Свобода сердец или любовь на великих раздольях

К непроглядной тьме глаза привыкали в два раза дольше. Эта ночь выдалась слишком чёрной и тихой. Ни ветра, ни жары, ни птиц. Даже стук копыт Венто не слышался. Антон уселся на деревянные ступеньки, зарываясь ладонями в пшеничные пряди волос. Левая нога дёргалась в нервном тике, хотя явных причин для волнения не было. Спать хотелось и не хотелось одновременно. Организм устал, но мозг отказывается смотреть на очередное сновидение, поэтому ему не остается ничего, кроме как успокаивать себя свежим воздухом. Судя по тишине всё вполне нормально. Жеребец не носится как угорелый и не издаёт пугающее ржание, которое послышалось Шасту пару минут назад. Честно говоря, он всё списал на сонливость. Померещилось. Костлявая задница ездила по крыльцу, не находя удобного положения. Несмотря на спокойствие вокруг — внутри его ни капли. Что-то необъяснимое тревожило сознание. Парень пытался глубоко медленно дышать, болезненно оттягивал волосы на затылке и нервно кусал губы. Ни одно из действий не помогло выгнать осевшие на подкорке пылью переживания. Венто беспокоить не хотелось. Во-первых, заметно, что животное крайне восприимчив к эмоциональному состоянию Антона. Во-вторых, это чудо-юдо сейчас поднимет такого шума, что разбудит всех в радиусе ста километров, как минимум. Раз с этим четвероногим не сложилось, значит нужно идти к другим — таким же. Тоха собрал свои кости и потащил их в сторону конюшни. С каждым шагом тело покрывалось мерзким ощущением чего-то нехорошего. Пальцы непроизвольно дёргались, голова резко опустела, а ноги тянуло обратно. Только вот Антон не из тех, кто отступает. По крайней мере стал таким с недавних пор. Подтверждение тому, что его чуйка более чем превосходна появилось ещё у входа. Дверь неплотно закрыта. Паша никогда не оставляет лошадей вот так. Всегда, абсолютно всегда, проверяет двери и только тогда отправляется в дом со спокойной душой. Первая мысль — воры. Украсть лошадь из конюшни, не обратив внимание на Венто — странно. Даже глупо. Хотя, глупый тут по всей видимости — Шастун. Ему не померещилось. Кто-то хотел увести вороного скакуна, только попытка не была успешной, поэтому решили довольствоваться малым. Зачем звать на помощь? Зачем включать мозг? Антон и так хорошо справится. Он проскальзывает в щель двери, не переставая думать о плюсах собственной худобы, и ныряет в каморку по правую сторону от него. Главное не запутаться в поводьях и не свалится, как в прошлый раз. Из-за отсутствия света остаться незамеченным было проще, чем кажется. Да и плотное чёрное полотно ночи сыграло на руку. По началу парень ничего не слышит. Нет телодвижений. Лишь лошади мирно сопят. Видимо Шаст параноик. Придумал себе невесть что, а теперь ночного ниндзя изображает. Дожился. Антон делает первый маленький шажок в сторону выхода, как мирную обстановку лошадиного сна разрезает шепот. Всё было бы замечательно, но голос слишком знакомый. Этот немного слащавый бархатистый тон Шастун давно успел спрятать на дальних полочках в своей голове. Арсений хотел украсть лошадь. Одна мысль способна развалить столько всего внутри тебя, что страшно дышать. Не то чтобы они крепкие друзья, но парень доверился. Пустил проходимца в дом. Помог во лжи перед другими, прикрывая бесстыжую задницу. А этот человек отплачивает за добро таким поступком. Не больно, но колется разочарованием. Так неприятно, будто бы вас кинули на еловые ветви отдохнуть. Каждая прожитая секунда с мыслью об этом подогревала бомбёжку внутри Антона сильнее и сильнее. В какой-то момент терпение лопается, высокая фигура вылетает из каморки и резко включает свет. Очевидное — Арсений держит Орлеана за хохолку и, судя по ноге на тюке, собирается запрыгнуть тому на спину, дабы свалить в прошедший закат. Выбрал ещё и любимчика Воли. Чувство проёба крепко держало ангела на правом плече Антона в заложниках, давая бразды правления соседу на левой стороне. — Сука. — тихий мат молниеносно настиг замершего Арса в одном положении. — Как ты мог? Я, блять помог тебе, пустил в свой дом, а ты решил спиздить его. — подбородок качнулся в сторону спокойно стоявшего Орлеана, что тоже казалось странным. Чужака в Попове конь не ощущал. — Антон, пожалуйста, я бы не посмел. — начал было Арсений. Теперь ему придётся объяснять всё, причём говорить правду и только правду. Как в суде. — Что не посмел? Очень даже смеешь. Даже холку не отпустил. — гнев расползался по лицу юноши бледным окрасом. Кадык нервно дёргался, а кулаки сжимались до белых точек на костяшках. Хотелось врезать. — Не вздумай говорить, что изначально ты был у Венто. — прорычал Шаст, буквально наседая взглядом на голубые глаза. Врать не выйдет. — Был. — прошептал Попов под нос и скрыл виноватый взгляд. Хотелось врезать до этого момента, потому что кулак с парой металлических колец смачно проехался по идеальной коже Арсения. Парень зашипел, отдёрнул руку и отошёл на пару шагов назад. Неожиданно даже для него. Глаза Антона разбегались в разные стороны. С одной стороны испуганный конь, который заметался по деннику, как кролик. С другой — Арс с алыми дорожками крови под губой, лежит на тюке сена, осторожно трогая свежую рану пальцами. — Заслужено. — кинул Попов и выпрямил спину, оставаясь сидеть на жопе ровно. Второго такого сюрприза не хотелось. — Я не буду врать, я хотел. — голос немного успокоился. С кулаком слетел весь пыл. Шастун теперь мялся у входа в загон, словно школьник на первой линейке, и не знал что сказать. Ситуация хоть куда. — Слушай, я бы никогда не стал красть, тем более у вас. Просто там такая ситуация, я не знаю как объяснить. — парень говорил не совсем внятно, периодически скалился от жгучей боли над верхней губой, снова и снова вытирая подступающую кровь. — Я думаю, что не стоит. — Антон говорил грубее, чем думал в собственной голове. Видимо некоторые эмоции всё ещё тлеют. — Я понимаю, что ты не хочешь слушать, но по… — его нагло перебивают и делают уверенный шаг вперёд. Арсений машинально потеснился в угол, хотя остался в расслабленной позиции. — Лимонка. — больше ничего не нужно. В этих семи буквах любое оправдание испуганного напротив человека. — Откуда ты… Хотя, с твоими талантами удивляться не буду. — покрасневшие губы тронула кривая улыбка, которая тут же спала. — Прости, я не подумал сразу и Лимонка это вообще кто? — Антон осторожно подошёл ближе и присел на уголок прессованной трав. — Только не смейся. Лимонка — моя лошадь. — спокойно выдохнул Арс и уставился на точку витающую в пространстве. — Боже, в моей жизни за последнее время появилось чересчур много лошадей. — лёгкий смех. — Орлеан, прости что я так… — вспомнив о невольном свидетеле, Антон поспешил принести извинения. Конь сразу одобряюще фыркнул, занимаясь своими делами. — Она для меня очень много значит. — Арсений снова поник. Ведь Лимонка его верная спутница уже несколько лет. Это не просто животное или друг — семья. — Я догадался. Судя по всему, толк в связи с лошадью — это моё. — оба просто сидели, облокотив спину на твёрдую поверхность дерева. В конюшне комфортно, эмоции устаканились окончательно. Антон подогнул одну ногу к себе, поддерживая колено замком из пальцев. Вот они прелести жизнь за пределами бетонных стен. — Это точно. — никто не спешил вдаваться в подробности. Антону хватило одного слова, Арсений никак не мог решиться на сложный, к тому же бесконечно долгий разговор. — Тебе не нужно сейчас рассказывать весь жизненный путь, Арс. Я верю, не знаю как объяснить, но я верю. Просто обещай, что не будешь действовать в одиночку. — Антон говорил тихо, практически шепотом, но каждое слово чётко доносились к нужному человеку. — Спасибо. — снова ухмылка. Её не видно в темноте сегодняшней ночи, но Шастун уверен, что ему не показалось. Арс по кошачьи усмехался. — Будешь отрабатывать. — кинул шутейку Тоха, не подумав о двойном дне фразы. — Натурой? — потянул рядом сидящий Арс. Хорошо, что тьма скрывает неловкость на его лице. — Дурак. — лёгкий толчок в плечо и по конюшне разливаются два громких хохота. Какая шутка, вот умора. — Ладно, если серьёзно? — Арсений собрался первым, хотя сдерживать приступ смеха было нелегко. — Научишь верхом ездить. — выдохнул Шаст, поправляя упавшие на лоб кучери. — Шаст, только перестань говорить такие двусмысленные вещи. И тогда всё что угодно. — Арс поднялся с насиженного места, слегка потянулся, качаясь в разные стороны и подал руку Антону. — Ты обещал Серёже спать в доме. — А ты обещаешь мне без самодеятельности. — совершенно не задумываясь, Шастун вложил свою руку в широкую ладонь Попова. Обещание, да и не только оно, скрепилось крепким рукопожатием. — Обещаю. — парень потянул Антона на себя, помогая подняться и они вместе вышли из конюшни. Снова тишина. Парни шли в паре сантиметрах друг от друга. Молчание гармонично вписывалось между Антоном и Арсением, не напрягало, не смущало, просто дополняло сложившуюся картину. Однако на горе тайн далеко они не уедут, поэтому пара глубоких вдохов помогли Арсению собраться с мыслями и выдавить из себя всё то, что годами держалось под заржавевшими замками. — Антон. — М? — парень повернул голову к идущему рядом Арсу, немного отшатываясь в противоположный бок. — Ну. — начинать всегда сложно, где отыскать тот самый момент с которого всё закрутилось? Как изложить всё максимально доступно? Не знает никто, но ночная пора и надёжный человек рядом всегда упрощали задачу. — Про родителей ты знаешь. Не очень хочу ковырять старые раны. А вот про Лимонку расскажу. Не люблю, когда людей разделяет пропасть из секретов и лжи. — Да, расскажи то, к чему готов. — тёплая улыбка в очередной торкает пухлые розовые губы. В первые Антон не требует от человека ничего. Ему не нужна вся правда мира, не нужны тяжёлые разговоры. Внутренних ощущений хватает на доверие. В то же время готовность выслушать и оберегать каждое слово колыхает спокойствие на на его лице. Шастун открывается для других людей, протягивает им руки и отворяет свои внутренние металлические двери. — Спасибо. — голос звучит в тиши ночи совсем негромко, плавный тон и шепот в конце фраз добавляют интимности в их диалог. Тот самый робкий момент начала полноценной дружбы. — Лимонка, она не просто лошадь. Это семья. Когда мне было четырнадцать у нас случилась любовь с первого взгляда, жаль что любовь в нынешнем мире всегда сложно и последствия были далеко не лучшими. Я верил, что справлюсь со всем этим в одиночку, но не вышло. Теперь вынужден докучать вам, потерял единственную поддержку и зашёл в полный тупик… Не знаю, как спасать Лимонку, но знаю, что не могу бросить. Не её. — Во-первых, ты нам не докучаешь. Во-вторых, не знаю какие там последствия, но если любовь настоящая, она пройдёт огонь, воду и медные трубы. В третьих, ты не должен всё делать один. Каждый человек имеет право на помощь. В четвёртых, если ты в тупике, тогда мы поможем выбраться. — Антон перебил рассказ, потому что внутри горела жажда. Молодость требовала приключений, а сердце велело нырнуть в них с головой. Шастун привык доверять себе. — Антон, в тебе столько юношества. — тихо рассмеялся Арсений. Голубые глаза вдруг заполнились светло-голубым, пускай во тьме это не заметно, но благодарность и странная радость заполняла до краёв. Снимала тот груз, висящий, словно камень на шее утопленника. Странный Антон, ничего не знает о нём, не представляет какую проблему нажил на свой тощий зад. Несмотря на неведенье рвётся помочь. Разве такие люди ещё существуют? — Я не хочу ввязывать тебя в свои проблемы, ты представить не можешь во что мы можем впутаться по моей вине. — минусы положительных эмоций в том, что они быстротечны. Такие же свободные, как дикие лошади. Не поймаешь. Не удержишь навсегда, потому что их затмит неприятная реальность. От которой не убежишь вслед за той радостью, которая мелькала секундами ранее. — Значит, представлю завтра, когда ты всё объяснишь по человечески. А сейчас т-с-с-с. — Антон приложил указательный палец к губам и затормозил. За разговорами дорога к дому прошла незаметно. Пару шагов и они окажутся на деревянном крыльце, где разойдутся и никому не скажут, что большая часть ночи в очередной раз прошла не в комнате.

***

Утро было поздним. Ночные приключения, которые уже превратились в некую закономерность, усыпили Тоху до самого обеда. Он лениво повертелся в кровати, поочерёдно вытаскивая ноги из-под одеяла, потянулся к изголовью и замычал, кайфуя от момента. Жгучие лучи солнца вовсю хозяйничали по комнате, нагревая воздух до тридцати градусов. В такой бане особо и не поспишь. Тушить себя в этой кастрюльке не хотелось. Ноги нырнули в просторные тканевые шорты, корпус в развивающуюся светло-жёлтую футболку, а голова красовалась в найденной на кухне старой панаме. Серёжи в комнате не обнаружилось, не удивительно, Паша спуску этому ворчливому парню не даёт. Готовит его к соревнованиями и гоняет по конюшне, как угорелого. Иногда Шастун ликует от того, что является племянником. Родственные связи позволяют периодами отлынивать от ранних подъёмов или работы, которая тому не по душе. На кухне тоже никого. Арсений аккуратно заправил разложенное кресло-кровать и, видимо, таскается по территории, слушая указания Воли. На столе одиноко красуется тарелка с остывшим завтраком. Несмотря на давнее приготовление, он всё такой же вкусный. Никто не перестанет этим летом восхищаться готовкой Павла Алексеевича. Антон с колоссальным удовольствием втоптал в себя сырники с клубничным вареньем и рванул на поиски остальных. Первыми нашлись Серёга с Пашей, нового в их расписании ничего — часами на пролёт гоняют по тренировочной арене. Тоха примостился локтями на ограду возле дяди, карие глаза которого пристально сопровождали все движения Брюлика. Сам конь выглядел восхитительно, Матвиенко тщательно следил за внешним видом. Натирал седло каждое утро, сдувал с белоснежной шерсти мельчайшие пылинки, даже копыта умудрялся подтирать. Не хозяин, а мечта любой лошади. В солнечных лучах снежная шерстка отливала серебром. Глаз не оторвать. Контраст между всадником и его четвероногим другом очень резкий, но в тоже время выглядит складно. Смуглый темноволосый Серёжа и белокурый Брюлик. Инь-Янь в современном мире. Дядя поздоровался коротким кивком, не отвлекаясь от тренерских забот. А Серёга, заприметив друга, быстро махнул рукой и вновь свёл каштановые брови к переносице. Сосредоточенность во всей красе. — А где Арс? — Шасту не хотелось отвлекать мужчину от работы, но стоять в ожидании её завершения тоже нет никакого желания. — Посмотри в конюшне или на грядке. С самого утра весь в работе, кто бы мог подумать. — Паша даже разговаривал на полтона тише, чем обычно. Ни разу не покосился на племянника и только указал рукой в сторону небольшого огородика. Его то Антон решил проверить первым и не прогадал. Клочок земли с давно посаженными овощами находился сзади конюшни. Аккуратно вскопанный квадратик с рядками, будто они начерчены под линейку, не привлекал парня, поскольку рыться в земле такое утомительное дело, что ну его нахер. Кстати, такое отношение — семейное. Павел Алексеевич тоже не фанател от работы с землёй. Всегда нанимал пару бомжеватых алкоголиков, которые за сто рублей и дом новый построят. Люди потерянные, зато работящие. Арсений в данный момент походил на такого. Пашины штаны, отрытые в недрах старых шкафов, были чуть великоваты, поэтому держались на честном слове и тазобедренных костяшках Попова. Футболка разместилась на шее. Завязанный узел рукавов иногда касался земли, когда парень наклонялся слишком низко. Подтянутое крепкое тело взялось светло-коричневым загаром. С каждым движением тяпки, руки и боковые мышцы живота заметно напрягались. Капли пота были немного мутноваты от пыльной работы, а на лбу разводы грязи, видимо от пальцев, которыми утирали надоедливый пот. Арсений смотрелся привлекательно, несмотря на слегка взъерошенный вид. — Арс! — Тоха крикнул издали. Пачкать ноги в сухой земле не охота, поэтому он остался на начале, где расстилалась зелёная трава. Ладонь прислонилась ко лбу ребром. Самой большой ошибкой было не взять на ферму солнцезащитные очки. Арсений выпрямил сложенную чуть ли не пополам спину и обернулся на знакомый голос. Он махнул приветствие рукой и кинул инструмент для работы на землю, выбираясь из надоевшего огорода. — Помочь пришёл или поздороваться? — Попов говорил громко, потому что терпение лопнуло не дойдя до Антона. Ну как не вставить какую-то фразочку с лёгким подъёбом? — Ой, вот это не ко мне. Пришёл забрать тебя из каторги. — Шастун усмехнулся, выставляя руки в боки. — Пошли, хватит спину сжигать. Плечи вон, как жопа у рака варёного. — зелёные быстро пробежались по всему корпусу, явно ставя пункт в голове насчёт сгоревшей спины. — Спасибо, спаситель. — как всегда немного самовлюблённо, с ноткой подкола и некой слащавости. Арс развязал узел и обернулся на края плеч, которые не были прикрыты. И вправду сгорели. — Ладно, пошли. Закончу утром. — Какой трудяга, горжусь! — парень потащил Арсения в дом, по дороге повторяя, что его срочно нужно намазать кремами, сметаной и ещё чем-нибудь для пущей убедительности. Сопротивляться Шасту не хотелось. Приятная забота, не менее приятное внимание и вообще Антон человек хороший. — О, парни. Вы помните что на вас чердак? — по дороге их подловил Паша, который несколько минут назад отпустил замученного Серёгу и готов найти себе новую жертву. Вовремя ему подвернулись эти двоя. — Конечно, как мы могли забыть о таком счастье? — потянул Антон, криво улыбаясь. Ебучий чердак. Там наверняка жарко, пыльно и куча хлама. Работы делать не переделать. — Ну, счастье это или нет, мне без разницы, но советую убрать сегодня. — Воля коварно растянул губы и скрылся за дверьми конюшни. Ещё один работяга, что не день, то находит новое занятие. Почему всем неймется? — Есть сер. — грустно запыхтели щёки племянника, который за локоть тянул Арсения подальше и побыстрее. А то не дай бог придумают ещё какую-то фигню. — Антон, от того, что ты вцепился в мою руку работы меньше не станет. — засмеялся парень. Забавно наблюдать за Тохой, который, как ужаленный, бегает от поручений. — Прости. — он разжал пальцы, сжимавшие кожу Арса всё это время, и чуть отшагнул назад. — Нам ещё учить меня верхом ездить. А вы развели тут рабочий день. — утвердил юноша, закатывая глаза. — Неужели подумал, что я забыл? — Арс чуть выгнул бровь и недовольно покосился в сторону рядом идущего. — Я помню, Антон. Научу. — Сначала нужно обустроить твою новую комнату. — соглашающий кивок и улыбка одним уголком губ. Значит не забыл, можно пока пожить спокойно. Даже появилось вдохновение на уборку. — Вот, а то он мне. — тяжёлый вздох. — В кухне совсем не нравится. Несколько раз чуть не убился. — Серёжа впился маленькими ладонями в бледнокожую ручонку Антона, как в спасательный круг. Он со всех ног бежал, чтобы догнать две эти шпалы, чьи шаги, как его пять. — О, а вот и Серёга! — радостно хлопнул Попов, посматривая за высокую фигуру. В дом зашли втроём. Матвиенко быстренько завалился на разложенное кресло. Арсений присел на табурет, спуская футболку к полу. Антон же шмыгал по шкафчикам в поисках аптечки. Родимая отыскалась в соседней комнате — ванной. Спасибо Пашиному благоразумию, там нашёлся тюбик со смягчающим кремом. Шастун выудил средство из кучи прочего лекарства, которое просто валялось кучей в той коробке и рванул к парням. — Лови. — долговатая светлого цвета херня через пол кухни полетела в сторону Попова. Реакциям этого парня можно позавидовать, баночка приземлилась чётко в левую ладонь, хотя голубые глаза даже на долю секунды не оторвались от пола. — О чем задумался, Арс? — Размышляю над тем, с чего начать твоё обучение. — взгляд из-под лба. Мгновение. В Шастуна летит всё тот же тюбик с кремом, который ловят дрожащими ладонями. — У-у-у, да тут столько работы. Начинать будем с азов. — Я ничего не понимаю, но это ненадолго. Давайте разберёмся с чердаком и тогда уже начнём моё обучение. — Тоха оставил крем на столе, махнув подбородком в сторону лестницы и развернулся на пятках. — Согласен, если не уберём Паша нас там закроет. Я парой ошибок подпортил ему настроенице. — опираясь на колени, Серёга поднялся с кресла и последовал за другом. Не хотелось злить Волю ещё больше. — Как скажете. — пожал плечами Попов, уже придумывая стратегию обучения для Антона. Хотелось совместить приятное с полезным, поэтому он надеялся, что чердак ему в этом поможет.

***

В просторном помещении пахло пылью и сосновым деревом, потому что деревянные балки разместились прямо под крышей, добавляя необычного антуража. Лучи солнца играли на полу в классики, периодически ломаясь о преграды из старого хлама. Посредине гордо красовался старый сервант, который был заполнен различными книгами и прочей макулатурой. По краям были пакеты с одеждой и не то шторами, не то советским постельным. В углу деревянная добротная кровать-полуторка с пыльным страшным матрасом, который сразу было решено выбросить. Ещё обнаружилась маленькая комнатка, скорее всего не приведённая к ладу кладовая. В ней стояла новогодняя искусственная ёлка, как принято, наряжена ещё с первой покупки и картонные коробы с мишурой, шариками, гирляндами. В общем, всё как у обычных людей. Первым залез Тоха, не решаясь сразу забираться всем телом, он показал голову в квадратном проёме и осмотрелся, после чего спокойно забрался по деревянной лесенке. Она маленькая, но вполне комфортная. Опускалась вместе с «крышкой» того самого прохода наверх. — Пацаны, тут так кайфово. — Он вытрусил колени, которыми забрался на пол и ахнул от восторга. — Места валом, хоть тусовки устраивай. — Ну, разве что на троих. — показалась чёрная макушка Арсения, через секунду и весь он. — Серёж, будь добр, притащи мётлы и пару тряпок с ведром воды. Неохота уже спускаться. Радости в карих глазах армянина было немного от такой просьбы, но делать нечего. Быстрыми шагами он сгонял за метлой, одиноко стоявшей за домом. По пути забежал в кухню и взял совок с обыкновенным веником и пару мусорных пакетов. — Держите пока это, а я за водой и шваброй. — Он протянул ребятам всё, что ухватил и те, ползая раком, кое-как достали. Антон хотел подъебать Матвиенко по поводу роста, но во время прикусил язык. Сейчас бы отхватил шваброй по горбу. Как только всё необходимое было доставлено Серёгой на «борт», его подтянули за руки и все троя могли осмотреться на новом месте. Тут нравилось каждому. Большое пространство, много солнечного света, но жары почему-то не ощущалось, и главное, тут тебя не достанут. Идеальное место для того, чтобы спрятаться от всех и вся. — Либо переезжаем сюда втроём, либо вызываю вас на дуэли. — заявил Серёжа с приоткрытым ртом. Здесь такое можно обустроить. Мечта любого молодого парня. — Тогда втроём. Я никогда не буду против таким соседям. — Арсений как всегда. Верх дружелюбия. И как он только умещает в себе лёгкую сучность на пару с открытостью для любого человека? — Я буду просто в гости забегать. — кивнул Тоха, проходя чуть дальше. Глаза сразу же заприметили сервант, пристально изучая каждый миллиметр. Старый, но до чего красивый. Верхние две полки ограждались дверцами со стеклянными вставками, после чего шла пустая ниша, а ниже ещё одно пространство для хранения, только дверцы побольше, темно-коричневые и залакированные. На стёклах геометрический узор из позолоченных полосочек, которые носились от угла к углу мелкими отблесками. — Давайте освободим и оставим его. — Хорошая идея. Лишним не будет. — парни закивали головами в знак согласия и приступили к работе. Арсений схватился за метлу, проходя к самой дальней стене. Пару взмахов, в воздухе уже кружилось облако пыли. Попов даже несколько раз чихнул, зажмурив со всей силы глаза, которые грозили быть атакованы кусочками грязи. — Лучше намочи. — бросил Серёга, которому досталось разбирать все книги, наполнявшие сервант. Книги были очень старыми, непонятно откуда Паша их достал и почему бросил собирать пыль на чердаке, однако посмотреть было на что. Парень аккуратно протирал каждую сухой тряпкой, после чего сортировал по жанрам. Антону досталась работёнка нервная. Так как он самый длинный, пришлось снимать паутину, свисающую со всех углов, казалось, не одно столетие. Стресса добавлял страх перед насекомыми. Не то чтобы панический, но любви к паукам не испытывал. Однако выбора не много. Пришлось делать то, что попросили. Работа кипела, все были заняты своим делом. Через пару часов чердак изменился так, что Паша его точно не узнает. Парни постарались на славу, как говориться, вместе и батю бить легче. Паутина с горой пыли давно сложена совком в мусорный пакет. Сервант, за который так волновался Антон, был вылизан Серёгой до блеска. Ненужный хлам скинули в коробки, которые как Пизанская башня, стояли в кладовой друг на друге. Косо, но устойчиво. Те книги что хотелось прочитать — остались на законных полках, только уже протёртые и красиво сложенные. Остальные отправляются на низ, дабы хозяин перебрал всю ту макулатуру и принял решение о её дальнейшей жизни. Осталось немного: помыть пол, передвинуть шкаф к стене и вытащить поближе кровать, которая стояла в конце комнаты. Начали с перестановки мебели. Скрип дверцей и дрожание стеклянных вставок разносились по всему дому. Ещё куча воплей Серёги и пара отборных матов от Антона. Следом пошла кровать, кстати, с ней проще. Несмотря на то, что она деревянная, казалось в несколько раз легче шкафа. Но это, возможно, потому что ухватиться за неё куда проще. — У кого-то есть с собой телефон? — Арс немного запыхтелся, на лбу по прежнему красовались разводы, оставшиеся после работы на грядке. Грудь постоянно вздымалась от уставших вздохов, а руки мелко дрожали после тяжестей. — Да, тебе зачем? — недоверчивый взгляд зелёных глаз поднялся к Арсению. Сам Антон согнулся пополам, упираясь ладонями в колени и пытался отдышаться. Не привыкла его домашняя натура к такой нагрузки. — Включи любую ритмичную песню. — заявил Попов, протирая мокрый лоб тыльной стороной ладони. Пару прядей выглядели так, будто он минутой ранее вылил на себя ведро воды. Футболка, натянутая ещё на кухне, взялась тёмными пятнами пыли, а штаны всё также держались на одних молитвах Матвиенко, который утверждал, что не хочет портить свою детскую психику неприличными зрелищами. — Арс, иногда ты кажешься слишком странным. — Шастун лезть в карман за телефоном не спешил. Какая ритмичная музыка? Тут умереть охота, а ему танцы подавай. Что за человек? — Ну с чего-то надо начать твоё обучение верховой езде. — спокойный тон и всезнающий взгляд. — Ам, тут уже я не понимаю. Как это совместить? — Серёжа всё время пытался не мешать разговору, пусть болтают, а он отдохнёт. Но вот заявление Арса заставило скривиться от непонимания и вклинится. — Матвиенко, ты меня позоришь. — с серьезным видом, заявил Арсений и поднял указательный палец вверх. — Для езды что нужно в начале? — Конь и тренер. — нахмурился армянин, делая пару шагов поближе. Назревает дискуссия. — Парни, вы меня убиваете. Кто, бляха муха-цокотуха, лезет на лошадь просто так? Для начала нужно обзавестись парой незаменимых качеств. Первое — чувство баланса и равновесия; второе — терпение, но его у Антона и так много; третье — чувство ритма; четвёртое — мгновенная реакция, с ней вообще много проблем; и пятое, самое важное — доверие. — Ладно, спорить перехотелось. — заявил Серёга, который всё ещё стоял с насупленным видом. Попов переиграл и уничтожил, умник хренов. — Вот, с терпением понятно. Баланс и равновесие подтянем. А сейчас самое время посмотреть на твоё чувство ритма, Тоха. — парень тыкнул тому пальцем в грудь. — Давай телефон, а то силой заберу. — Нашёлся гопник. — длинные пальцы отыскали на дне широких карманов смартфон и протянули Арсению. — Выбери сам. Голубые глаза на долю секунду пересеклись с мутными зелёными и немного грубые пальцы схватились за черный гаджет. Сначала была неловкость от ощущение чужого, причём довольно личного, в руках. Потом парочка минут загрузки. — Пароль скажешь или сам разблокируешь? — тихий тон, больше походящий на летний вечер, казался совсем не подходящим для недавно рвущегося в бой Попова. — Четыре, восемь, шесть, два, ноль, ноль. — будто бы не раскрывал никаких скрытых материалов. Антон просто выдал пароль. — Так легко? — удивился Серёжа, наблюдая, как Арсений во всю хозяйничал в чужом телефоне, ища достаточно ритмичную песню по его мнению. — А что? Там ничего интересного, да и мне не жалко, пусть хоть с ног на голову всё перевернёт. — Тоха сложил губы в тонкую линию и пожал плечами. — Нашёл! — радостно крикнул Арсений, нажимая на привлекающий трек. Пару секунд было слышно лишь тишину. Потом пошло довольно знакомое всем начало знаменитой «Baby-mama» — Скриптонит, Райда. «Это греховная связь Но я хотел только грязь Изначально Детка, мы с тобой долго молчали О наших тайнах» — Да, всё это хорошо, но что нужно делать и как это поможет? — всё непонимание сошлось в сморщенном носе Антона. Полный недоумения взгляд осматривал Попова с ног до головы. «Прости, я не смог Тут не виновен ни смок, ни дымок Всё это тянет на срок Я не тот!» — Мыть пол. — мимолётная коварная улыбка, пробежавшая по лицу Арсения не понравилась никому, кроме него самого. Парень намочил две тряпки и кинул одну под ноги Тохе, всё ещё выражавшему сплошное охуевание. На вторую встал сам и стал буквально скользить по полу влажным куском ткани. Его движения по стилистике напоминали шафл. Одинаковые шаги, попадающие в каждый бит, быстрые переходы с пятки на носок и резкие повороты. — Хватит стоять, Шаст. Бегом в пляс. «Детка, пойми я не тот! Всё время на занятом Так что читай между строк Это стоп! Это всё» — Я не умею, да и что за бред. — возмутился Антон, но Попов не будет Поповым, если не забьёт на это добротный такой хуй. Он ухватил Шастуна за запястье и потянул на себя. Короткая улыбка, надёжный хват и пляшущие демоны на бушующих морских волнах. Разве тут откажешь? — Научу. «Будем делать это всю ночь, всю ночь За окном ливень стеной С утра — немое кино, кино» Лучи солнца, что до сих пор боролось за своё место почти в середине небосвода, падали на пол отдельными кусками света через окна потолка. Создавали ощущение светящих софитов на большой сцене. Здесь чисто, но по прежнему пахло пылью и древесиной. Ноги путались во влажном старом полотенце, которое сейчас служило половой тряпкой. Он улыбался во все тридцать два зуба, потому что второй настолько гармоничен в танцах, хоть слезу пускай. Влажные кучеряшки танцевали так же усердно, как Антон. Пружинили и путались, но сто пудов кайфовали. «Погода, влажная, как шлюха. Льётся не бумага, а жара или вьюга» По началу движения были неслаженными, длинные конечности во всех прыжках смотрелись комично и несуразно. Ноги с руками никак не хотели подружится, а тонна стеснения, крепко засевшая внутри парня ещё хрен знает когда, сковывала его свободную натуру. Однако с партнёром повезло. «Мне нужна не шуба Мне нужна афганка У меня есть трубка Мне всё фиолетово» Арс, заприметив невесть что, а не танец рядом с собой, принялся взять всё под свой контроль. Левая рука вцепилась во второе запястье Шастуна и пусть весь мир подождёт. Парни полностью погрузились в звучание песни, каждый бит отдавался где-то между лопаток звонким ударом сердца. С каждым новым прыжком, шагом или разворотом, становилось тяжелее дышать. Хотя отдышка ни того, ни другого не тормозила. Шафл, который идеально подходит для того, чтобы развить в себе чувство ритма, заключается всего в трёх основах. Шаг, бегущий человек и связка между ними. Всё остальное — переход с пятки на носок. Арсений ориентировался, как рыба в воде. А Тоха отставать не мог, поэтому наблюдательность и умение схватывать на лету — сыграли на руку. «Индика — подруга Сатива — бэйби-мама Некрасиво вокруг, но У меня есть трубка» Сначала два шага, больше похожих на скольжение ступней, вправо, потом переход на бег. Ведущая нога разворачивается на девяносто градусов, открывая застывшему Матвиенко вид на две задницы. Пару небольших прыжка с отбросом ног вперёд и разворот в полёте. Оба словили синхронность, ощущая следующие движение напарника на ментальном уровне. «Мысли и бумага Вся аппаратура Звоню не по деньгам» Было жарко, трудно, но настолько свободно, что нельзя не улыбаться. Антон никогда не думал, что у него есть доля таланта к танцам. Ещё не подумал бы, что научит его неизвестный трезвый алкаш, подобранный им по доброте душевной. Несмотря на замедленные шаги и уже полное отсутствие прыжков с резкими поворотами, голова активно дёргалась вслед за битами, желая нагнать звуковую волну. Руки, согнутые в локте, продолжали крутится вокруг тела, как угорелые. К концу их отрыва, они стали максимально совладать с телом и чётко дополнять общую картину. «Я звоню прямо с Сатурна Ты пишешь хиты У меня для них есть урна Фемида в кружевах На потоке всё ажурно» В отличии от Антона, корпус Арсения просто заходился в волнах. Каждое движение походило на полёт фантазии, не факт что приличной. Подтянутая спина часто прогибалась взад вперёд, бёдра кружились отдельно от ступней, но в крепкой дружбе с телом, плечи и грудь с точностью отбивали все перепады мелодии. Не Арсений, а звезда танцпола. «Индика — подруга Сатива — бэйби-мама Некрасиво вокруг, но У меня есть трубка Индика — подруга Сатива — бэйби-мама» Стоило треку закончится, как Шастун упал ладонями на колени в мощной отдышке. Даже язык высунул, как пёс в жару. Зелёные глаза искрились самодовольством и активной радостью. Светлые волосы свисали к полу, как зализанные сосульки, а капли пота с подбородка приземлялись на вымытый нестандартным способом пол. Позвоночник принял форму радуги и не желал разгибаться. Впрочем, моральное удовольствие от танца перекрывало все физические мучения. Арсений в свою очередь грациозно дотёр угол пола в согнутом положении, закинул тряпки в ведро и встал рядом с Тохой. Широкая ладонь коснулась спины в нескольких дружеских хлопках. Он тоже вспотел, выдохся, отдавая танцу последние силы. Просто радость за друга и счастье, заполнившее до краёв, закрыло всю слабость тела. — Антоха, плюс один пункт. Ещё немного и мы посадим тебя верхом. — у Попова ослепительная улыбка, причём не имеет значение, во все тридцать два или тонкая линия губ с приподнятыми уголками. Ему к лицу, больше нечего добавить. Охрипшим тоном, Антон выразил вс. неистовую радость в одном слове, медленно разгибая поясницу. Вот она старость, подкралась незаметно: — Ахуенно. Тонкие пальцы дёрнулись. По комнате разнёсся громкий звук, разрезающий повисшую тишину. Лицо Матвиенко тут же затрусилось. Длинные ресницы быстро порхали в воздухе, а губы приоткрылись в мимолётном мате. — Бля. — Отомри, Сергуль. Что случилось? — Антон до сих пор отходил. Не привыкло его кощейское нутро к такой активности. Физрук за это лето просто в бога уверует. Его худший ученик включил всего себя во время интенсивных прыжков — о, дева Мария, запишите, как чудо. — Я просто поражён вашим конектом. — ляпнул Серёга, взяв под подмышку веник с лопаткой. — Сработались. — покачал головой Арс, оглядываясь назад. Нужно проверить ничего ли они тут не забыли, не оставили ли лишнего. — Та да. — взгляд блуждал между двух фигур друзей, пряча лёгкое смущение.

***

Антон, как цапля на болоте, стоит посреди двора на бочке. Одна нога подогнута и прислонена к колену, руки расставлены в сторону, а на голове шикарный тазик с водой. Вообще, слово стоит не совсем подходящее. Скорее шатается и дрожит, потому что промок до нитки. Видимо не один тазик упал на него за последний час. — А-а-а-а-рс, может хватит? — жалкий скулёж и умоляющий взгляд, упавший с высоты всей той конструкции, адресован Попову. — Шастун! Ты стоишь всего тридцать две секунды. — рычал грубоватый голос. Учитель из восемнадцатилетнего Арсения хуже всех безжалостных маразматичек-химичек. Ни одной поблажки, никакого спуску бедному Тохе, который за сегодня и так перешёл все границы себя. В ответ тишина и закатанные до уровня мозга глаза. Жаль, что тишина длилась короткие пятнадцать секунд. Крик Антона пугал даже лошадей на пастбище, а звук падающего металлического тазика мог разогнать ворон, будь они поблизости. — Плохо, ещё раз. — зашевелил губами Арсений, складывая их в разочарованную полоску. — Может попробуем с книгами? — О великий бог Арсений Попов, неужто вы услышали мои молитвы. — грязный Шастун поднимался с мокрой травы и сдерживал все порывы обматерить этого черта. — Не ехидничай. Пошли за книгами. — Сам иди, я мокрый и весь в грязи. — сложил на груди руки Антон и надул губы. Такое обучение конкретно заебало, но сдаваться не в его принципах. — Ок. Когда парень вернулся с тремя книгами, Тоха погряз в отчаянии. У него нихера не получалось, злость на собственную беспомощность танцевала чечётку на его нервной системе, настроение пробивало третье дно. Суровый Попов не прибавлял желания работать над собой. Ещё одно падение и Антон затолкает Арсу бочку в жопу, навсегда забросив идею научится. — Давай, Антон, соберись. — твердил личный недотренер, протягивая стопку тех забытых произведений, спущенных с чердака. — Стараюсь. — огрызнулся юноша, взбираясь на свой ржавый пьедестал. С книгами проще, ты не зацикливаешь внимание на том, что через мгновение будешь подобен собаке под дождём. Только усталость давала знать о себе. Болело всё тело, на улице по прежнему жарко, пусть не так, как в обед, но не плюс двадцать. Ноги дрожали от перегрузки, поясница выла, словно одинокая волчица на луну, шея уже прилипала к линии плеч. Сколько можно терпеть такие страдания? Мысли уносились к белоснежным облакам, наплывшим ближе к вечеру. Шастун думал о дискомфорте, сложности данного задания и всем том, что не добавляло сил стоять. Но несмотря на грызущие размышления — держался. Голова перестал отдавать отчёт о времени. «стоишь — стой»: — говорил голос сознания. Кожа покрывалась неприятными мурашками, заставляя волоски на руках и ногах встать дыбом. Глаза закрывались то ли от желания не видеть придирчивого Попова, то ли от желания поспать. А правое ухо, наделённое талантом дергать кончиком, постоянно пульсировало. Слух точно не подводил, приглушённый топот копыт, который приближался со скоростью света. Тоха нехотя отдирает века и замечает бегущую к нему навстречу знакомую фигуру. Всё раздражение, как рукой сняло. Парень засиял в широкой улыбке, не забывая держать равновесие. С потоком прохладного воздуха мчался Венто, который по всей видимости был недоволен маленьким количеством внимания и теми эмоциями, которые источает персона Шастуна всё время проработки баланса. — Венто… — еле-уловимый шепот. Антон настолько воодушевился появлением четвероногого друга, что даже осунувшиеся плечи расправил. Конь встал в паре шагов от юноши. Недовольно мотал головой пару минут, топал копытом по земле, укоризненно рассматривая Шаста. — Не возмущайся, я был немного занят, поэтому не пришёл. Я и сейчас занят, если не заметил. — Антон толковал животному причины своего отсутствия, будто тот и не конь вовсе. Арсений ничего говорить не стал. Венто не обошёл вниманием и его персону, кидая зловещие взгляды. Тот прокололся перед его величеством конём — дважды. Первый, когда ночью пытался его спиздить, а второй сейчас, когда мучает бедолашного Антона и не позволяет ему мирно валяться рядом со своим четвероногим другом. Скажи он хоть слово, вероятно получил бы пинок копытом. — Прошло уже две с половиной минуты, Антох. Бьёшь собственные рекорды. — Попов был невозмутим, можно воспринимать подобное как похвалу, однако мотивации от слов этого тирана никакой. — Вот спасибо. — язвительно, резко, как шавка, которая кидается на колёса велосипеда. Пока Тоха бил рекорды, парочка новых друзей развернули спектакль «нашла коса на камень». Один то и дело, что фыркал, пожирая взглядом Арсения. В какой-то момент у Антона сложилось впечатление, что жеребец набросится на Попова, как бык на красную тряпку. Однако второй спуску Венто тоже не давал, то ответные взгляды метает, то отворачивается, демонстрируя свой похуизм к «угрозам» коня. Смотришь и не понимаешь смеяться тебе или в психиатрическую лечебницу трезвонить. Не мешало бы в ещё в скорую звякнуть, ибо макушка скоро начнёт дымится от жгучих лучей. Голова неистово болела. По вискам всё активнее стали стекать капли пота, а глаза чаще перебегали с предмета на предмет в попытках сфокусироваться. Ярко-зелёный постепенно превращался в мёртвое болото. Длинные ресницы норовили прилипнуть к коже лица, дабы закрыть такое неподобство. Шастуну хватило пары секунд, чтобы с того ни с сего свалится в обморок. Шелест страниц и громкий звук падающей следом за Тохой бочки вернул внимание двух упрямых баранов, правда слегка поздновато. Бессознательное тело валялось на траве. Щёки красные. Волосы влажные. Ноги раскиданы в разные стороны. Больше всего пугало, что грудная клетка почти не вздымалась. Ржавая бочка каталась туда-сюда у ног пострадавшего, создавая заметную вмятину в почве. Венто пискляво заржал, вставая на задние лапы, а после за пару шагов преодолел расстояния меж ним с Шастом. Влажные нос стал пихать его в правую щеку. Надежда умирает последней. Жеребец со всех сил старался разбудить юношу, однако попытки оказались тщетными. Следом подбежал Арс, которого тут же укусили мощные зубы за ворот футболки. Упрёк справедливый. Попов нащупал пульс, осмотрел тело на наличие более серьёзных повреждений и попытался поднять тело с земли. Хрен тебе. Сто девяносто сантиметров счастья так просто не поднимешь, особенно если это парень в рассвете сил. Пришлось бежать в дом за помощью и льдом.