Прикладные состояния тела и души

Кто не видел, как кончается жизнь? Может, может кто-то и не видел, не хотел. Оно стремглав пронеслось, на самом краюшке роговицы. У самого кончика ушка потопталось. Потопталось, и ушло. Но, ведь имело место быть. Быть, и также уйти, своей дорогой уйти. Ведь ножки были. Были, потому и топтались, судорожно топтались, нервно. А почему ножки то? Потому что - природа человеческая. Так рисуется оно. Уходит, значит и ножки были. Ведь из жизни ушло. А зверь и не подумает. Такое только у человечка в голове. Варит, варит в утробе своей, мысль эту лакомую. Ведь, столь важным этот уход малюет. Языком своим, на холсте мира физического. И горевать потому следует. Что-то важное ушло, да и на совсем. Иначе, сказал бы, что на время отлучилось. А так, ушло. Вот... Пронеслось оно, мимо тебя, убежало. Ведь горя в тебе не видело. Не видело, не понял бы ты. А любящий. Понимающий. Потому и любящий. Любящий глаз, он и слезой подавится. Страстно давиться будет. Жадно. Ведь себя жалеет, вспоминает, как его уходило. И сторонится этого. Ведь пережил. Значит осталось внутри, отлучилось лишь, а значит и горевал напрасно. И гроша не стоит его слеза. Слеза, самая дорогая слёзка. Слёзка о горе своем. А оно всё в пустую ушло получается. А если не в пустую? Значит ушло, раз не в пустую. Значит и не живёт человечек уже. Труп он, без цели, без себя. Внутреннего. Метафизического. И тело его гниющее, ходящее и вырыгивающие слова. Лишь доказательство, доказательство смерти его, метафизической. И до крови он брюхо расчешет, до мяса и костей. Лишь бы душу обратно затянуть. В сосуд свой, соками брызжущий. И смысл бытия его в горюшке. Лишь тогда оживает. Последний момент в голове крутит. Когда оно еще смысл имело, и цель ставило. Пока не ушло. Оргазмирует, закипает слёзками у изголовья. И текут они, подобно густой сперме. Из глаз его эрегированных. Ведь чресла, нужны, лишь пока жив. Набухает страсть твоя духовная. И пышет любовью, стигма, что меж бёдер затесалась. И в самое сердце оно плюёт. Обращает на себя внимание. Кровь их, собачится меж собой, глотку рвёт. За взгляд, взгляд на суть тела твоего. Зачем оно нужно? И бесконечная резня их меж собой - тому ответ. А мёртвый... Что мёртвый? Лишь голова и работает. Думает, рассуждает - значит померло в нём всё, человеку столь нужное. Что-то низменное, что-то столь прекрасное в своей поверхностной простоте. Ищет, ищет как еще бы прожить, денёк-другой. Но живым. А жил он в последний раз, когда оно уходило. Жизнь в горюшке ищет. Вспоминает труп, набухает мозг. И сперма растекается по извилинам. Липнет, и свои маленькие следы счастья оставляет. Оставляет, на день, может на два. А там и слезы снова накипят. Конец, может, и мимо него, стремглав бы пронесся. Но он его страждет. А страждущий - найдёт. А у конца цель одна - на глаза кому-то попасть. Да слезой пригубить, для храбрости. Понимающей слезой, ищущий горя этого. Храбрости чтоб уйти. Иначе лишь отлучиться сил хватит.