шаг влево, шаг вправо.

      дан подскакивает с кровати резко, то ли от кошмара, который совсем не запомнился, то ли от крупных капель дождя, бьющихся об окно. по привычке мужчина ощупывает место рядом и облегченно выдыхает, отмечая марка рядом с собой. данай поднимается и покидает кровать, касаясь голыми ступнями холодного кафельного пола. он быстро пересекает комнату и выходит на балкон, накидывая на тонкую футболку джинсовку. сигарета в руках материализуется как-то совсем во время, хоть и неожиданно — обычно он не глушил переживания никотином.       с момента последних событий прошло около трех недель: дан прячется с марком в совершенно неприглядном доме в северной провинции. нати помог раздобыть на дядю марка компромат и теперь тот вынужден скрываться не только от правоохранительных органов, но и от коллег даная, которые выполняют условия контракта перед семьей марка. к слову, родители мальчишки до сих пор не выходили на связь и всем было ясно, откуда ветер дует и почему дядя был так уверен в том, что через два месяца получит нужные активы компании. сомневаться в гибели четы не приходится. он явно планировал, что их найдут когда-то, но остается лишь гадать, где они могут быть. марка, конечно, в эти догадки не посвящали и оберегали от лишних разговоров. хотя никто не решался узнать, что у самого мальчишки на уме, он явно не был дураком.       юридически марк не может ничего до установленного срока с пропажи родителей, у него нет никаких прав в компании и окажись он сейчас на публике, его сместят многочисленные партнеры родителей или люди дяди. нужно продержаться всего месяц или до новостей о найденных родителях: живых или мертвых.       дан тем временем сходил с ума не только от нервного напряжения, но и от тоски, пробирающей до самых костей. он до сих пор не знает, где йок, хотя ви при единственном телефонном разговоре обмолвился, что тот ушел из банды и выглядел при этом совершенно здоровым. какие изменения произошли в голове парня за считанные дни — остается загадкой. дану даже не столько хочется разговаривать на эту тему, сколько просто обнять свою мартышку и услышать его смех хотя бы еще один раз.       как оказалось, йок был единственной настоящей любовью дана. если так подумать, из всех людей в жизни дана был прав только главный врач в военном госпитале. однажды он сказал, вроде, невзначай, что настоящая любовь не имеет одностороннего характера. данай только сейчас осознавал, что был слишком очевиден для других людей в своей привязанности к нати в то тяжелое время, когда тот не пылал взаимностью.       можно вечность жалеть себя, вспоминая прошлые неудавшиеся отношения, рассматривать их как болезненный опыт и причину душевных страданий, мня себя героиней мыльной драмы, однако это ожидаемо ни к чему не приводит. данай привык жить в сожалениях, скрывающихся под стальной маской безразличия, поэтому он даже не уверен, что окажись йок рядом он поступил бы правильно. возможно, им обоим нужно время.       минуты самобичевания прекращаются в момент ощутимой вибрации в кармане пижамных штанов. на экране красовалось имя арма, а руки почему-то начали выдавать волнение дрожью еще до принятого вызова.       — мы их нашли… — тяжелый тон коллеги не предвещал ничего хорошего, у дана быстрее забилось сердце. — скажи ему сам, не думаю, что кто-то еще способен донести до него это с минимальными потерями.       дан не окуривая сигарету, выбрасывает окурок в маленькую урну и уверено ищет нужный номер в телефонной книге.       — за тобой заедут, приедешь к нам?       — все херово?                            на похоронах марк почти не выдавал никаких эмоций, ходил как приклеенный к ви и совершенно не реагировал на соболезнования, льющиеся со всех сторон. вероятно, он чувствовал множество лицемерия и поддельной горечи в чужих словах. уже три дня дан растерянно наблюдает за трансформацией марка, который вмиг повзрослел, будто ждал этого момента. было довольно очевидно, что парень отнюдь не был глупым или наивным. вернее, теперь это стало более, чем очевидным.       дану казалось, что он видел йока среди десятка совершенно незнакомых даже марку людей. однако было совсем лишним бегать за мыльным образом любовника при таких условиях. дан следил за передвижениями марка и ви, постоянно дергая наушник в ухе, отчего-то нервничая. обычно гарнитура поти не ощущалась и не раздражала, но сегодня ее хотелось ни то просто снять, ни то растоптать от злости, природа которой была смутно ясна. дядю марка все еще ищут, неудивительно, что он заработал свое состояние с такими-то навыками и связями. единственное, чего боится дан так это того, что тот не оставит в покое марка и будет действовать жестче. ведь он является вторым наследником после парня. только в этот раз обманными подписями дело не закончится.       все сомнения и тревоги даная подтвердились, когда посреди церемонии заметно упал один из телохранителей марка, стоявший совсем рядом с ним. у дана не было время шокироваться смертью товарища, он подбежал к мраку и, накрыв того собой, увел к машине. сначала им показалось, что это было предупреждение, однако из-за паники на месте погребения и суматохи, дан не заметил, как в соседнюю машину сел кто-то совершенно подозрительный. их выследили по жучку, это стало ясно слишком поздно. всего через полчаса после прибытия в тайное убежище по окнам начали барабанить чужие снаряды.       охранников в доме было достаточно для охраны, но не достаточно для отпора противнику. дан успел вызвать подмогу до того, как его разум затуманился и он как обезумевший начал палить из пистолета. вспоминая об этом позже он подчеркнул, почему не стоит привязываться к клиентам. он не было рассудительным телохранителем, оставив марк одного и кровожадно расправляясь с теми, кто мог причинить ему боль. будто старший брат, безмерно любящий младшего, он продолжал, не чувствуя боль простреленного предплечья и простреленного уха. на тот момент так было правильно.                            вспоминая тот год сейчас, спустя пять лет, дан ощущает странную пустоту внутри, будто ему все еще чего-то не хватает в этом, казалось бы, сложенном пазле. нашел ли он йока? было бы странно, не появись этот странный прилипчивый человек в жизни даная вновь.       йок изменился и стал тем, кого дан в нем не видел никогда — обычным человеком. это явно не было истинным лицом парня, однако у жизни на его судьбу были свои планы и йок безукоризненно следовал им. однажды они встретились на очередную годовщину смерти отца парня. дан не мог отпустить обещания данное мальчишке с горящими глазами. они вместе пустили фонари и тогда йок смотрел на дана так, будто того здесь быть не должно, будто он не вписывается в идеальный уклад выверенной жизни йока.       — я благодарен нати. — на вопросительно выгнувшиеся брови старшего йок пожал плечами и наклонил голову к правому плечу, легко улыбаясь. — теперь я точно знаю, какой не хочу видеть свою жизнь. ты всегда влюбляешься в отбросов? — дан не признавался йоку в чувствах ни разу, но за последние месяцы он слишком часто «случайно» сталкивался с ним везде. не догадаться было довольно сложно.       дан сейчас понимает, что должен был сказать, что влюбился в йока именно потому, что тот был ни капли не похож на нати, на самом деле. сравнивая их слишком часто, соотнося характеры и наделяя их общими чертами, дан не учел главного — йок был, а нати лишь казался и не был настоящим ни одной секунды своей пустой жизни.       жизнь даная не изменилась за исключением того, что каждое свободное воскресенье он ездил на еженедельные открытые чтения книг марка. уже взрослый молодой человек был погружен в работу, раздал родительское дело в надежные руки и почти не выходил из дома, укутавшись в комфорт одиночества. ожидаемо, с ветреным и абсолютно свободолюбивым ви у него ничего не получилось, и они расстались спустя два месяца изматывающих обоих отношений. сейчас в жизни дана есть только марк, а в жизни марк — только дан. и не сказать, что им плохо, однако отчего-то пустота внутри с каждым днем становится все более темной.