Прикладные состояния тела и души

- (.) Сядь за стол. - (..) ... - Просто... Просто сядь за стол. Так нужно. Так начинается день - (..) ... - Хорошо, знаешь, хорошо... Думаю, тебе стоит, хотяб нарисовать у себя его в голове. Понимаешь... Закрепить образ. Вот, день ведь не остановишь. Солнышко уже вступило, вступило в новый цикл. И оно, своё докатит, прожжёт каждое облачко, по которому катиться придётся. Твоя цель ведь не в протесте? Ты не противопоставляешь себя дню. Это ведь глупо. Ты... Просто не хочешь вставать. Но, день ведь должен начаться. Внутренний. Понимаешь? Твой собственный. Впусти, внутрь себя осознание. Механизма дня грядущего осознание. А день... День начинается со стола. - (..) ... - Значит, на том и порешаем... В какой момент, человек начинает есть руками? В какой момент, я начинаю предавать таким действиям значенье? Неприятно, знаете-ли, неприятно, ощущать пищу руками. Тактильная неприязнь. Может еда, мне в сути своей чужеродна? Может тело своё слишком грязным считаю? Оно ведь в купаже - даже лучше чувствуется. Сегодня решили бороться, сегодня кушаем. Длань моя, медленно загибается, принимает форму. Форму, что готова подчиниться порядку. Порядку установленному ножом. Начинается представление, длань чудно ёрзает. То взад - то вперёд. Формируется действие. Плоть на тарелке - нежно режется ножом в моей ладони. Пальцы медленно вдавливают инструмент всё глубже. Отвратительно. Мне страшно. Я не понимаю, в этом всём - нет цели. Цель, может и присутствует, именно в самом ритуале приёма пищи. Но окромя, ничего ведь нет. Я смотрю чуть дальше. И мне страшно. Что будет после завтрака? Нужно ли мне, преодолевать этот ритуал? Почему он воскрешает во мне сомненья? Почему я снова начинаю думать и размышлять? Свершилось. Кусочек мёртвой плоти, был медленно мной отделён, отделён от общей картины моей трапезы. Стал обособленным. Он теперь готов беседовать со мной, беседовать на прямую. Правая рука - начинает игриво шевелить пальцами. Подушечки мягко соприкасаются с материей вилки, вилки из моего кухонного ящичка. Рука на взводе. Ей нужно сделать выпад, торжественно проткнуть кусочек плоти. Дух первобытной охоты - полностью ей овладел. Овладев правой дланью моей - он медленно начал душить всё моё тело. Тряска первородного азарта начинает вгонять меня в транс. Чудесно. Теперь, хоть и на мгновенье, но я в состоянии. Состоянии позволяющем мне поесть. Что-то внутри моей мясной утробы начинает пробуждаться. Болезненно откашливая желудочный сок, тем самым трезвоня мне в голову. " Я хочу есть " - Именно это пытается донести. Взбешена утроба. Хохочет в своём бешенстве. Зазывая своим игривым голоском, кусочек плоти, что к вилке приколочен. Отвратительно. Меня рвут на части, рвут чуждые голове механизмы. Голод и жажда его утолить. Я - посредник. Не более. К горлу подступает желание, желание исключить лишнее. И вернуться к своему личному. Может в этот момент, человек и начинает есть руками? Но, но ведь представление уже дало свой ход. И здесь, мне деться некуда. Деться некуда, а значит, сегодня решили бороться, сегодня кушаем. Плоть, на вилке распятая плоть, медленно кочует по верхнему контору языка. Языка мокрого, специально смоченного слюной. Плоть, на вилке распятая плоть, всё еще кочует под чутким её руководством. Вилка - рычаг давления. Инструмент. Инструмент, с помощью которого плотью манипулирую. Ходит, ходит да пританцовывает. До самого заката могу подле горла держать. Смешно от этого. Ведь плоть - смерти страшится. Вырвали её, выгнали с тарелки, Голгофы её рукотворной. И снимут её, снимут мученицу нашу, с креста снимут. И воскреснет оно, воскреснет в организм впитавшись. Жиром станет. Снова станет плотью. Это её свобода, воли свобода. Ведь сняли её с креста, не сама сошла. Еда даёт мне время, время чтобы и дальше с ней сталкиваться. Чтобы думать, о том, как после неё функционировать. Отвратительно. Но утроба довольна, тело охладило пыл. Всё теперь спокойно в нём. Только слёзка скупая, роговицу с обратной стороны почешет.