Последний горящий уличный фонарь

* Утро понедельника * За окном дует сильный ветер, через щёлку слабо прикрытых штор, просачивается до боли красивый и яркий лунный свет, в комнате стоит мертвая тишина. Первым, нарушает покой, экран телефона, который осветил все постеры на стене, разбросанные по комнате бутылки какого-то алкоголя, ещё не потушенные в банке из-под рыбы сигареты и фантики от любимых конфет. * 7:30 * Утро понедельника, за окном ещё темно, ветер продувает из форточки на растрёпанные волосы крепко спящего Джисона. Занятия должны начаться через 30 минут, но разве они кого то интересует? В этой квартире точно — нет. Свет телефона слишком яркий, это и будит Джисона. Немного привстав с кровати, свесив ноги, и наступив на граммофонные пластины, Джисон проводит руками по волосам, взъерошивает их, и громко зевая, смотрит на время: 7:50. Тот самый день когда он сново с новыми силами вернется в школу, после смерти единственного друга. Джисон поднимается с кровати и идёт на темную кухню выпить стакан холодный воды, наверное такой же холодной как сердце Джисона, он давно уже не чувствует ни жалости, ни боли, но знает точно, после вчерашнего выпитого алкоголя, голово безумно раскалывается, будто бы сейчас взорвется, а мозг вытечет. Через пакеты, фантики, бутылки, и прочий мусор, кое как добираясь до задымленной кухни и не замечая, как всегда там матери, проходит дальше к стаканам, ещё не успев набрать грязной воды из-под крана и освежить горло, замечает что-то прямоугольное, накрытое белым, в некоторых местах дырками, полотенцем. Подойдя ближе, и держа в руках пустой стакан, он аккуратно стягивает полотенце. Фоторамка, а в ней фотография покойного друга. Стакан вылетает из руки и в дребезги разлетается по кухни, добавляя к остальному мусору, еще и стекло. В глазах и разуме Джисона сново вспоминаются те страшные фрагменты в его жизни, наворачиваются слезы, он ещё не умер? Самое время что бы выброситься из окна, и не куда не идти, самое время опять заснуть, и не испытывать эти ужасные чувства, самое время просто жить как все, но к большому сожалению, это не возможно. Нет, Джисон, сам мог убить кого угодно или издеваться играя ножом, не проронив ни слизинки, но это был единственный, по настоящему близкий человек для него. Он думал что избавился от его фотографии, но ошибся, тем самым причинив себе боль вновь. Судьба которая выбрала Джисона, это с самого рождения лишиться поддержки, любви, внимания, заботы матери, увидеть собственными, будто кофеные разводы на задымившимся окурками столе глазами, смерть отца и сестры. Запомнить тот момент как он недавно стоял на похоронах друга, который скончался от передоза наркотиков, Джисон близко не понимал, где он их достал, максимум что они делали это накуривались и напивались в стельку, а теперь и его чертов друг, бросил его. Бросил и не участвует в ебаной игре с жизнью. Он оставил Джисона одного, одного, в этой грязи, и блевотине. Джисону 17 лет — его участь, быть не как все, однажды он перерезал горло котенку по пьяне, после этого его забрали в участок, он просидел в изоляторе 12 дней, не кто не стал заступаться за него, да и не кому. Затем избил мальчишку лет 14, при этом порезав ему пол руки, раскрамсал как на салат, и сново просидел в изоляторе, но эти происшествия не как не задели его, ведь, он хулиган, на которого все родители показывают пальцем и говорят не водиться с ним, он… как блядский мусор, который выкинули под подъезд. Мать, которой до него нет дела, тому пример. Он безвылазно сидит в своей комнате, играя в приставку, нехватка заботы и внимания сделали его таким, а ведь он мог быть обычным ребенком… Немного придя в себя и вытерев накопившиеся слезы, Джисон выбегает из кухни и вбегает обратно в свою забитую мусором комнату, хотя ее сложно было назвать просто комната. Пасмурная тень ночного неба спадает, давая солнечным лучам протиснуться в этом поистине страшном мире. Выходить обратно Джисон не спешит, он открывает шкаф, и на него с сильным грохотом падает коробка, ударяя по голове, а затем по ноге — ТВОЮ МАТЬ! — молниеносный крик боли. Коробка старая, разваленная, ещё бы чуть-чуть и точно развалилась бы, Джисон аккуратно поднимает ее и рассматривает, откуда она? Может украл? А может матери. Открывает, шок приходи не сразу, только после тщательного осмотра, прогоняет мысли про себя, зачем он вообще блять сегодня проснулся. В коробке красовался красивый, винтажный, синий пиджак, украшен бархатными вставками в районе локтей, и красивой розой в верхушке кармана. Перед смертью, отец Джисона подарил ему эту коробку, на день рождения, этот день Джисон помнил бы ещё долго если бы тогда сильно не набухался. вырвав чёртову коробку он кинул ее в шкаф. Неужели это был предсмертный подарок, или он хотел что бы Джисон пришел его так хоронить? В голове не укладывалось, нахуя ему этот чертов пиджак, в голове были одни маты и затуманенный мозг, в голове уже было слишком много воспоминаний о том дне, крови, слез, алкоголя, наркотиком, сигарет, в голове было одно желание, разрезать, сжечь и выкинуть это ебаный пиджак, но рука не поднимется, это единственная вещь которая у него есть в память. Отец, это 2 человек в жизни Джисона, он лучше чем мать, но хуже чем его друг, когда его отец проиграл в казино все что мог, он просто подсел на наркоту, и не смог остановиться, сестру сбила машина, когда та перебигала дорогу. Простояв в ступоре ещё несколько минут, Джисон наконец приходит в себя, сново смотрит на время, и быстро собираясь, что бы классный руководитель как обычно не звонил, и не жаловался его матери на его вечные опоздания и прогулы, отношения у них и так напряжённые, а идти Джисону не куда. Ему не чего не остаётся как просто взять куртку и выйти с дома, громко хлопнув дверью. Весна, наверное самое прекрасное время года, везде доносится свежий запах вишни и сирени, ветер окутывает прохладой, давая вздохнуть как можно больше свежего воздуха, и не думать о завтрашнем дне. Но когда ты Джисон, ты не можешь не думать, вдруг завтра опять кто-то умрет по его вине, вдруг он завтра опять напьется и перережит кому нибудь горло, кто знает, вдруг… — Как же я заебался. — тихо почти про себя проговорил он. — Почему я, почему именно я? — с этими словами, он ели как дошел до школы. Зайдя во внутрь, сразу же встретив классного руководителя, и закатив глаза, на вечные ругательства, Джисон рванул с места и побежал в класс. — Куда собрался, я ещё не закончит, Хан Джисон, я сказал сюда, мелкий сопляк! Обыкновенная рутина, опять убегает, но долго будет стоять и не зайдет в класс, опять позвонят его матери, опять все соседи услышат их руганья и будут показывать пальцем, Джисон бежал, и даже не думал об этом, он просто бежал с закрытыми глазами, от страха и от правды. Завернув в школьный корридор младших классов, он перевел дыхание, и было уже собирался уходить, его одернул незнакомый голос. — Блять смотри куда бежишь, идиот.  собирая разбросанные учебники по полу, сказал юноша Джисон и не заметил как не нароком зацепил его. — Сам блять виноват, нечего здесь стоять. — Да ты я смотрю, ахуел, поднимай! Юноша, достаточно высокого роста, в обтягивающих кожаных штанах, тяжёлых ботинках, с закатными школьной рубашки рукавами, на запястьях виднеются шрамы, его глаза как черный, горький шоколад, с резким и холодным взглядом, а волосы еле расчесанные, фиолетовые. — Ты плохо слышишь? Сученых, я сказал живо поднимай! он схватил Джисона за воротник и так мятой рубашки, и кинул на землю — До тебя я смотрю, плохо доходит. Джисон не ожидая такой силы, сильно ударился и разбил нос, по алым губам стекала крови, а из кармана куртки торчал нож, Джисон мельком посмотрел на него и тут же получил сильный удар в голову. — Даже не думай — присев на корточки и схватив его за волосы Джисона, приподнял его лицо, и кинул удивленный взгляд. Обычно когда он издевался над другими школьниками, те плакали и умоляли отпустить, его, а затем бегали как собачки, выполняет все его требования. Джисон попытался встать, сил не было, удар по голове пришелся очень сильный, обычно Джисон избивал. — Что тебе блять надо? Поднять твои ебаные учебники? Да я лучше здесь умру, понял! Минхо загадочно посмотрел, с ухмылкой, отпустил волосы, собрав учебники с пола, привстал, посмотрев ещё минуты две, просто удалился. Прозвинел звонок, учебный день почти заканчивался, а Джисон только пришел в класс, весь избитый, уже с засохшей кровью и растрёпанными волосами. Его встретила учительница ошарашенная видом своего ученика — Где ты был? Почему ты весь избитый, немедленно идти в мед пункт, я сейчас же звоню твоему классному руководителю. — Не надо. — грубо, но четко, безрассудно, но настойчиво произнес Джисон, и сел на свое место. Учитель продолжила вести урок. Вечер, сверчки уже начали исполнять свои сонаты, ветра нет, но есть луна, единственный источник света, в этом темном гнилом переулке. Джисон неспеша идёт, то ли домой, то ли в ад, разница небольшая, несмытая кровь стянула губы, ноги как ватные, идти сложно. В переулке воняет канализацией и трупом, не видно не единой живой души, не одной машины, не одного яркого в ночной тьме окна, со светом. — Блять как же болит, сука, нужно было сразу достать нож, конченый уебок, кто он такой? Подходя к дому он замечает знакомый, сложно сказать, но… родной силуэт женщины, его мать. Джисон сначало неспеша подходит, затем, замечая белый порошок в руках. Останавливаться. Этот кошмар опять повторяется, сначала отец, потом друг, кто дальше? Мать? Нет ему все равно на нее, он давно не считаем ее близким человеком, у него не кого нет, есть только его мысли и проблемы. Долго стоять и смотреть на этот ужас, он не собирается, поэтому быстро, как позволяют ноги уходит, глаза мокнут сам собой, он ведь ещё ребенок…