуке, чтобы снять его и отбросить куда-то назад. Затем Чимин переключается на пуговицы его рубашки, одну за другой вытаскивая их из петель, пока ему не открывается вид на грудь Чонгука. Чонгук задыхается, когда руки Чимина касаются его обнажённой кожи, скользя по бокам вниз, а потом возвращаются к груди, останавливаясь недалеко от соска. Вдох снова застревает в его горле, когда пальцы Чимина нажимают на него. Чонгук не может противиться желанию податься навстречу. Чимин поднимает бровь, обводя затвердевший сосок указательным пальцем, всё время наблюдая за реакцией Чонгука, прежде чем ущипнуть его. Чонгук под ним выгибается, издавая шипение. — А ты послушный, не так ли? — шепчет Чимин, продолжая дразнить кожу его сосков, переключаясь на другой, чтобы он тоже затвердел. Удерживая взгляд Чонгука, он опускает голову и прижимается к одному из сосков губами, а потом дует на кожу, чтобы посмотреть, как Чонгук ёжится, и втягивает сосок в рот. Рука Чонгука взлетает к волосам Чимина, чтобы ему было за что держаться, когда он чувствует обволакивающее его неожиданное тепло. Чимин несколько раз проводит по соску языком, а потом отстраняется и нежно прикусывает горошину. Чонгук стонет, с силой прикрывая глаза рукой, когда ощущений становится слишком много. Чимин игриво прикусывает ареолу, наконец сжалившись над Чонгуком и спускаясь губами ниже. Чонгук убирает руку от лица, когда чувствует, как волосы Чимина щекочут его кожу, а губы исследуют живот. Он с удивлением отмечает, что громкое тяжёлое дыхание исходит от него. Чимин прикусывает кожу и ухмыляется, когда Чонгук вздрагивает от ощущений. — Такой отзывчивый, — выдыхает он в его кожу, а потом садится. Он тянется вниз, чтобы расстегнуть пуговицу на штанах и недолго возится с ширинкой, в конце концов расстёгивая и её. Без предупреждения Чимин суёт руку в нижнее бельё и оборачивает ладонь вокруг члена Чонгука, который издаёт сдавленный звук и инстинктивно подбрасывает бёдра. — Только не говори мне, что ты на самом деле девственник. — Это не так, — произносит Чонгук, открывая глаза, чтобы сердито уставиться на Чимина. Пальцы Чимина медленно скользят сверху вниз по его члену, едва сжимаясь, и Чонгук сильно прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержаться и не застонать. — Ты думал об этом, Чонгук? — спрашивает Чимин, двигая рукой, чтобы ладонью накрыть головку, останавливаясь. — О том, чтобы трахнуть меня? Чимин сжимает его член, и Чонгук издаёт тихий смущённый звук. — Думал? — давит Чимин, сжимая сильнее, пока Чонгук снова не подаётся бёдрами вверх. — Я заметил, как ты смотрел на мою задницу. — А что, если да? — Чонгук бросает на него раздражённый взгляд. Чимин только ухмыляется, этот жест превращает его глаза в маленькие полумесяцы, будто это именно тот ответ, которого он ждал. — Это так неприлично, разве нет? Хотеть старшекурсника. — И это говоришь мне ты, — выплёвывает Чонгук. — Хотя сам тайком общаешься с почти выпускником. Улыбка Чимина исчезает с его губ. Он сжимает член почти грубо, а потом убирает руку совсем, игнорируя протест Чонгука. — Ты прекратишь говорить о нём? — Нет, — отвечает Чонгук, просто чтобы его позлить. Чимин кривит губы, и это так похоже на выражение лица Снейпа, когда он чем-то очень недоволен. Чонгук поднимает руку, касается его подбородка и притягивает к себе, чтобы пальцами провести по складке его губ, почувствовать, как они неожиданно раскрываются и обхватывают кончик его указательного пальца. Чимин округляет глаза, когда Чонгук нажимает на его язык, но не сопротивляется, когда он проталкивает второй палец, наблюдая, как губы Чимина смыкаются вокруг них, слегка сжимаются, когда Чонгук вытаскивает пальцы, чтобы размазать влагу по пухлой нижней губе Чимина. Он тянет её вниз, словно загипнотизированный. — У тебя очень красивые губы, — шепчет Чонгук. Эти губы растягиваются в улыбке под его пальцами. — Мне уже говорили. — Жаль только, что несёшь ими всякий бред. — Предлагаешь мне занять их чем-то другим? — так же шёпотом продолжает Чимин. Чонгук усиливает хватку своих пальцев на его подбородке и, заставляя Чимина открыть рот, притягивает его к себе для поцелуя. Чимин ахает, прижимаясь к нему, шарит ладонями по столу в поисках опоры, когда Чонгук запускает язык в его рот, медленно и откровенно, пока руки Чимина не начинают дрожать. Чонгук тянет Чимина за короткие волосы на затылке и наклоняет его голову, чтобы найти лучший угол для поцелуя, языком касается его нёба и дёсен, слушая его всхлипы, целует его так долго, пока Чимин наконец не тает в его руках и не отдаётся поцелую весь, расслабляясь. Теперь Чонгук может перевернуть их и прижать его к столу. Чимин едва замечает это, лишь поднимает подбородок, подаваясь вперёд, и ногами обхватывает бёдра Чонгука, вплетая пальцы в его волосы. Чимин тихо стонет, когда Чонгук отстраняется. — Вот так гораздо лучше, — низко шепчет Чонгук, глядя на Чимина сверху вниз. Он ослабляет завязки на его мантии, и та спадает с плеч. Чимин остаётся в одной пижаме. На которой нарисованы жёлтые утята. Чонгук просто смотрит на них, и Чимин поводит плечами. — Мне нравятся милые вещи, ясно? — огрызается он, заливаясь румянцем. — Я даже ничего не сказал, — произносит Чонгук, скользя рукой вниз по ткани, пока не касается живота там, где пижама немного задралась. Он проводит пальцами по гладкой коже, смотрит, как Чимин дрожит, а потом поднимает футболку, ведёт обеими ладонями по его мягкому животу вверх, пока не накрывает напряжённые соски. Потом скользит руками обратно вниз, наблюдая, как от его касаний дрожат мышцы живота Чимина, хватает край футболки и начинает тянуть её вверх — Чимин приподнимается, чтобы помочь ему. Футболка застревает в районе головы, но потом её удаётся снять, и Чонгук толкает Чимина, чтобы он снова лёг. Чонгук позволяет себе полюбоваться им в серебряном свете луны. Нельзя отрицать, что Чимин невероятно красив. Все это знают. У него тонкая талия, розовые губы и маленькие ладони. Но в таком виде он, лежащий на спине, с голым торсом и маленькими, тёмными сосками, затвердевшими от прохладного воздуха, похож на произведение искусства. Чонгук вдруг чувствует себя так, словно не заслужил этого. Чимин — человек не его круга. Таким парням, как Чонгук, не достаются такие, как Чимин. Он вспоминает Кая, его идеальное, как у греческой статуи, тело, его совершенные пропорции и улыбку победителя. Неудивительно, что Чимин запал на него. Нутро Чонгука наполняется неизвестно откуда взявшимся неприятным чувством. Он садится прямее и раздвигает бёдра Чимина, чтобы было удобнее, ладонями чувствует твёрдые мышцы, перекатывающиеся под кожей. — Как ты позволял ему трахать себя? — внезапно спрашивает Чонгук. — Вот так, на спине? — Что? — голос Чимина звучит высоко. Чонгук проводит руками по его ногам выше, дотягиваясь до пояса штанов, ощущая, как с его плеч сползает рубашка. Он тянет за эластичную ткань, просовывая под резинку штанов два пальца, заставляя Чимина заёрзать. — Уверен, именно так. Вы и здесь трахались, прямо в этой комнате? — Чонгук! — вскрикивает Чимин, а потом вздрагивает, когда Чонгук тянет резинку его штанов вниз, открывая низ живота. Он кончиками пальцев проводит по нежной коже, мысленно делая пометку повторить этот путь чуть позже — зубами. — Честно говоря, я не знал, что ему парни нравятся, — продолжает Чонгук, стягивая штаны Чимина вместе с бельём вниз по его заднице и бёдрам, снимает с него туфли и носки, и улыбается, когда Чимин сам отбрасывает остатки одежды. Чонгук хватает его за щиколотки, поднимает его ноги и разводит их в стороны до тех пор, пока не чувствует сопротивление мышц. Щёки Чимина пылают от того, что он находится в таком уязвимом положении, а ладонями он тянется к лицу, будто хочет спрятаться. — Он же ни одной юбки не пропускает, разве нет? — Прекрати говорить о нём, — слабо просит Чимин. Чонгук скользит ладонью вверх по бедру Чимина, едва доходит до лобка, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его члена, лежащего на животе, покрасневшего и возбуждённого. Чонгук наслаждается тем, как Чимин дрожит, когда он большим пальцем касается основания и слегка надавливает. Чимин ёрзает и закрывает лицо руками, когда Чонгук берёт его член и прижимает к животу, играясь с ним так же, как Чимин до этого, убирая руку, чтобы провести пальцами по чувствительной коже промежности и ниже, к мошонке, оглаживая нежную кожу ладонью, ощущая в руке небольшой вес. Чимин стонет, когда Чонгук на пробу сжимает пальцы и тянет. — Тебе это нравится? — тихо спрашивает Чонгук. Чимин кивает, глядя на Чонгука сквозь пальцы. Он пытается заглушить стон рукой, когда Чонгук тянется к его члену, но тот всё равно его слышит. Чонгук обхватывает член рукой, почти полностью скрывая его в кулаке, и расширившимися глазами смотрит на то, как при скольжении ладони вверх исчезает головка. Большим пальцем он проводит по чувствительной коже, и Чимин инстинктивно подбрасывает бёдра вверх, когда Чонгук касается уретры, стимулируя её кончиком пальца, пока оттуда не вытекает капля предэякулята. Палец Чонгука становится влажным, и он продолжает водить им по головке, до тех пор, пока Чимин не отталкивает его руку. — Давай уже, — выдыхает он. — Такой нетерпеливый, — шепчет Чонгук, ладонями лаская гладкую кожу задницы Чимина. Его мышцы дрожат от этих прикосновений, но Чимин ничего не говорит, просто лежит, пока Чонгук наслаждается тем, что Чимин так легко поддаётся ему. Чонгук тянется к заднему карману, чтобы вытащить свою палочку. Он указывает себе на руку и бормочет заклинание, а в следующую секунду на его пальцах появляется влажная, липкая субстанция. Они с Чимином смотрят на неё. — Не знал, что тебе известно это заклинание, — комментирует Чимин. — Я думал, оно для тебя слишком сложное. Чонгук фыркает и убирает палочку обратно в карман, а потом коленями елозит по столу, подвигаясь вперёд, чтобы приподнять ноги Чимина и устроить их у себя на бёдрах, выставляя его задницу напоказ. Отличную, между прочим, задницу. Чонгук мрачно думает о том, что она является одним из главных оружий Чимина во время квиддича. Он может поспорить, что его соперники отвлекаются на неё и не обращают внимания на игру. Чонгук знает, что к нему это тоже относится, и немного расстраивается от этой мысли. Чимин виляет задницей, как настоящий засранец. Потому что знает, что она делает с людьми. — Так ты и получил место в команде? — капает ядом Чонгук, проводя пальцами по его мошонке и промежности, оставляя влажный след. — С помощью своей большой задницы? — Это твой способ спросить меня о том, трахаюсь ли я с другими игроками? — произносит Чимин, его голос срывается под конец, потому что он чувствует, как пальцы Чонгука скользят меж его ягодиц. — Нет, не трахаюсь. — Ну конечно нет, — бормочет Чонгук, проводя пальцами вверх и вниз по расселине. — Очевидно потому, что ты трахаешься только с гриффиндорцами. — Иди нахуй, — отвечает Чимин. Чонгук касается пальцем его сфинктера, смерив Чимина раздражённым взглядом. — Нет, сейчас на хуй пойдёшь ты, — и вводит палец внутрь. Мышцы ануса Чимина сжимаются вокруг него, инстинктивно пытаясь вытолкнуть, но потом расслабляются и позволяют ему войти глубже. Прошло так много времени с тех пор, как Чонгук в последний раз делал это. Касался кого-то так интимно, чувствовал чужое тепло изнутри. Касаться Чимина так приятно. — Ох, — выдаёт Чимин, отчаянно стараясь устроиться на столе поудобнее, двигая бёдрами, пытаясь сжать ноги вокруг талии Чонгука. Чонгук ждёт, чтобы он перестал ёрзать, и вставляет палец почти до конца, чувствуя, как Чимин сжимает его. — Ты часто это делаешь? — спрашивает вдруг Чонгук. — Ты… ты имеешь в виду — растягиваю себя? — Нет, вообще, часто ли… — Иногда, — бормочет Чимин. — Я знаю, может показаться, что мы с Каем часто спим вместе, но в последнее время мы редко видимся. Чонгук хмыкает и успокаивающе поглаживает талию Чимина другой рукой. — Сможешь принять ещё один? — спрашивает он. — Да, но будь помедленнее. Мне всё ещё, эм, немного больно с прошлого раза. Когда Чонгук слышит это, последнее, чего ему хочется — это действовать медленно, пока он вытаскивает палец, чтобы потереть сфинктер уже двумя, но ему не хочется быть мудаком, поэтому он вводит их внутрь намного медленнее, чем планировал. Чимин всхлипывает от растяжки, сжимая Чонгука бёдрами. — Только не жди, что я буду обращаться с тобой, как с хрустальным, — бормочет Чонгук, разводя пальцы в стороны, чтобы начать растягивать его, и встречая довольно сильное сопротивление мышц, что странно, если Чимин и правда трахался прошлой ночью. — Я и не хочу этого, — отвечает Чимин, и от того, как звучит его голос, решимость Чонгука немного пошатывается. Он медленно сгибает пальцы внутри него, одновременно сильно желая насладиться моментом и прочувствовать его и сразу же перейти к следующему шагу. Звук тяжёлого дыхания Чимина заполняет пространство вокруг них, он ведёт себя тихо, помалкивает, но… Его выражение лица — вот, что меняется. Он хмурит брови, когда Чонгук сгибает пальцы так, как нужно, раскрывает губы в немом стоне, когда Чонгук касается его сфинктера, вынимая пальцы почти до конца. Чонгуку забавно наблюдать за его реакцией, за тем, как Чимин сжимает и разжимает пальцы рук, не имея возможности за что-то держаться. Чонгук нажимает большим пальцем на местечко между его мошонкой и сфинктером, ему любопытно увидеть, как на это отреагирует Чимин. Он с удовольствием наблюдает, как дрожат его бёдра, как Чимин тихо стонет из-за стимуляции снаружи и изнутри. Чонгук пальцами другой руки проводит по члену Чимина, что немного жестоко, просто чтобы понаблюдать, как сокращаются мышцы его живота. — Кажется, тебе всё очень нравится, — шепчет Чонгук, нарушая тишину, его глаза жадно впитывают образ Чимина, лежащего перед ним на спине с раздвинутыми ногами и искажённым от удовольствия лицом. — Заткнись, — Чимин огрызается, но слабо. Чонгук наклоняется, чтобы прижаться лицом к его груди, провести губами дорожку к соску. Он целует ареолу, втягивает кожу между зубов и тянет, чувствуя, как Чимин расслабляется в его руках. Он вводит третий палец без предупреждения и наслаждается стоном Чимина. — Чонгук, — всхлипывает он, поднимая руки и сжимая его плечи, пытаясь расслабиться. Чонгук ждёт, когда он перестанет сжиматься вокруг него, а потом почти вынимает пальцы, чтобы потом ввести их обратно так быстро, что Чимин ошеломлённо стонет, ногтями впиваясь Чонгуку в бицепсы. — Ах, слишком много. — Но хорошо? — спрашивает Чонгук шёпотом, нежно обводя мышцы внутри. Чимин кивает. — Вот сейчас я тебя трахну, — продолжает Чонгук, и Чимин прячет лицо в его шее, готовясь к этому. Чонгук начинает трахать его пальцами, жёстко и безжалостно, в тихой комнате раздаются влажные, непристойные звуки. Чимин вдавливает пятки в поясницу Чонгука, едва заглушает короткие ах-ах-ах, уткнувшись Чонгуку в плечо. — Хорошо? — спрашивает Чонгук. Чимин кивает, прижимаясь к нему, вздрагивает, когда Чонгук вынимает пальцы, чтобы провести по опухшему сфинктеру, а потом снова ввести их внутрь. — Отлично. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Чимин только всхлипывает в ответ. Чонгук усмехается, задыхаясь от ощущения власти — перед ним распростёрт Пак Чимин, он стонет и сжимается вокруг его пальцев. — Кто же знал, что нужно всего лишь трахнуть тебя в задницу, чтобы приручить. Чимин даёт ему слабый подзатыльник. — Лучше бы тебе справиться с этим на ура, иначе я прокляну тебя, как только мы закончим. — Не переживай, у меня ещё осталось немного самоуважения. Чонгук вынимает из него пальцы и слезает со стола, игнорируя недовольный стон Чимина. Он наконец позволяет рубашке упасть с его плеч на пол позади него, стягивает штаны с бельём. Чимин пялится на него, округлив глаза и приоткрыв рот. Выглядит мило и горячо. Чонгук чувствует, что уже не может терпеть, его налившийся кровью, напряжённый член встаёт под взглядом Чимина. Чонгук проводит рукой по своему члену, чтобы немного снять напряжение, чувствует, как член в руке становится твёрже, потому что Чимин наблюдает за ним, лёжа на столе, согнув колени и вцепившись в края стола. — Уверен, что сможешь войти и не кончить сразу же? — шутит Чимин. Чонгук только фыркает в ответ. Он совсем не сексуально приседает над сброшенными им же штанами, чтобы достать свою палочку, и произносит то же заклинание, что и ранее. Он вздрагивает от прохладной жидкости, которая теперь обволакивает его член, проводит по нему ладонью, чтобы равномерно распределить её по всей длине, но кое-что всё равно стекает к яйцам. Когда он разворачивается, Чимин уже больше не лежит, а сидит на столе, скрестив ноги и поигрывая своей палочкой. Он указывает ею на Чонгука, легко ему улыбаясь. Быстрый шёпот, тихий хлопок — и он выбивает палочку из руки Чонгука, она падает на пол и катится в угол. — Что ты… — начинает Чонгук, но замолкает, когда Чимин прикладывает палец к губам. — Знаешь, — тихо произносит Чимин, тень от длинных ресниц веером падает на его щёки. — Проблема гриффиндорцев в том, что вы такие чертовски доверчивые. Этим так легко воспользоваться. Как думаешь, Чонгук, насколько это умно — встречаться со слизеринцем посреди ночи? Особенно в таком уединённом месте. Чонгук не может сдержать дрожь, прошивающую тело. Он не хочет думать о вещах, на которые намекает Чимин. Чимин легко спрыгивает со стола, не сводя палочки с Чонгука, и сладко произносит: — Лезь на стол. Чонгук делает, как он говорит, но его движения немного скованы. Чимин ставит колено на стол между ног Чонгука и легонько толкает его, чтобы тот лёг. Он забирается к нему на колени, не убирая палочку. — Думаю, ты должен был подозревать, что если ты собираешься меня трахнуть, то мы сделаем это так, как захочу я. Чимин взмахивает палочкой, и вдруг что-то пушистое обвивает запястья Чонгука и пригвождает их к столу. Он смотрит через плечо на свои руки и видит розовую цепь, приковавшую его к дереву. В этот момент Чимин обхватывает его член рукой, заставая Чонгука врасплох, и, сжав ладонь слишком сильно, чтобы это было приятно, начинает дрочить ему. Чонгук запрокидывает голову и стонет. Он так долго сдерживался, что это прикосновение почти причиняет боль. Он уже готов умолять Чимина сжалиться над ним, но тот вдруг останавливается и убирает руку. Чонгук толкается в воздух, чувствуя, как пульсирует оставленный без внимания член. — Жалкий, — бормочет Чимин и касается члена Чонгука концом своей палочки, отчего Чонгук шипит. — Ты правда думал, что одурачил меня, Чонгук? — и затем он понижает голос до шёпота, продолжая: — Запомни, сладкий, никогда не связывайся со слизеринцем. Чимин рукой тянется к себе за спину, чтобы обхватить член Чонгука и направить его в себя. Он начинает медленно и постепенно опускаться вниз, глубоко дыша. Из-за охватившего его жара Чонгук сжимает веки. Он не может сдержаться и подбрасывает бёдра. — Эй, эй! — выдаёт Чимин, прижимая их руками к столу. — Дай мне минутку. И Чонгук сжимает кулаки, чувствуя, как мышцы его живота напрягаются от того, как трудно ему сдержаться и не толкнуться в узкий жар, так восхитительно его обволакивающий. Кажется, проходит вечность, но на самом деле не больше минуты, прежде чем Чимин на пробу двигает бёдрами и, слегка запыхавшись, произносит: — Так, хорошо. — Спасибо, блять, — бормочет Чонгук, а потом становится стопами на стол и начинает двигаться. Немного беспорядочно, и у него недостаточно опоры, чтобы толкаться так глубоко, как ему хочется, но Чимин такой тёплый и влажный внутри, что пока этого достаточно. Чимин позволяет ему подбрасывать бёдра, предусмотрительно двигается сам, руками опираясь Чонгуку на грудь и периодически касаясь пальцами его сосков, отбросив палочку куда-то на стол. Но затем он вдруг решает, что с него достаточно, и всем весом садится Чонгуку на бёдра, чтобы замедлить его и вернуть себе контроль. Чимин становится на колени и приподнимается, пока в нём не остаётся только головка члена, а потом снова садится с громким стоном. Он повторяет движение несколько раз, выбирая подходящий темп, поднимается и опускается на члене Чонгука. Чимин выглядит прекрасно на фоне ночного неба, звёзды окружают его голову, создавая корону, яркий румянец украшает его щёки, его рот приоткрыт, он тяжело дышит, отдаваясь удовольствию. Чонгук хотел бы, чтобы у него были свободны руки, чтобы он мог сжать бёдра Чимина, почувствовать, как напрягаются его мышцы, пока он двигается. Хотел бы, чтобы он мог коснуться руками его талии, груди и волос. Чонгук чувствует себя странно, будто Чимин очень далёк от него, и единственной точкой их соприкосновения являются их бёдра. Чонгук издаёт странный звук, когда пытается вернуть себе часть контроля, но Чимин в ответ только сильнее опускается весом на его бёдра, просто потираясь об него, закрыв глаза, будто член Чонгука внутри него касается нужной точки. От мысли о том, что для Чимина он всего лишь инструмент, которым тот пользуется, как ему хочется, у Чонгука в животе разливается жар. Чонгук тянет за цепи, но они не поддаются. Чимин невинно улыбается ему, снова наращивая темп, и сжимается вокруг его члена, наблюдая, как Чонгук запрокидывает голову. — А ты миленько смотришься, — бормочет Чимин. — Я бы хотел сделать тебя своей новой игрушкой. Чонгук стискивает зубы. — Отпусти меня, чтобы я смог трахнуть тебя, как мужчина. Чимин замедляется и где-то с минуту просто делает круговые движения бёдрами. На его лице появляется задумчивое выражение. — Ммм, что-то я не уверен… Может, мне просто стоит оставить тебя здесь, с торчащим напоказ членом. Думаю, это произведёт на первогодок неизгладимое впечатление. Чонгук вздрагивает. — Ты этого не сделаешь, — говорит он. — Но было бы весело, — радостно отвечает Чимин. — Отпусти меня, маленький демон. — О, мне нравится это прозвище, — произносит Чимин и снова начинает двигаться, его толстый член подпрыгивает от движения, истекая смазкой. — Но знаешь что? Я хочу преподать тебе урок, — он опускается вниз и снова делает круг бёдрами. — Тебе действительно не стоит лезть не в своё дело. Не стоит шантажировать людей. — Ты и сам не лучше, — напряжённо отвечает Чонгук. — Я слышал, что случилось с Хосоком в прошлом году. Чимин хмурится. — Этот говнюк получил по заслугам. Он перешёл границы, пытаясь добиться моего исключения из школы. — Мы оба знаем, что у него была веская причина, — говорит Чонгук, и Чимин просто улыбается ему, не отрицая. — Приятно слышать, что ты так много знаешь обо мне, Гуки. Не думал, что тебе известно хотя бы моё имя. Всем известно твоё имя, хочет ответить Чонгук. Но вместо этого краснеет и отводит взгляд. — Милашка, — вздыхает Чимин. — Я тоже слышал о тебе. Чонгук поднимает на него голову, одновременно бросая вызов и боясь услышать то, что Чимин собирается сказать. — Ты знаешь, что о твоей семье ходят слухи. О том, что они были тёмными волшебниками. Взгляд Чонгука становится жёстче. — Тебе Кай рассказал? — Возможно, — легко отвечает Чимин. — Ты ему не очень нравишься. — Я в курсе, — огрызается Чонгук. — Знаешь, почему? — Мне плевать, — отвечает Чонгук. — А я думаю, что это не так, — бормочет Чимин, пронзая его острым взглядом. Он смотрит так, будто видит Чонгука насквозь. — Я такой же, как и ты. Это тяжело — быть в родстве с такими семьями, как наши. Чонгук долго смотрит на него, даже не замечая, что Чимин перестал двигаться. — Понимаешь, я ведь окружён людьми одного со мной происхождения. Я ношу зелёный цвет с гордостью. А такие, как Кай, ненавидят тебя, потому что думают, что ты лицемеришь. Притворяешься тем, кем не являешься. Чонгук лежит под Чимином, встречая его пронзительный взгляд. Все эти годы он хотел только одного — чему-то принадлежать. Он всегда отличался от своих родителей. И от младшего брата. Они не понимали его. Он помнит, как на втором курсе профессор Альбус Дамблдор нашёл его, плачущего в тёмном коридоре. Он плакал, потому что отличался от своих однокурсников, думал, что был недостаточно гриффиндорцем, а старик поделился с ним печеньем и тёплым молоком, объяснив, что человека определяет его выбор, а не его происхождение или мнение других людей. — Пак Чимин, — произносит Чонгук. — А ты не так прост, как кажешься. Похоже, Чимину нравится эта фраза, потому что он снова начинает двигаться, улыбаясь. После столь долгого ожидания стимуляции выбранный им медленный темп кажется недостаточным, и Чонгук снова неожиданно для себя борется с цепью. — Двигайся быстрее, чёрт подери, — просит Чонгук, ёрзая от нетерпения. Чимин лукаво улыбается и замедляется, просто потираясь о него. — Ах, да стой ты! — Чонгук почти кричит, и, к его ужасу, Чимин и правда останавливается, просто сидя на его члене с невинным выражением лица. — Нет, нет, двигайся! Чимин смотрит на него, нахмурившись. — Может, тебе стоит начать умолять? Сытый по горло играми Чимина, Чонгук ставит ноги на стол и вкладывает все силы в следующий за этим толчок. Застигнутый врасплох, Чимин напрягается всем телом, задыхаясь от шока. Чонгука это не останавливает. Он продолжает толкаться. Быстро и сильно, прямо в узкий жар, задавая безжалостный темп, с которым Чимин едва справляется. Он упирается в Чонгука руками, но они дрожат, и в конце концов он падает ему на грудь, будто разом лишаясь всех костей, тяжело дышит, пока Чонгук продолжает трахать его. — Да, вот так намного лучше, — шепчет Чонгук ему прямо в ухо, и Чимин всхлипывает в ответ, дрожа и прижимаясь к нему. — Может, развяжешь меня, чтобы дело пошло быстрее? К его удивлению, Чимин слушается. Слабой рукой он тянется к палочке, а в следующую секунду руки Чонгука уже свободны. Он не тратит времени зря, быстро переворачивает их и укладывает Чимина лицом в стол и задницей кверху, прижимая его к деревянной поверхности. Чимин всё ещё сжимает в руке палочку, но Чонгук не обращает на это внимания, а снова входит в него длинным толчком. — Ах, так хорошо, — выдыхает Чимин, толкаясь ему навстречу. — Надо было сделать это раньше. — Можешь ещё и палочку отпустить, — шутит Чонгук, но Чимин поджимает губы, сильнее сжимая кусок дерева пальцами. — Я её оставлю. Чонгук поворачивает голову Чимина вбок и наклоняется, чтобы соединить их губы, проглатывая его стон. Ему будто плевать на неудобный угол и боль в шее. Чонгука захлёстывает осознанием, что обидные слова Чимина и агрессивный язык его тела быстро сменяется стонами и нетерпеливым, отчаянным ёрзаньем. Он чувствует, как прямо в эту секунду Чимин тает в его руках, как у него слабеют колени, и пользуется моментом, чтобы выхватить палочку из рук Чимина и отбросить её в сторону. — Нет! Что ты творишь? Чимин толкает его и, естественно, пытается встать, чтобы пойти за ней, но Чонгук просто выходит из него и переворачивает его тело, чтобы Чимин снова оказался на спине. Он весь раскраснелся, румянец дошёл до вздымающейся от быстрого дыхания груди, а в круглых глазах плескались эмоции. — Трахаю тебя, — легко и тихо отвечает Чонгук, протягивая руку между их телами, чтобы коснуться сфинктера Чимина, влажного и горячего на ощупь. Он входит в него большим пальцем, и мышцы Чимина судорожно сжимаются вокруг него. Судя по покрасневшему лицу Чимина, он тоже это чувствует. Теперь, когда Чимин предоставлен ему, Чонгук не особо торопится, позволяя себе касаться его, чтобы прочувствовать, насколько он влажный внутри. — Чонгук, давай же, не дразни, — жалуется Чимин, ёрзая. — Думаю, мне это позволено, особенно после того ада, через который ты заставил меня пройти, — невнятно отвечает Чонгук, но проявляет милосердие, но только потому, что сам не может дождаться, когда снова окажется внутри Чимина. Он вытаскивает из него свой большой палец, проводит им вверх, чтобы нажать на местечко между сфинктером и мошонкой, приставляя член ко входу. Из-за давления пальца Чимин ощущается более узким, когда Чонгук входит в него, не останавливаясь, пока не прижимается бёдрами к его заднице. — Вот так гораздо лучше, — выстанывает Чонгук, а потом выходит. Он не пытается быть нежным, когда толкается обратно, наблюдая, как Чимин сжимается, наслаждается его ошеломлённым стоном. — Я не буду с тобой осторожничать, — шепчет он, наращивая темп, надеясь, что сможет долго поддерживать его. — Ты беспомощен без своей палочки, не так ли? Чимин дрожит, руками сжимая плечи Чонгука для опоры, пятками упираясь ему в поясницу. Он так прекрасен в этом положении. Обнажённый, лежащий на спине с разведёнными в стороны ногами. — Да, вот так. Просто принимай то, что я даю тебе, — хмыкает Чонгук, закидывая одну ногу Чимина к себе на плечо. — Уверен, Кай заставлял тебя принимать его. Ему нравится пожёстче, да? Чимин всхлипывает в ответ. — Он хорошо с тобой обращается? — Чимин смотрит на него вопросительно. — Потому что я уверен, что это не так. — Какого чёрта? — Сегодня вечером я видел, как он целовался с одной девчонкой. Чимин явно не ожидал, что в их разговоре вдруг всплывёт эта информация. Хотя он пытается скрыть эмоции, отвернувшись, Чонгук всё равно видит, что ему больно слышать это. — Ну, мы не договаривались, что будем спать только друг с другом. Чонгук останавливается, потираясь об него бёдрами. — Но тебе всё равно больно, разве нет? Чимин поджимает губы. Ответом Чонгуку служит тишина. — Почему бы тогда просто не прекратить ваши встречи? — Всё не так просто. — Значит, он тебе правда нравится, — заключает Чонгук, а затем снова начинает двигаться. Чимин не смотрит ему в глаза. — Он мудак, и ты это знаешь, — говорит Чонгук. — Он просто тебя использует. — Ты от него не очень-то отличаешься, — парирует Чимин. Чонгук просто смотрит на него, но потом отводит взгляд. Он не может этого отрицать. — Ой, да забей ты! — огрызается Чимин, пятками упираясь в задницу Чонгука. — Просто трахни меня уже, давай! Это Чонгук сделать в состоянии. Наращивая темп, Чонгук размашисто и размеренно двигает бёдрами. Ладонями он стискивает талию Чимина, насаживая его на себя. Удовольствие всё нарастает и нарастает, намного быстрее, чем раньше, и он больше не может сдерживаться. Он напрягается всем телом и кончает внутрь Чимина, они оба дрожат от ощущений. Чонгук выходит из него и ложится рядом с ним, его грудь тяжело вздымается. Чимин жалобно ёрзает, и Чонгук тянется рукой к его истекающему смазкой члену, слабо обхватывая его ладонью, и позволяет ему трахнуть свой кулак. Чимин изливается ему в руку и себе на живот. — Блять, — выдыхает Чимин, растягиваясь на столе, и Чонгук не может с ним не согласиться. Когда уровень адреналина в крови снижается, и их дыхание более или менее приходит в норму, Чонгук поворачивается набок и видит потного и разгорячённого Чимина. Он тянется рукой к его лицу, чтобы убрать влажную чёлку в сторону. — Ты можешь ничего не отвечать. Но мне интересно, как вы познакомились. Чимин сомневается. Он трёт лицо рукой. — Это было в Хогсмиде прошлой зимой. Мы, эм… сидели в одном и том же пабе, в разных компаниях, но он всё продолжал пялиться на меня. Юнги тоже это заметил. А потом, когда мы уходили, он спросил меня, хочу ли я прогуляться. Всё… началось с этого. Мозг Чонгука цепляется за фразу «прошлой зимой». Они спали вместе почти год. Чимин смущённо смотрит на свои руки. — Я знаю, как это звучит, я просто… — Чимин, — перебивает его Чонгук. — Тебе не нужно оправдываться. Точно не передо мной. — Нет, выслушай меня. В прошлом году мне было очень тяжело, а он вроде как был единственным человеком, с кем я мог поговорить об этом, потому что он, как бы, не из моего окружения. Я не собирался влюбляться в него. — Чимин, тебе правда не стоит… Чимин не смотрит ему в глаза, когда произносит: — Вообще-то, я признался ему вчера вечером. Он только сказал, что ему жаль. И эта мысль разбивает Чонгуку сердце. Мысль о том, что Чимин набрался смелости признаться, как ему было больно жить со знанием о том, что Кай спит с другими людьми, слышать от единственного дорогого тебе человека, что он не чувствует того же по отношению к тебе. А Чонгук просто взял и весь вечер упоминал его имя, рассказывая, как он целовал чужие губы. — О, боже мой, мне так жаль, — говорит Чонгук, округляя глаза. Чимин вздыхает. — Откуда тебе было знать… — Всё равно прости, — бормочет Чонгук. Чимин отмахивается от него и просит: — Принеси мне мою палочку. Нам обоим нужно привести себя в порядок. Чонгук молча слушается. Чимин шепчет заклинание, и в следующую секунду сперма с его живота и рук Чонгука исчезает. — Вау, — произносит Чонгук. — Ты должен научить меня этому. Чимин усмехается и ложится обратно на стол. — Ты хороший человек, Чонгук, — выдыхает он в тишине. Чонгук хочет насладиться комплиментом, но вместо этого смотрит на Чимина, чувствуя себя неуверенно, уязвимо. — Правда? — и продолжает почти шёпотом: — Я чувствую себя так, будто всё время совершаю ошибки. И все вокруг ставят под сомнение принятые мной решения. — Просто скажи им отъебаться, — отвечает Чимин. — Все совершают ошибки. Это и делает нас людьми. Не зная, что сказать, Чонгук прижимается к нему, обнимая, молча просит об утешении. Чимин рукой зарывается в его волосы, нежно царапая кожу головы. — Поэтому ты захотел заняться сексом со мной? — бормочет Чонгук. — Из-за того, что произошло между тобой и Каем? — Думаю, я просто хотел забыть, — тихо отвечает Чимин. — Я был хорош? — шёпотом спрашивает Чонгук. Он знает, что ему не сравниться с Каем. Разве он сможет тягаться с самопровозглашённым богом секса? Главным сердцеедом школы? — Да, — выдыхает Чимин. — Очень хорош. Чонгук закрывает глаза, впервые за долгое время чувствуя себя довольным. — Знаешь, — тихо начинает Чимин после недолгого молчания. — На самом деле ты не так уж и плох в квиддиче. Чонгук открывает глаза и смотрит на него с сомнением. — Думаю, тебе просто не хватило наставлений, — продолжает Чимин. — Всё-таки Джин выпустился и не смог даже потренировать тебя. — Да, — со вздохом соглашается Чонгук, потому что это правда. — Ну, Намджун с ребятами во многом помогли мне, но они ведь… ага. — Я мог бы дать тебе несколько уроков, — бормочет Чимин. Чонгук поднимает брови так высоко, что они скрываются за чёлкой. — Что? — Я могу подтянуть тебя. Ты же этого хотел? Чтобы мы были в расчёте. — Это не соревнование, — шёпотом отвечает Чонгук, чувство неправильности происходящего наполняет его изнутри, когда он думает о том, что Чимин чувствует себя должным ему. За то, что использовал Чонгука, чтобы отвлечься. — Нет, нет, я имею в виду в игре, — спорит он, на его щеках появляется румянец, никак не связанный с их предыдущей активностью. — Так будет честно. Просто мне будет скучно, если я буду побеждать по умолчанию. — Погоди, так ты правда будешь тренировать меня? Румянец Чимина поднимается к его скулам. — Ну, я, конечно, не стану делиться всеми своими трюками, но… да. — А если нас кто-то увидит? — Мы ведь иногда тренируемся вместе. Не думаю, что это вызовет скандал. Может, просто будем встречаться по утрам перед занятиями, на поле за школой? — Звучит отлично. Они продолжают лежать, делясь теплом и глядя в ночное небо. Чонгук понимает, что они должны одеться и вернуться в свои комнаты до утра, пока кто-нибудь не пришёл и не нашёл их, но пока остаётся на месте.