Братва, меняемся!

Было глубоко за полдень, когда я сумел облегченно выдохнуть: мы с моим пернатым проводником благополучно покинули Коноху. Возможно, я зря настолько переживал, зря не взял с собой той же еды и сменную одежду. Но вдруг прицепился бы кто с вопросами, на которые проблематично дать «правильный» ответ? Что и, главное, когда сказать Итачи я так и не решил. Верил, что он в любом случае не бросит, но и ждал какую-нибудь ответную гадость. Всё же я наверняка ему нехило планы попортил своей несдержанностью. Это будет честно. Но и оттянуть неприятный разговор хотелось неимоверно. Даже не сам по себе — было обидно терять тренировку. Нет, если брат спросит на прямую, увиливать или врать не стану. Но в остальном... Я от души помотал головой и постарался настроиться на рабочий лад. Не важно что будет через час или несколько. Переживу. Или в конце концов смирюсь. Только вначале... К счастью, Итачи ни о чем не спросил. Хотя смотрел на меня так, словно бы знал: если не всё, то многое. Или, по крайней мере, догадывался. Но объяснений не потребовал, и я промолчал. Разогрев на этот раз не отличался ни экзотикой, ни экстримом, тем не менее было интересно, ведь продолжалось моё знакомство с телом. Пусть не так глобально, как раньше, пусть в мелочах… Но это было важно! Ну и, как уже сказал, интересно. А потом мне стало и вовсе не до посторонних дум, потому что, не став дожидаться пока я закончу, Итачи вывалил на меня довольно-таки специфическую теорию. У состояния, которого мне предлагалось попытаться достичь, не было отдельного названия. Для шиноби, таких как брат, это было нечто естественное. Тогда как в моём родном мире режиссёры и сценаристы любили обозвать всё это какой-нибудь яркой (или не очень) фразой. Например, «войти в темп». Или всё-таки «поймать»?.. Не помню уже, но не суть. Так вот, как вы наверняка догадались, речь про ускорение реакций и чувств. Не из той оперы, где главный герой подбрасывает вверх яблоко и во мгновение ока вяжет шайку бандитов, а потом со спасенным ребенком на руках успевает поймать всё ещё не упавший упасть на землю фрукт. Нет. Но даже куда как менее фентезийная вариация весьма полезна в бою, даже мне это очевидно. К тому же очень смутно и совсем на минималках я, кажется, уже испытывал нечто подобное. Давно очень, на пике стресса. Хотя, может мне тогда просто почудилось?.. Хуже было другое. Кажется, брат и сам не особенно представлял, как учить чему-то подобному. Собственно, мне было предложено просто присесть и расслабиться, выкинув все мысли из головы. Задача вроде бы не сложная. Но вот ведь беда! Это как «не думай о танцующем белом медведе». Как только понадобилось очистить голову от мыслей, так они тут же набежали табуном! И откуда взялись?.. В общем, для того, чтобы прийти даже в мое нормальное состояние, пришлось совершать героическое усилие. Нет, вы не подумайте, на танцах свет клином не сошёлся. Ну какие вам танцы, если лапы косолапого спутает, к примеру, веревка? Хотя цепью, пожалуй, понадежнее. Впрочем, не думать в конце концов я тоже сумел, только с неприятной побочкой — сознание свалило вдогонку за ненадобностью. «Выспался?» — донеслось до меня через неопределенное время. В ответ я лишь растерянно хлопал глазами, стараясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Осознание того, где я, с кем и чем в принципе занимаюсь, пришло в заметным опозданием. Такой вариант очищения от мыслей брата, разумеется, не устроил. Но его можно понять. Вряд ли он врал, говоря о том, что я сам себе злобный Буратино. Ну, то есть формулировка была иной, но суть эта. А если конкретнее, моё сознание не только не способно успеть за телом, но и тормозит уже имеющиеся рефлексы. И всё из-за того, что кто-то слишком много... кхм, думает. А я чё, виноват что ли?! Да такими темпами я не то что «думать много», я ещё и разговаривать сам с собой начну! Пообщаться-то нормально не с кем... Предложение перерыва я встретил... никак. Ну умыться сходить решил да ноги заодно размять. Физически я не устал совершенно, словно и не было тех безобразий с Наруто. Не снись мне обычно всякая психоделика и не будь уже вечер, я быть может даже усомнился бы, что наши приключения были реальны. Но солнце клонилось к закату, а дневной зной нехотя уступал место вечерней духоте. Вода казалась подчёркнуто холодной, а стелящийся почти по водной глади короткий замшелый мостик (или скорее настил?) ненадёжным, хоть и крепким. Я поднялся на ноги и с толикой неохоты предложил: — Продолжим? — Задача та же, — неожиданно произнес брат и... ударил? Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что я не успел среагировать. Да что уж там о реакции говорить! В первые секунды я даже не понял, как вообще оказался в воде. В итоге, оттолкнувшись от дна, я рванулся на поверхность, но вместо того, чтобы вынырнуть, ударился лбом обо что-то твердое. Чуть не выплюнув остатки воздуха от неожиданности, я логично предположил, что нахожусь точно под деревянным настилом. Торопливо перебирая руками по преграде, закрывающей доступ к воздуху, я поплыл сначала в одну сторону, потом в другую… но выбраться на поверхность так и не смог. Возникало ощущение, будто весь пруд накрыли плитой из какого-то однородного материала. Наконец, вспомнив о чистоте местной воды, я открыл глаза, но, почему-то, ничего не увидел. Будто бы упал в воду не в светлое время суток, а поздней ночью. Мысли в голове забегали с чудовищной скоростью, и ничего путного в них не было — все перебило желание глотнуть хоть немного воздуха. Но вместо того, чтобы метаться в поисках выхода на поверхность, чутьё мне подсказывало расслабился, чтобы замедлить сердцебиение и как следствие сэкономить такой ценный кислород. «Зачем он столкнул меня?! — пытался понять я. — Очевидно, это какое-то испытание. Я должен выбраться отсюда, но как это сделать? И чем Итачи накрыл поверхность?!» Я предпринял еще несколько попыток отыскать брешь в преграде и даже попытался исследовать дно, но ничего путного из этого не вышло. Легкие начали разрываться от боли, а следом за этим кислородное голодание ударило в голову. Я уже не мог держать себя в руках и со всей силы замолотил ими по непонятной поверхности. В голове билась только одна мысль: «Неужели я умру?!» В глазах потемнело… И вдруг чья-то рука схватила меня за шкирку и выдернула из воды. Я торопливо вдохнул полной грудью долгожданную порцию воздуха, и тут же закашлялся. Легкие обожгло болью, но голова сразу прочистилась, и вместе с этим мир мгновенно приобрел удивительную четкость. — Как самочувствие? — спросил Итачи. Я ещё некоторое время просто наслаждался кислородом и подозрительно смотрел на пруд. Ну, никак не мог понять, что же не выпускало меня из воды!? Поверхность источника выглядела совершенно обычно, что не очень хорошо вязалось со странным происшествием. — Зачем ты это сделал? — наконец не выдержал я. У меня было странное подозрение, будто я только что провалил какое-то важное испытание, так что раздражение боролось во мне с чувством вины. — Ты не ответил на вопрос. — Хорошо я себя чувствую, — почти огрызнулся я. — Но зачем было меня в воду бросать?! Вместо ответа на вопрос Итачи неожиданно ударил меня в грудь. Я рефлекторно поставил блок и встал в стойку, приготовившись к защите. Брат (довольно?) кивнул. — Ты смог отбить мой удар, а ведь пару минут назад я сбил тебя с ног именно им. — И что? Я совершенно не понимал, к чему тот клонит. Тем временем, ощущение легкости ушло, оставив после себя опустошение и вернув на положенное место усталость и боль во всем теле. — Запомни это состояние. В следующий раз, когда потребуется, мысленно вернись в этот момент. Сосредоточься на мгновении, когда почувствовал близость смерти, а потом полностью восстанови в воображении момент выхода из воды и эту легкость в голове и теле. — Это и есть «темп»?! — Первый шаг к его достижению, — уточнил Итачи через несколько секунд. Я же поспешил задать следующий вопрос: — А почему я не мог выбраться из пруда? На что он лишь хмыкнул с непонятным подтекстом: — Потому что я так захотел. Я пристально уставился на старшего, силясь разобрать скрытый смысл сказанного. Вот только его «непробиваемая» маска безразличия и невозмутимого спокойствия делала эту задачу почти невыполнимой. Почти смирившись со своим провалом, я решил довериться голой логике и ткнуть практически «пальцем в небо»: — Значит, тебя так учили... Лицо Итачи не дрогнуло, но его взгляд... «Неужели я попал в точку?!» А что? Другого объяснения я не вижу! Нии-сан давно привык, что нести бред для меня в порядке вещей и перестал проявлять повышенную (для него) реакцию на мои слова. — Ошибаешься, — сухо сказал брат спустя некоторое время. В ответ я лишь тихонько фыркнул себе под нос — у него получилось совсем не убедительно. Безумно хотелось упрекнуть Итачи во вранье, а заодно сказать: «Я знаю, что ты любишь своего брата! Знаю, что и на меня эти чувства частично переносятся. Завязывай уже с показушными холодом и безразличием. Кончай вести себя, как баба на первом свидании! А то замкнулся в себе и никого близко не подпускаешь. Бака!» Но, увы, я не мог себе такого позволить. Ведь подобное отношение строилось лишь на догадках и том, чего я не должен был видеть. Нет доказательств. Пока нет. Я твердо решил вывести Итачи на чистую воду, узнать, зачем весь этот спектакль и, наконец, просто понять местного брата. Ему самому наверняка плохо одному, без поддержки... Зачем он мучает себя? И тут я заменил, что на груди под плотно прильнувшей к телу ткани больше ничего нет. Нет подарка. Первой и единственной личной вещи. Неужели ставший для меня столь важным кулон соскользнул в пруду?! Я бросился туда, нырнул, огляделся и поплыл в сторону какого-то инородного предмета на песчаном дне. Только спустя несколько секунд я понял, как бешено колотится моё сердце. Видимо, недавнее происшествие еще не стало для моего рассудка «прошлым». Вот я, как в замедленной съемке, поднимаю оставшийся целым шнурок и понимаю, что кислород в легких на исходе. Отталкиваюсь от дна, но... Я слишком устал, тело почти не слушается, в глазах плывет, а левое плечо пронзает резкая боль. Мгновением позже яркий свет резанул глаза. Невесть откуда взявшаяся волна с силой швырнула меня на берег, хорошенько приложив об землю и выбив из лёгких те пару глотков воды, которые таки успели туда попасть. Жадно вдохнув воздух, я зашелся в долгом, хрипящем кашле. Болело всё: голова, горло, легкие, плечо... Стоп. С ним-то чего? Я повернул голову и... Лучше бы не смотрел! На коже проступил странный черный рисунок, который, судя по ощущениям, был причиной боли. «Татуировка» ожила, пульсируя и расползаясь по коже, как… паразит. Меня охватила паника. Сердце, казалось, пропустило несколько ударов, а затем застучало в бешеном ритме. Голову заполнили чужие мысли и эмоции. Впрочем, чужие ли? Через минуту я в этом сомневался. Миг или два я как-то балансировал на самом краю рассудка, но затем... всё происходящее перестало меня смущать. Боль пропала почти так же неожиданно, как появилась, заодно и усталость как рукой сняло. Даже больше — ощущение силы просто переполняло тело, принося настоящую эйфорию и, казалось, не было в мире ничего, способного противостоять мне. Одновременно со всем этим в душе поднялась волна злобы и ненависти… Они росли во мне с пугающей быстротой и начали искать выход. Вдруг меня кто-то окликнул… Я медленно обернулся на звук. — Итачи… Чего уставился?! — грубо поинтересовался я у брата. Тот выглядел слегка обескураженным, но быстро вернул свою невозмутимую «маску». Как же меня всё достало! Этот театр «одного актера», его поведение в целом и надменность в частности. Сейчас нии-сан снова делает вид, что ничего не происходит, а меня уже тошнит от его пофигизма! — Ты меня бесишь! Ненавижу… «…всё это, — добавил я про себя. — И себя тоже…» В голове мелькнула мысль о неправильности происходящего, но я отмахнулся от неё. «Во всем виноват брат, — словно нашептывал мне чей-то голос, — но теперь у тебя есть сила. Ты можешь ответить… отомстить… убить…» Что это было? Гипноз? Наваждение? Не знаю. Но мне правда захотелось убить Итачи. И с каждой секундой это желание всё росло и росло… Мои губы перекосила ухмылка: — Я убью тебя, нии-сан, — одними губами прошептал я, зная, что брат все равно разберет. Он вроде понял, что я не шучу, но все равно не отнесся к предупреждению серьезно. Мгновение — и вот он прямо передо мной, но скоростью меня не удивишь. Сила и инерция удара заставляет меня прогнуться в спине… но не больше. Ребра вроде целы, а я сейчас совершенно не чувствую боли. Зря Итачи на «шок» рассчитывал — у меня даже дыхание не сбилось. «Вот бы сейчас понаблюдать за растерянностью на его лице», — подумал я, ухмыляясь. В тот момент я упивался первым «промахом» брата. Но мне этого было мало! Все же моя цель не удивить или опозорить, а убить. Больше всего на свете мне хочется увидеть корчащегося от боли аники у своих ног и наблюдать свысока за последними минутами его никчемной жизни. Рефлексы работают на пределе возможного, и в моей руке моментально появляется кунай. К этому времени буря эмоций в голове немного стихла, уступив место холодной расчетливости и жажде мести. Собственные движения кажутся отточено-выверенными. Я чувствую, что сейчас мне полностью доступны как мои личные навыки, так и умения этого тела. Жаль, что нельзя смотреть брату в глаза, дабы не попасться в одну из его иллюзий. Придется действовать вслепую. Рискованно? Ну и пусть. Зато можно заставить Итачи играть по моим правилам! Кунай за доли секунды пронесся там, где должны были быть голова и шея брата, почти не встретив сопротивления. Почти. Я всё же задел его, но, увы, повреждение не больше царапины. «Исправимо», — усмехнулся я, как вдруг потерял своё оружие. Итачи, оказывается, решил не разрывать дистанцию, а просто вывернул кунай из моей руки при первой же возможности. Хоть боли и не было, оружия я все равно лишился. Ксо! Дальше придется в рукопашную. Казалось, что по скорости я сейчас практически не уступал брату, а моя необычная для этого мира манера боя давала небольшое преимущество. Вот только в физической силе я проигрывал, и сильно. Как и в опыте с выносливостью. Поэтому «на равных», если так можно выразиться, наш бой продлился считанные секунды. После я оказался крепко вжат в траву и обездвижен. Попытки вырваться не увенчалась успехом. Ситуация казалась тупиковой, хотелось выть от злобы и бессилия, но я не собирался так легко сдаваться. — Ненавижу… — прохрипел я перед тем, как провалиться в беспамятство. Кажется, брат пережал сонную артерию…

***

Проснувшись от яркого полуденного солнца, слепящего даже через прикрытые веки, и пробурчав что-то нечленораздельное, я зарылся в спальный мешок с головой. «Стоп! Какой спальный мешок?!» Всю сонливость как ветром сдуло. Я резко попытался сесть, но, сморщившись от боли, решил еще немного полежать. Осмотрелся. Над головой — небо и верхушки деревьев. А вон там, справа, на ветке — висит моя одежда… Я взглянул на себя, а точнее на то, что спросонья принял за спальник. Это был плащ… брата. Что вчера случилось-то? У меня дурное предчувствие. Я аккуратно принял сидячее положение и огляделся. Итачи обнаружился неподалеку, он выглядел каким-то уставшим. А еще… брат смотрел в мою сторону странным изучающим взглядом, словно ждал чего. Будто его дальнейшие действия будут зависеть от моего поведения. «Что же такого я натворил?..»