Братва, меняемся!

Проснулся я до будильника, но чувствовал себя разбитым. Эдакое поганое состояние — не тошнота, но рядом и подсознательный страх резко пошевелиться, чтобы не начала раскалываться голова. Однако долго валяться под одеялом нельзя — необходимо быстро привести себя в порядок, а также сделать всё возможное и невозможное, чтобы братья не заподозрили моего состояния. Привычный разминочный комплекс дался не слишком легко, но помог собраться и окончательно проснуться. А вот последовавший за ним контрастный душ позволил скинуть лишнее напряжение и даже словно бы придал сил. Плотно позавтракав, я довольно откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. План минимум был выполнен. Хотя с самым сложным разобрались ещё вчера. — Нет. Это слишком опасно, — сказал, как отрезал, Ичи. Ксо! Упёрся и теперь так просто не отступится. — Да нормально всё будет, не начинай! Мне тогда плохо стало лишь на середине второй иллюзии, а до этого, как ты помнишь, я успел показать немало: от ныряния за заколкой до воспоминаний случившегося и осознания себя монстром, — пытался втолковать я брату, а заодно и максимально пояснить произошедшее Итачи. — Без перемотки, во всех подробностях. И потом ещё кучу всего. Начиная от различных моментов, проясняющих картину в целом, и вплоть до появления Орочимару! — Пара мгновений на то, чтобы перевести дух, и я готов продолжать. — И потом уже в реальном времени весь наш с ним диалог вытянул. Хоть и устал. И даже на самом гадком моменте контроль удержал. Справился. А тут мне даже шаринган активировать не нужно! И чакры на Хенге совсем-совсем мизер тратится. Совладать с эмоциями мне становилось всё сложнее, а по лицу Итачи было не разобрать, согласен ли тот с моими доводами. И подобное равнодушие злило. Ведь ежу понятно, что брат так уперся именно из-за него! — Мне бы хоть на пять минут с мамой увидеться! А если себя плохо почувствую вдруг — за живот схвачусь и выбегу из палаты, — предложил я. — Мол, гадости всякой наелся без присмотра. Ну, пожалуйста! Ведь и мама меня увидеть рада будет! Ей спокойнее станет! Неожиданная резь в плече не смогла меня сбить с мысли. Наоборот, боль подействовала отрезвляюще. — Я смогу. Честно. Я больше не напортачу. И рисковать не буду. Но мне правда нужно маму увидеть. — Твердо закончил я, медленно убирая руку от печати. То, что она не успела расползтись, не вызывало сомнений. И, кажется, именно этот факт заставил Ичи поколебаться. — На сколько приемлем такой вариант? — поинтересовался он у Итачи. Раздавшийся за спиной голос Ичи прервал поток воспоминаний. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался он. От поспешных заявлений, что всё хорошо, нормально или ещё как, я решил воздержаться. Вместо этого запрокинул голову и, оценив общий вид брата, произнес с легкой ухмылкой: — Тебя до моего состояния кормить и отсыпать не меньше суток. Ты чем ночью-то занимался?! — Спал. — Ну-ну, — скептично фыркнул я, повернулся, удобно пристроив руки и подбородок на спинке стула, и пристально уставился на Ичи. Мысль, что Итачи плохо питался, меня и раньше посещала. Только тому её озвучивать было стрёмно, зато теперь... Можно отыграться за чрезмерную опеку над собой. К тому же аники действительно не выглядел отдохнувшим. Понимаю, что на него много всего свалилось, в том числе и по моей вине... И всё же, если позволять проблемам так себя угнетать, то никакого запаса прочности не хватит! Проще надо быть. И не пытаться со всем справиться в одиночку. — Ты невыносим, — вздохнул Ичи, но его глаза смеялись. — Рад, что с тобой всё хорошо.

***

Сборы не представляли собой ничего интересного, хоть и порядочно затянулись. Я ведь не собирался полагаться на одно лишь Хенге. Оно, конечно, способно воспроизвести любую одежду, обувь, аксессуары... но уверенности, что не проколюсь на какой-нибудь мелочёвке, вызвав тем самым ненужные вопросы, не было. Уж лучше перестраховаться, чем судорожно придумывать, как выкрутиться. Да и не хотелось лгать матери. Я вообще ложь не любил. А ещё мне очень интересно, помнется ли одежда, если я с помощью Хенге вначале превращу текущего себя в полуголый оригинал, а потом просто оденусь в одежду большего размера?.. Хм... а если подобным образом поступить с обувкой? Что же произойдёт при случайном рассеивании дзюцу?.. — Что-то задумал? — прозвучало вдруг у меня за спиной. Я повернулся на голос. Итачи стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня с тем выражением, которое я так и не научился читать. Не осуждение, не насмешка, не любопытство — что-то среднее, что у него всегда было вместо нормальных эмоций. — Я? Не то чтобы прям задумал... — протянул я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, и для убедительности помахал носком в воздухе. — Просто рассуждал. Теоретически. Итачи ничего не ответил. Но и уходить, похоже, не собирался. Стоял и смотрел, словно считал, что я могу чего-нибудь учудить. Сейчас, когда до встречи с мамой осталось меньше часа. Пфф. — Можешь не дышать мне в затылок, — буркнул я, отворачиваясь и продолжая натягивать выбранную для нижнего слоя одежду. — Я ничего не замышляю. Честно. В ответ — тишина. Я рискнул покоситься через плечо — Итачи даже не шелохнулся. Только чуть склонил голову набок, словно разглядывал не меня, а что-то за мной. Я вздохнул и перестал обращать на него внимание.

***

Дальше события развивались на удивление гладко и, если не предсказуемо, то в пределах ожиданий: реализация задуманного, поддержка Итачи. Он ни в чём себя не выдал, да и я не напортачил. Сдюжил. И вообще... Мама. Я не знал, чего ожидать. Наверное, боялся, что увижу её слабой и испуганной, а она просто лежала на больничной койке с усталой, но тёплой улыбкой. И когда наши взгляды встретились, у меня внутри что-то сжалось и разжалось одновременно. Показалось, что сейчас разрыдаюсь и всё испорчу. Но нет. Дыхание выровнялось само собой, а голос, когда я открыл рот, прозвучал почти обычно. — Привет, мам. Она протянула руку, и я взял её. Пальцы чуть дрожали, но она держалась. И смотрела — на меня, на Итачи, снова на меня. И в этом взгляде было столько, что я не смог бы передать словами, даже если бы очень захотел. Итачи стоял чуть позади, не мешая, не нависая — просто был рядом. И это было правильно. Мама что-то говорила нам, улыбалась, шутила про мою одежду — в её голосе я не услышал ни страха, ни подозрений. И в какой-то момент мне даже показалось... Нет. Бред. Не могла она понять про подмену. Но её последняя фраза, сказанная Итачи, отозвалась где-то внутри холодным ведром воды. — Спасибо, что присматриваешь. Но не загоняй себя, ладно? Я чуть не вздрогнул от... попадания. Слишком точно. Слишком в точку. Но Итачи воспринял слова Микото с той же невозмутимостью, с какой относился ко всему остальному. И прикосновений не чурался. Интересно, ему и впрямь всё равно или он просто умеет не подавать виду? А мама тем временем как-то по-особенному улыбнулась — той улыбкой, которую я знал с детства и которую никогда не мог прочитать до конца — и провалилась в сон. Быстро и тихо, словно кто-то щёлкнул выключателем. Её рука чуть ослабла в моей. Я посидел ещё пару минут, глядя на её спокойное лицо. Потом осторожно отпустил пальцы, поправил одеяло и поднялся. Итачи ждал у двери. Ни слова, ни вопроса. Просто шагнул в сторону, открывая проход. Я вышел в коридор, чувствуя, как ноги чуть подкашиваются. Прислонился спиной к стене, закрыл глаза и выдохнул. Так, чтобы никто не увидел.