Ты сводишь меня с ума.

В полутёмной комнате стоял сильный запах вина, почти в каждом углу валялись пустые бутылки, изредка отбрасывающие блики от неспокойного пламени свечи. Аловолосый подросток лежал на кровати, раскинув руки и ноги. Его лицо окрашивал пьяный румянец, но глаза оставались трезвыми. Лунный свет проникал через небольшое пространство между шторами, оглаживая своим неярким касанием красную щёку. Дверь тихо открылась, пропуская немолодого дворецкого. В его каштановых волосах пряталась седина, уже окрасившая виски. Мужчина незаметно нахмурился от неприятного перезвона стекла. — Рон, юноша повернулся набок, не предпринимая попыток подняться — Пришёл отчитать меня вместо отца? — Нет, молодой господин, — дворецкий подошёл к кровати. — Проследить за тем чтобы вам не стало плохо, — он поправил откинутое в сторону одеяло, укрывая мальчика. — Для меня важен ваш комфорт, утром Бикрокс приготовит наваристый бульон. — Не хочешь узнать причину? — голос Кейла звучал глухо. — Если у вас возникнет такое желание, то расскажите, — Молан приподнял уголки губ. — Если нет, то я не вправе заставлять вас, — улыбка похолодела, повеяло могильным холодом. — Никто не вправе. Хэнитьюз тяжело вздохнул, перекатившись на спину, и уставился в потолок, чтобы не видеть лица мужчины, прикусив губу. — Рон, почему его нет рядом, когда он нужен больше всего? — глаза надёжно скрылись в сгибе локтя. — Меня будто не существует, словно я пережиток прошлого, якорем тянущий его ко дну, — рукав ночной рубашки начал пропитываться влагой. Секунды тишины тянулись бесконечно, но дворецкий знал, что молодой мастер не закончил. — Я не понимаю почему рядом только ты и Бикрокс, — послышался первый всхлип. — Когда мне паршиво только вы мне помогаете, только вы достаёте меня из дерьма, в которое я сам же себя и загнал. Я вам никто, не более сына господ, так где же моя чёртова семья?! — под конец своей речи подросток уже дрожал в истерике. Тонкая фигура выглядела хрупко и надломлено в попытке стать меньше, сворачиваясь в тугой комок. — Молодой господин, — позвал мужчина, реакции не было, в комнате слышалось прерывистое дыхание и тихое, едва слышимое, поскуливание. Плач усиливался с каждым мгновением и Рон откинул одеяло, присев на кровать. — Кейл, могу я к тебе прикоснуться? — бледная, подрагивающая ладонь тут же вцепилась в тёмный фрак. Бережно подтягивая к себе ребёнка и укачивая его как младенца, в убийце медленно закипала ярость на человека, посмевшего довести до такого состояния его щенка. Было больно наблюдать за сломленным безразличием своего отца мальчишкой. Спустя некоторое время Кейл забылся беспокойным сном в тёплых объятьях единственного близкого человека, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.