шаг влево, шаг вправо.

      дан ошалело смотрит на человека, стоящего по ту сторону дороги и отмечает отвратительную странность. уши заложены, из-за чего даже звонкий голос марка, кричащего прямо на ухо, не слышен совсем, а вот шум в голове громок, словно колокол. такое бывало раньше, когда рядом подрывался снаряд, и дан следил взглядом за летящими конечностями товарищей. он был будто оглушен для всего мира, но только не для мерзкого звона внутри черепной коробки. сейчас его пугает то, как быстро потерял хваленное самообладание, стоило опасности оказаться прямо перед ним.       выходя из транса, в котором находился по ощущениям часа три, а на деле всего минуту, дан хватает марка за руку и заводит за спину, наблюдая, как знакомый силуэт скрывается в темноте улицы.       — выстрелили из дома напротив, там никто не живет, хозяева уехали в австралию. не думаю, что он все еще там, но мы сходим на разведку. — арм сжимает плечо дана и приближается к уху, снижая шум. — чего с мальчишкой делать? здесь нельзя оставаться.                     дан знал, что в случае особой опасности, дядя марка может принять его у себя. однако именно сегодня он не брал трубку телефона, и дан даже почувствовал легкое облегчение. изначально марк не мог жить у родственника, так как тот мотался между странами, да и нахождения двух объектов слежки рядом — слишком опасно. по разговорам взрослый член семьи искренне боялся за племянника, потому оставил координаты своей секретной квартиры с просьбой никому о ней не рассказывать.                     дан на это только кивнул и сжал руку марка сильнее. чувство тревоги, которое, казалось бы, должно исчезнуть, нарастало с каждой секундой, перекрывая доступ кислороду. дан чувствовал, что стоит наплевать на устав. он не мог объяснить природу этого ощущения, но обычно оно его не подводит. марк жмется к старшему, все еще дрожа от страха. очевидно, целью этого акта было не убийство. мальчишка не станет жертвой настолько бесполезного преступления, ведь может стать ядерным оружием в плохих руках.               от: нати       что бы ты там себе не придумал, все не так. хочешь узнать, где твой йок? кому: нати       во что ты играешь?                     дан сжимает руль, вспоминая тираду нати в сообщениях. раньше тот был более осторожен в обмене каких-либо подробностей своей жизни посредством мессенджеров. видимо, он действительно находится под прицелом и пользуется последним шансом.       марк, лежащий на сидении, дрожит от холода, что не укрывается от дана, нервозно поглядывающего в зеркало заднего вида. мужчина придерживает руль одной рукой, а второй пытается стянуть с себя потасканный бомбер — одну их немногих повседневных вещей в своем скудном гардеробе.       — накройся, мы скоро приедем.       — почему так холодно, пи? — дан совершенно не был уверен в природе такой температуры, ведь с него самого стекал пот. как на зло в машине одного из коллег не работал климат-контроль и даже печку включить было сравни логарифмам, в которых прилежный ученик данай разбирался исключительно в секунды сложных контрольных десять лет назад.       — потерпи немного.       — мы же не едем к дяде? — марк спрашивает вкрадчиво, но не кажется, что он напуган или обеспокоен перестроенным маршрутом.       — ты прав, марк.       — хорошо, я верю тебе. — дан вздрагивает от тихого голоса парня, что стал для него чем-то большим, чем клиентским ребенком. он уже не уверен, что сможет оборвать связи по окончании задания.                            — ты веришь в перерождение, дан? — йок вытянул свои непозволительно длинные ноги в открытое окно машины и курил свои невозможно приторные сигареты.       дан привык к тому, что мальчишка периодами обращается к нему без условностей и заводит разговоры на абсолютно бредовые и не имеющие смысла темы.       — нет.       — где же твое воображение? где полет фантазии? и вообще, ты можешь хоть иногда выдавливать из себя больше двух слов?       — я разговариваю с тобой, йок.       — да, бывает, но мы же проводим вместе больше тех трех минут, в которые ты позволяешь мне наслаждаться твоим красноречием.       — чего ты хочешь, мартышка?       — иу, хен, звучит очень скучно… — йок кривится и чуть поднимается, чтобы выбросить окурок из машины. дан закатывает глаза, чувствуя приступ легкого раздражения — йок снова пересмотрел свою корейскую чепуху.       дан смотрит на него сверху вниз и чувствует первый укол нежности за этот вечер. йок снова что-то шепчет. дан отметил во вторую встречу — йок разговаривает с собой моментами. пытается ли он таким образом высказать всю кашу, которая варится в его голове или просто уходит от одиночества — дан не считал честным копаться в его жизни.       йок крутит головой, лежа на чужих бедрах и прикрывает глаза. признаться, дан понимает его в такие минуты. он тоже невероятно зависим от уюта, получаемого во время их встреч.       — а я верю, — йок тихо проговаривает, все еще не открывая глаз, — иногда представляю, что в следующей жизни встречу тебя где-то в парке, гуляющего с собакой.       — я не люблю собак. — дан не может сдержать улыбку, откидываясь на подголовник.       — не будь занудой. так вот! твой пес снес бы меня с ног, а ты в качестве извинений повел бы меня на свидание. и не душни, пожалуйста, в моей истории мы сразу родились геями, и оба оказались во вкусе друг друга. потом мы завели еще двух кошечек и умерли в один день. звучит достойно, да? — йок будто разговаривает с даном, но кажется, что уже с собой. — скукота… все-таки даже в следующей жизни мы оба окажемся в каком-то дерьме.       — ты бы поджег дом чиновника, а я бы, будучи оборотнем в погонах, разрисовывал его стены остросоциальными граффити. потом ты бы шатался за мной по всему городу, пытаясь нарваться на мое разъяренное альтер-эго.       — да, так звучит прикольнее. это в нашем стиле.                            квартира дана однозначно не была самым безопасным местом для марка, но так ему было спокойнее, чем везти того к сомнительному родственнику, который путался в показаниях. данай общался с ним несколько раз и каждый этот раз дядя марка говорил несвязную чепуху между делом, выдавая нервозность.       — можно спать с тобой?       — нужно.                     бабушка марка была отправлена к дальним родственникам, а дом все еще охраняли некоторые из коллег дана.       дан уложил парня и долго разговаривал с ним о своем прошлом, пока тот не уснул, чувствуя себя в относительной безопасности. дан так и не смог предаться беззаботному сну, все его мысли возвращались к йоку и тому, что сказал нати.       дядя марка вышел на связь из другой страны ближе к утру, он был более нервозным, чем обычно. дан не сказал о своем размещении и сослался на один из домов своего босса, который принял правила игры дана. тот всегда доверял чутью своего лучшего работника.                      от: нати       я давно работаю на его дядьку, он каждый раз меня и вытаскивает раньше срока, платит залоги за мою верную службу       можешь меня осуждать, я понимаю, но он многое для меня сделал       мне как бы насрать было на его махинации, пока они не коснулись тебя       я знаю, ты меня простить не сможешь за прошлое, да и не заслуживаю       с йоком твоим все хорошо, мы случайно встретились и разговорились. он болтливый до ужаса, я его у себя и укрыл, знал, что ненадолго       ты уже заплатил выкуп и отвалил копам деньжат за прекращение слежки       йок ушел от меня в обед. странный мальчишка все-таки, так довериться бывшему предмета воздыхания, совсем отчаянный       мы с ним так похожи, правда?               кому: нати       так что с дядей марка?               от: нати       это не он подстроил, а я, чтобы у вас был повод уехать       спрячь мальчишку так, чтобы он его не нашел       он планировал замутить похищение через два месяца, тогда в юридическую силу вступит подпись мальчишки в случае пропажи родителей       там мутная схема с их общим бизнесом                     кому: нати       где родители марка?               от: нати       в этом я тебе не помощник       не спросишь, где твой ненаглядный? может, он мне сказал       точно, тебе же плевать               кому: нати       он был в порядке?               от: нати       я бы не любил такой черствый кусок бревна               кому: нати       ты и не любил                     дан гипнотизирует телефон. йок уже день не дает о себе знать, но тревоги больше нет.