и орехами

［никаких развлечений］

Мой Ромочка ждал меня

Один во вселенной мёрз

Но я не спасу

Я же не существую

Мой мальчик, не надо слез

— чан, ты провалил экзамен по физике. — чонин жёстко посмотрел из-под полуприкрытых, уставших глаз. спал от силы часа четыре. — снова… чан слышал эту фразу тысячный раз подряд. плевать. вид в окне был интереснее. две галки дрались за коробку из-под сока, и выделить фаворита было сложновато. — хотя бы сделай вид, что тебе интересно. — староста закончил делать пометки в журнале и грузно опустился на парту. нести бремя ответственности за двадцатилетних математиков, являясь самым младшим из них. — мне очень интересно. — бан прикрыл зевок рукой, оторвавшись от окна и взглянув на собеседника. — я обещаю исправить, честно. — лучик солнца попал ему в глаза и тот зажмурился, улыбнувшись. — ты говоришь так пятый раз. — немного надулся чонин и, положив голову на руки, уснул.

***

солнце припекало, в самой светлой одежде становилось жарко. пригорок и наличие воды в близжайших метрах не охлаждали. становилось еще жарче. старые качели поскрипывали. была вероятность того, что они обвалятся. фигурка на них забралась с ногами и кусала рожок. фисташковый. он не любил такое, но выбора, как такогого, не было. хотелось бы смородиновое. — меня в детстве домогались. — чонин не обращая внимания на только что произннесенные собой слова, продолжил вгрызаться в пломбир. терпимо. — несколько раз. чан многозначительно промолчал. вежливый. — говорили, что если я не буду учиться, то это не прекратится. — он усмехнулся, и его глазки потускнели. — и я учился. и это прекратилось. не приятно. до сих пор чувствую их… — поежился, — руки. — у… — чан покачнулся вперед и покрепче сжал ноги на турнике. опять замолчал. тишина была приятной. только качели скрипят, опять же. — а меня чуть ножом не закололи. — засмеялся висящий. — родной дядя. отвратительно, но мужик хороший сейчас. в тюрьме. какая-то странная птица пролетела, чье название никому гадать не хотелось. — о… — что-то странное между испугом и пониманием. мороженое закончилось и пришлось обхватить колени руками. — я могу тебя обнять. — да. чан перекувыркнулся и оказался на земле. заключил в обьятья чонина. стало жарче, но этот жар приятный. — как ты думаешь, нас прокляли родители, или умирающий родственник? — куда-то в шею, очень смазано и нелепо касаясь губами (случайно, честно) — родственник. умирающий. у меня это дед. не помню почему, но его сил бы точно хватило. — чан глупо захихикал. родной. — о, значит меня мать. она хотела девочку. — чонин тоже захихикал. хихикать вместе гораздо смешнее. — и что делать? — глупый вопрос, ответ итак знаем. — клин клином. ты ведь поможешь? да. — в один голос, в одной тональности, друг другу. — клянусь, что твое проклятье разделю с собой. — чан вытащил руку и вытянул мизинчик. — клянусь, что твое проклятье разделю с собой. — чонин вытащил руку и схватился за мизинчик. потряс. — верю. чуть позже скрепим его бусами из вишневых косточек — и орехами! — и орехами. тишина. умиротворенная и родная. дыхания ровные и в унисон. чонин открывает глаза, сияет. — давай завтра пойдём вместе? за руку. — просит. — гулять? — чан удивляется, но надеется. — учиться. — улыбается. и чан тоже. это «да»