Братва, меняемся!

— Нии-сан! Потренируйся со мной! Мальчик, засияв от радости, отбросил свиток, вскочил с пола и с разбега накинулся было на показавшегося в дверях брата. Старший, позволив приблизиться, в последний момент уклонился, отскочив, опустился на колени и двумя пальцами ткнул распластавшегося перед ним ребёнка в лоб. — Буду учить тебя уворачиваться. Мальчишка, уже успевший надуть от обиды щёки, прищурил глаза, хитровато улыбнулся и, стремительно поднявшись, побежал к брату. Однако, не сумев дотронуться и пальцем, вновь растянулся на энгаве. О том, чтобы расстроиться или унять пыл, не было и речи: ребёнок всерьёз сосредоточился на стратегии нападения. Переместившись в сад, старший продолжил упражнения на траве, пока, наконец, не свалился на землю и не устремил застывший взгляд куда-то в небо. Вероятно, отдыхая от тех многократных и неуклюжих попыток, которые успел к этому времени совершить мальчуган. — А с сюрикенами мы сегодня позанимаемся? — запыхавшийся после тренировки мальчишка с довольной лыбой подполз поближе к брату, улёгся тому на грудь и, внезапно, проскользнув сквозь белое облако дзюцу, очутился на земле. Расширив глаза от непонимания, удивления, а может даже обиды, он, в поисках, закрутил головой по сторонам. Старший нашёлся на энгаве. — После обеда, Саске.

***

Саске не спал. Прислонившись к стене, он сидел на кровати и не двигался. Перед взором всё ещё стояло собственное лицо: детское, смеющееся, с большими чёрными глазами. Немного хитрыми и счастливыми, почти спрятанными за нависшей над ними растрёпанной чёлкой. Видеть себя вот так со стороны казалось странным. Сколько ему было? Года четыре, пять? Было это вообще или простой сон? Прошлое снилось часто, особенно раньше, только… радостные лица в кошмарах не являлись. Саске остановился: думать о тех событиях сейчас совсем не хотелось. А это… Лучше бы он увидел маму, её улыбку, чем… чем это. Как же давно он проснулся? Минут десять, больше? Саске вдруг понял: всё это время он, не шевелясь, пялился в одну точку. В ушах эхом зазвенел собственный голос: «Потренируй меня!» «Потренируй…»— дурацкие картинки из прошлого. Бесит! Он отшвырнул одеяло, тряхнул головой и поднялся с кровати. Что он делал здесь? Чужой дом, чужое место. Даже одежда не его — Саске, фыркнув, натянул футболку. Идиотскую. Глупая, бесконечная иллюзия — всё здесь было ненастоящим, и это злило. Из кухни донёсся звон, заставив передёрнуть плечами. Семь часов. На одиннадцать была назначена тренировка. Прошедшая, вчерашняя, была крайне странной. Саске так до конца и не определился: стоило ли считать её полезной? Непривычная для шиноби разминка — чего только эти «гражданские» не выдумают без чакры; разные проверки и, пфф… тесты на реакцию, словно он какой-то ученик-первогодка; короткие разговоры в промежутках — о местном оружии… интересные. Содержание нескольких из них, особо запомнившихся, непроизвольно прокрутилось в голове. Саске заметил, что снова испытывал чувство: едва уловимое, неопределённое и как будто бы знакомое. То же ощущение появлялось и вчера, но только сейчас это стало казаться важным. Прикрыв глаза, он попытался прислушаться к себе. Какое-то время не получалось различить ничего необычного, пока вдруг не вспомнилась фраза: «Потренируй…» Саске замер. Он же… он ждал её… ещё вчера! Почему же он сразу не заметил этого? Вот почему ему привиделся этот дурацкий сон, вот почему чувство казалось таким знакомым. Больше он не станет ни за кем бегать! Стало невыносимо жарко, и Саске с силой сжал кулаки. Ему не нужны чужие подачки! Обойдётся! Наспех умывшись, он быстро перехватил пару онигири, затолкал в рюкзак деньги и, нацепив рубашку, вылетел на улицу. Какое-то время Саске просто бежал. Бесцельно, не вглядываясь особо в местность. Пока не уловил обращённые в спину косые взгляды. Людей вокруг становилось всё больше — неудивительно — он ведь двигался к центру. Школьники, служащие и просто решившие прогуляться — на этих улицах всегда были скопления. И почему не свернул хотя бы в парк? Быть в толпе совсем не хотелось, привлекать к себе внимание тем более — Саске сбавил шаг и сменил направление. В Конохе часто доводилось быть в центре внимания: люди смотрели, шептались за спиной. Особенно у торговых лавок. О чём шли пересуды было не интересно, вряд ли они отличались разнообразием. От жалости было тошно, поэтому Саске всегда быстро отворачивался или уходил. Иногда — ещё в детстве — казалось, что в чужих взглядах он замечал зависть или злобу — наверное, боялись. Учиха ведь были сильнейшими, полицией. А ещё были девчонки: назойливые, вечно кричащие, с бестолковыми вздохами. Сначала подобное внимание раздражало, потом было противно, затем он просто привык. Но всё равно не любил. Живот неожиданно и крайне неприятно свело: вчерашние, холодные, онигири оказались не лучшим завтраком. Саске посмотрел по сторонам. Неподалёку стоял торговый аппарат, продуктовый. Не получилось не хмыкнуть. Местные любили такие и использовали почти для всего. Удобно — нет необходимости общаться с кем-либо. «Идеальное» место. Саске достал банку с тёплым томатным супом и неспешно отправился дальше. По приблизительным подсчётам оставшихся денег, если сильно не тратиться, хватит ещё на неделю. Но вот что потом? Многие одноклассники его двойника уже давно и вполне успешно подрабатывали. Подобных средств хватило бы на весьма безбедное существование. Но жильё… школьнику на аренду не заработать. Попробовать податься в эти их додзё? Может найдётся место, где удалось бы практиковать тайдзюцу или кендзюцу и при этом оставаться на ночёвку? Стоило признать: партнёра для спарринга всё-таки не хватало. Был бы хоть Узумаки здесь — тот бы не отказался лишний раз помериться силой. «Са-а-с-с-с-ске» — в груди неприятно кольнуло: нашёл по кому скучать. Жаль, местный такой слабак, из дома выйти боится. Наверное, и его собственный двойник такой же бесполезный. Другое дело Итачи — Саске стиснул зубы — тот и в этом мире был «особенным». Не будь этого чёртового переноса! Тогда, в гостинице: он же почти дотянулся, ещё бы чуть-чуть. Впервые за долгое время у него, наконец-то, появился шанс отомстить… Громкий, дикий вой сбил с мысли. Кошка? Саске осмотрелся: здания старые, территория не ухожена, с лежащими по углам коробками и плохим освещением — не похоже на центр, умудрился забраться в трущобы. Узенькие домики, наглухо закрытые входы и тяжёлый воздух. Впрочем, это точно не Санья — те кварталы должны быть где-то восточнее, и там, судя по выведанной информации, вряд ли было бы так прилично. Обогнув пару домов, Саске увидел проход — небольшой проулок, ведущий к отгороженному внутреннему саду. Звуки, напоминавшие сейчас жалобный скулёж, скорее всего, доносились оттуда. —…кто-то идёт. Пошли! Заметили… Но он и не прятался! Отодвигая ворота, Саске не рассчитывал увидеть пустырь. Место, вероятно, забросили после строительства дома — один из стоявших рядом выглядел новым. Высоты здания хватило, чтобы полностью перекрыть доступ к свету с третьей, южной, стороны, сделав двор непригодным для цветов. Судя по лежавшим на земле материалам, эту территорию, наверное, тоже планировали застроить. Внутри было безлюдно — ушли, через калитку на смежной стороне забора — та была приоткрыта. Кот лежал на камнях: живой, без сознания, с разодранным ухом, окровавленной мордой и лапой, зажатой капканом. Самодельным. Саске наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Почти все лезвия были короткими и затупленными, но животное, попавшись, пыталось вырваться, чем сделало себе хуже. Рядом стояла миска с кормом: на него и приманили, а сбежать не позволила цепь. Скоты! Всё продумали. Поймали и издевались. Саске нутром чуял, что был не один. Органы чувств у этого тела были раздражающе слаборазвиты, и всё же он слышал, ощущал: за ним следили. Украдкой осмотрев ограждение, Учиха схватил камень и со всей силы метнул в небольшую трещину, образовавшуюся между досками. В том месте — за ними — скорее всего, и стоял наблюдатель. В ответ послышалось недовольное шипение. Попал! Саске ухмыльнулся. Камень забор, конечно, не пробил — застрял, — но силы удара хватило, чтобы залепить доской по лбу. Неизвестный толкнул ограждение и перед уходом ядовито выплюнул: — Всё равно сдохнет! Подросток. Вряд ли сильно старше его самого, настоящего. Значит, и со вторым не померещилось — тому, вероятно, вообще лет десять. Зачем поступать так? Нахлынувшее ранее чувство презрения сменилось непониманием. Трусы! Были бы в этом мире хотя бы нин-неко… Даже шиноби опасались связываться с кошками. Саске переложил животное на траву и аккуратно вытащил единственное длинное лезвие. Кровь не брызнула — значит, сосуды не повредило. Лапу стоило бы обработать, вот только чем? Ксо! В этом мире он постоянно ощущал себя слабаком. Отнести бы кота медикам… Он достал из рюкзака бутылку с водой и промыл рану. Одеждой снова пришлось пожертвовать: ничего более подходящего, чем рубашка, для перевязки не нашлось. Закончив с лапой, Саске осмотрел ухо — с ним он вряд ли мог что-нибудь сделать — и тихонечко провёл оторванным куском ткани по усатой мордочке. Стирая кровь. Кот, сперва неподвижно лежавший на месте, резко открыл глаза, зашипев, со всей силы вцепился когтями в предплечье и укусил. «Глупое животное! — Саске поморщился от боли. — Острые…» Ухватив свободной рукой кошака за загривок, он осторожно прижал того к земле и несильно надавил. Кот попытался вывернуться, дёрнулся было в сторону, но, осознав в итоге безуспешность действий, убрал когти и жалобно замяукал. Саске разжал пальцы и протянул к нему ладонь — хотел погладить, — но кошак, отпрыгнув в сторону, бросился наутёк. Ладно хоть научили обращаться с ними, а то мог и всю руку разодрать. Хищник. — Эй, пацан, тебе помочь? Саске обернулся. В просвете стоял мужчина: не шибко опрятный, небритый, с торчащими в разные стороны — «хм» — клочками волос и рюкзаком за спиной. И в брюках, которые явно на пару размеров были велики и из которых свисал край небрежно заправленной рубашки. Только местных бездомных и не хватало. Пфф… Ничего не ответив, Саске отвернулся. — На вот, — мужчина подошёл ближе и протянул какой-то пузырёк, — края обработай. А то заразу занесёшь. Саске взял флакончик и, открыв, осторожно понюхал содержимое — что-то неизвестное. А вот от мужчины исходил приятный запах выпечки, и с внешним видом это совсем не сочеталось. — Да антисептик, не бойся. Хочешь, виски дам, только им, кажись, не рекомендуют. Это, — незнакомец кивнул в сторону пузырька, — всегда для себя ношу. Иной раз на такое нарвёшься, а докторов не жалую. Рану защипало, Саске рвано выдохнул и повернулся к зашуршавшим в углу коробкам. Внутри кто-то копошился. Вряд ли это был тот же кот, тот убежал и сюда уже не вернётся. — Да не злись на него. Ему теперь все люди на одно лицо. Слаб он ещё. Пока на лапы не встанет, так и будет бросаться. Мужчина дождался, когда ему вернут пузырёк, кажется, сказал что-то на прощание — Саске не слушал — и ушёл. На одно лицо… Нога неприятно заныла. Все лекарства он умудрился оставить в доме. Более того, не вколов утреннюю дозу противовоспалительных, допустил перегрузку. Ичи — Саске скривился: придумали тоже — при встрече точно не упустит возможности и ткнёт в это носом. Ну и плевать! Взгляд упал на капкан. Мужчина не выглядел удивлённым… а такие ситуации вроде бы не типичны для этой реальности. Личный опыт или подобное случалось здесь и раньше? Саске осмотрел цепь — та крепилась карабином. Удобно. Что ж, несложно поставить — несложно и убрать. Он стянул с себя рубашку, затёр, как получилось, попавшую на него кровь, обернул теперь уже тряпкой самоделку и затолкал всё в рюкзак — выкинет по дороге при случае. Выходить решил тем же путём. Миновав улочку с узенькими домиками, Саске вновь оказался в «центре». Высокие, стеклянные — офисные, как их называют — здания, яркие кричащие вывески, широкие для этих мест тротуары. Контрастно. В Конохе такого не было. Остановившись у ближайшей зеркальной витрины, Саске посмотрел на отражение: весь в грязи, остатки крови на руке, волосы торчат не хуже, чем у того мужика, — хорошая картина — о расчёске он, убегая, даже не подумал. Не позволительный для Учиха вид… «Всё равно сдохнет». — Саске сжал кулаки. Странные ассоциации. Он. Сбежал. Почему? Ичи — не Итачи. Ни брат, ни родственник — никто. Чужой человек, в ненавистном теле. Чувства, которые испытывал маленький мальчик, были — это и отрицать глупо. Но сейчас от них остались лишь обрывки воспоминаний, липнущих в самый неподходящий момент. Нужно просто привыкнуть и перетерпеть. И дело не только в необходимости тренировок. Ичи — самый короткий способ добраться до Итачи. Очевидно, что двойник брата руководит всем процессом. Значит, должен знать, где того держат. Не станут же выпускать убийцу на свободу, в их то мире. И если сейчас уйти, добраться до заветной цели станет гораздо труднее. О том, что будет после смерти Итачи, Саске не очень-то размышлял. Седьмая команда была лишь временным этапом, рано или поздно он должен был покинуть Коноху и отправиться на поиски. О статусе отступника он старался не думать. В конечном счёте убийство Итачи ведь должно было всё изменить? А может и сбегать бы никуда не потребовалось: Хокаге выдал бы миссию… джоунину. Но что, если они здесь застрянут? Что будет делать брат? И что делать ему? Двойник в общем-то был абсолютно безразличен. И всё равно не хотелось, чтобы Итачи испоганил жизнь и ему. К тому же месть всецело принадлежала лишь одному человеку — ему, Учиха Саске, — от задумки до наказания, пусть о последнем он раньше всерьёз и не задумывался. Полночи проведя за чтением законов и изучением работы местной полиции, он понял: если не сможет вернуться домой, найдёт подходящий способ. В ближайшем кафе Саске привёл себя в порядок и сбросил лишние вещи. И там же наткнулся на часы: без четверти одиннадцать. Не успеть даже на машине! КСО! Тренировки были нужны. Такси, на счастье, подвернулось почти сразу. И всё же на месте они оказались около двадцати минут двенадцатого. Остановить Саске попросил на соседней улице — показывать свою заинтересованность он не собирался, ни при каких условиях. Выйдя из машины, он выдохнул и спокойным шагом направился к дому. А может уже ушёл? «В следующий раз, Саске.» В последний год он всегда сбегал, не находил времени… Саске открыл дверь. В доме было тихо. Обувь, стоявшая у порога, принадлежала не Обито — Ичи не ушёл. Чувства, возникшие вдруг… Саске не знал, как относиться к ним… Он даже не мог понять, что испытывал…