Страница пятая
28 марта 2022 г., 14:34
В резиденцию архивампирессы Фрейнского кантона, единственной женщины среди правителей пяти вампирских кантонов, я шла... Не то что бы как на казнь, конечно, скорее, как нашкодивший ребёнок – на неизбежную, но от этого не менее неприятную занудную выволочку. Меньше всего мне хотелось начинать свою новую жизнь с рекомендательной отцовской грамоты, протекции человека, которого я не знала и о котором не слышала за всю свою жизнь ни одного доброго слова. Но несколько дней свободного брожения по центральному округу кантона показали, что устроиться самостоятельно будет не так уж и легко.
Собственно людей здесь действительно было немного, и они преимущественно обитали где-то на окраинах, не особо стараясь пролезть в сытый и бурный эпицентр кантонной жизни или, напротив, ревниво удерживая от пришлых чужаков старательно наработанные предками позиции. То, что везде нужны связи и рекомендации, оказалось закономерным, но крайне неприятным открытием. Тем более неприятным, что те самые пресловутые связи у меня, кажется, были: отец, обращавшийся напрямую к правительнице. И хотя я честно не имела ни малейшего желания его протекцией пользоваться, но спустя девять дней после переезда уже почти смирилась и признала поражение.
Человечке было особо нечего здесь делать, несмотря на номинальное равенство различных рас. Даже человечке с моими способностями мага-менталиста, довольно сильными от природы, но трудно управляемыми, почти нереально составить конкуренцию не то что вампиру, а даже волкооборотню. К тоже же полученное мною в нашей сельской школе образование было бессистемным и довольно поверхностным. Я сама любила читать, а кроме того, по чистой удаче год проработала гувернанткой у баронессы Форчион, как презрительно поговаривала мать, "понахватавшись" манер и привычек. Довольно быстро я поняла, что на самом деле леди Форчион требовался скорее личный менталист, нежели нянька за её великовозрастным отпрыском. Втайне шпионить за слугами баронессы и пересказывать ей их скучные, пошлые и низменные размышления показалось мне настолько неприятным и недостойным (ха-ха), что я под предлогом плохого самочувствия и нестабильного дара отпросилась домой, хотя это был неплохой доход и во всех отношениях познавательный опыт. Например, я познакомилась с простейшими амулетами ментальной защиты, о которых раньше только читала. К сожалению, помочь развить именно способности менталиста мне было некому.
Конечно, подслушивать чужие мысли, а тем более подавлять чужую волю было противозаконно, но немного, самую капельку добавить к себе расположения – глупо было бы этим не воспользоваться. Так я думала ровно до того момента, как охваченный этим самым расположением владелец первой таверны, куда я попробовала устроиться официанткой, не вышиб дверь служебной каморки и не попытался немедленно доказать мне всю несокрушимую серьёзность, твёрдость и неутомимость своих намерений. Твёрдость, правда, мигом стыдливо размякла, а я вышла из этого столкновения вполне целой и победившей, но с подёргивающимся глазом и нервно подрагивающими руками.
Менталист не должен применять свои способности во вред, должен держать себя в руках, в соответствии с установленной Этикой менталистов, а с последним у меня явные проблемы: иногда я думаю уже после того, как сделаю, и слишком даю волю эмоциям. После того, как похотливый господин Грациус раз пять попросил у меня прощения, уверив, что женщины его не интересуют, а интересуют только волкооборотни, причём в звериной ипостаси, я быстро забрала причитающиеся мне несколько монет и сбежала, надеясь на то, что эпизод сочтут незначительным, и жалобу подавать на меня никто не станет.
После того, как ситуация повторилась почти аналогичным образом ещё дважды, а крайний из пожелавших затащить себе в койку хорошенькую и совершенно беззащитную на вид подчинённую потерял пару передних зубов, случайно запутавшись в собственных ногах, я, словив до крайности изумлённый и несколько злорадный взгляд торопливо пробегавшей мимо поломойки, с тоской поняла, что устраиваться мне нужно в каких-то других местах, иначе рано или поздно всё закончится не лучшим для меня образом. Завещанный мне домик находился довольно далеко на окраине, где можно было податься только работницей на ферму. Отдав материнской ферме всё своё детство и почти всю юность, я не горела желанием продолжать двигаться в том же направлении. Сказать по правде, когда она сгорела, первое, что я испытала – недобрую, даже мстительную радость.
А вот по матери я горевала, хоть и не так уж много любви от неё получила. Несмотря на то, что большинство людей были бы просто счастливы пройти вампиризацию, меня растили в убеждении, что от вампиров, особенно могущественных и высокомерных, лучше держаться подальше. Только повзрослев, я поняла, что за материнским извечным недовольством стояла простая женская обида - за то, что разлюбил и бросил, за то, что не обратил и даже не собирался, за то, что не интересовался ребёнком. Потом эта обида закономерно перешла на меня – за потраченную на уход за докучливым и явно незапланированным младенцем юность, за схожесть черт и цвета волос с отцовскими. Поэтому о своём наследстве я узнала только после смерти матери, когда отца Нергал призвал к себе уже лет пятнадцать как, не меньше – она позаботилась, чтобы я даже не имела шанса что-то почувствовать по этому поводу.
И вот теперь у меня был шанс изменить свою жизнь. Шанс, запечатанный в бумажном конверте с сургучной печатью, которую я, разумеется, вскрыла через пять минут после попадания конверта в мои загребущие руки, неизбалованные подарками. Рекомендательное письмо на имя архивампирессы Изрель Фрейнской. К сожалению, печать была не единственной наложенной на письмо защитой: при попытке развернуть тонкие, словно бы склеившиеся листы ощутимо повеяло гарью, а края листа стали неторопливо, но и неотвратимо обугливаться, не реагируя на воду, так что я не рискнула потерять столь ценную вещь в угоду собственному любопытству.
Сначала я хотела быть самодостаточной и гордой, и всего добиться самой. Но с выбитыми зубами последнего из моих нанимателей от этой уверенности осталось ох как мало. Разумеется, хотя бы приставать ко мне легендарная Изрель Фрейнская уж точно не будет, но что ей до писем от какого-то рядового вампира, давно и по глупости оставившего свет, и до его человеческой незнатной и ничем не примечательной дочери? А даже если она проявит милость и устроит меня одним из крошечных винтиков в своей причудливой государственной механической конструкции, не пожалею ли я об этом впоследствии?
Так или иначе, именно в этом последнем трактире я планировала остановиться на ночь – а в итоге пришлось торопливо скидывать вещи в дорожную сумку и отправляться вон. Побродив пару часов по пустынным улицам, я плюнула на высокие этические принципы менталистов и уже вскоре располагалась в каморке какой-то страдающей от бессонницы старушки. Уснуть было сложно, и я телепатически притянула к себе злосчастный конверт, принявшись разглядывать магическую дорогую бумагу, изящные завитушки на кончиках написанных фиолетовыми чернилами букв, принюхалась к едва уловимому аромату дорогого бренди с нотками приторно-сладкой патоки, на удивление крепко пропитавшему бумагу и не развеявшегося с годами. После чего отложила свой входной билет в новую жизнь и обхватила руками подушку, уставившись в потолок, заснув только на рассвете, зябко ёжась под слишком тонким стёганым одеялом.
