Ты сводишь меня с ума.

Рон уже и не помнит, когда в последний раз видел своего щенка таким напуганным, возможно, в день смерти госпожи Джур. Маска пренебрежительного отчуждения треснула и разбилась вдребезги, в глазах Кейла застыл всепоглощающий ужас и паника. — Молодой господин, — позвал дворецкий в попытке привлечь внимание. — Кейл, — попробовал он снова, но мягко и по-отечески нежно, в то же время строго, как мог только он. — Дыши со мной. Пока мужчина успокаивал подопечного, Бикрокс делал лимонный чай, знакомые и отточенные временим движения успокаивали. Родной, резкий кислый вкус отрезвил и помог вернуться к реальности парню, сделав глубокий неровный вдох, он прижал к себе ворох из одеяла и спрятал лицо в надёжном плече Рона, постепенно приводя мысли в порядок, тёмное марево животного страха уступило место рациональности. — Что случилось? — спросил старый дворецкий, успокаивающе вырисовывая круги тёплой ладонью по спине. — Он плохо, — голос юноши слегка хрипел. — У неё поднялась температура, она тяжело дышит и… и… — под конец речи он запнулся, шепча. — Она не приходит в себя. Я не знаю, что делать, — Кейл выглядел таким потерянным и уязвлённым, хрупким как фарфоровая фигурка. — Позвольте мне посмотреть, — руки Рона бережно перехватили свёрток. — Бикрокс убери всё со стола. Повар беспрекословно подчинился, быстро убирая. Он, не заботясь о порядке, что было ему не свойственно, перекладывал все вещи на соседнюю поверхность, это выдавало его волнение. Пожилой мужчина положил бессознательную кошку, аккуратно развернул одеяло, проверил дыхание и послушал пульс. В момент осмотра Кейл вцепился в рукав шеф-повара до побелевших пальцев, Бикрокс же в попытке успокоить, то ли молодого мастера, то ли себя, начал поглаживать его руку. Наконец дворецкий обнадёживающе улыбнулся. — С Он всё будет хорошо, это просто простуда, — Кейл облегчённо выдохнул. — А причина почему она не приходит в себя, проста. Сегодня был насыщенный день и переутомление дало о себе знать в такой форме, — пояснил дворецкий. — На самом деле, я удивлён, что её организм дал слабину только сейчас, с учётом всего, что было в прошлом. Аловолосый медленно выдохнул, отпуская рукав повара. Дворецкий посмотрел на сына: — Найди Ганса, пусть он принесёт жаропонижающее и восстанавливающее зелье, а также присмотрит за детьми и позаботится об их ужине, — Бикрокс кивнул, мгновенно исчезая с кухни. — Молодой господин, с Он всё будет хорошо, при правильной заботе она уже через несколько дней будет полностью здорова. Кейл снова тяжело вздохнул, приваливаясь к боку мужчины, не в свойственной для себя манере, ища поддержки. Со временем он постепенно расслабился. «С годами щенок ничуть не изменился. Он остался всё тем же ребёнком, желающим ласки», — мягко подумал Молан, незаметно приподнимая юношу второй рукой в защитном жесте. Старый убийца перебирал мягкий серебристый мех кошки. Он не желал признавать, но себе врать было не в правилах, он привязался: к своему щенку; к маленькому, очень горделивому, шумному, но сообразительному дракону; к приставучим и когда-то диким котятам, которые до сих пор оставались слишком наивны в некоторых вопросах. «Госпожа, ваш ребёнок не одинок, ваши страхи, к счастью, оказались беспочвенны, и я слишком этому рад, не так, как должен простой дворецкий», — в голове прозвучал звонкий смех красноволосой женщины и призрачный шёпот 'Родитель тот, кто воспитал, Рон’. Убийца про себя усмехнулся, Кейл был ребёнком, когда остался без заботы отца и он пытался дать эту заботу мальчику, думая, что поступает так в память о покойной госпоже, даже не замечая, как мальчишка становится по значимости на том же уровне, что и его собственный сын. Как же он презирал Дерута Хэнитьюза: тот был отличным лордом территорий, но просто отвратительным отцом. Рон не знал, как можно игнорировать последнюю частичку, что оставила после себя любимая женщина, особенно из-за их схожести, он был в похожей ситуации, но не понимал, а тем более не прощал. Уже через два года граф привёл новую жену, она во всём отличалась от госпожи, начиная внешностью, заканчивая характером, по правде старый слуга невзлюбил её. Ненавидел то, как женщину представили щенку — просто поставив перед фактом. Прошли месяцы прежде чем дворецкий проникся уважением к графине, она всё смогла получить его одобрение. Виолан не пыталась заменить Кейлу мать, не истерила когда мальчик с пренебрежением и холодностью к ней относился, а наоборот незаметно заботилась о нём, как о своём ребёнке. Она понимала, что их знакомство началось не с самой приятной ноты и это была её первая грандиозная ссора с Дерутом, которая почти дошла до отмены свадьбы. Отношения между покинутым своим отцом мальчиком и гордой, непоколебимой женщиной выстраивались долго, они были хрупкими, как тонкое стекло, но переломным моментом стал четырнадцатый год Кейла, а точнее его первая попытка напиться. Утром следующего дня Виолан пришла в комнату пасынка, грустно посмотрела, поджала губы и без слов положила холодное полотенце на лоб, а потом дала зелье, облегчающее симптомы похмелья. Подросток долго смотрел в глаза мачехи, пытаясь разглядеть разочарование или презрение, но там была только печаль и искренняя забота. В пятнадцать они поговорили, в шестнадцать Кейл назвал её матушкой, каменная выдержка дала трещину и по щекам женщины потекли слёзы чистого, неуверенного счастья. Виолан знала про своего старшего сына намного больше чем её муж. Знала, что прячется под фасадом алкоголика и повесы и гордилась им. Графиня помогала отвести внимание, когда Кейл исчезал из дома, ночами вместе с Роном заботилась об избитом сыне, душа в зародыше рыдания. Познакомилась с тремя милыми детьми. Скольких же седых волос ей прибавило знание о том, кто именно помог выиграть войну не знает никто.

***

Он проснулась на следующее утро и на неё почти налетели с объятьями её братья, но Кейл перехватил их в последнее мгновение, строго глянув, и отпустил. — Ты проснулась. Как себя чувствуешь? Можешь обернуться человеком? Девочка превратилась в человека, но чуть не упала из-за слабости, её поймали тонкие руки и нежно устроили в объятьях, под спину подкладывая пуховые подушки. — Кушать хочу и горло немного болит. её голос слегка хрипел. — Что случилось? — Рон скоро принесёт завтрак, — сказал Кейл всё ещё приобнимая Он за плечи. — У тебя вчера поднялась температура, через несколько дней ты поправишься, а пока не напрягайся. — юноша обернулся на замерших в ожидании детей. — Можете подойти, всё в порядке, только будьте осторожны, хорошо? Младшие быстро закивали и, аккуратно подойдя к сестре, устроились у неё под боком, тихо разговаривая. Кейл не стал слушать их беседу. Откинув голову на изголовье кровати он уснул не в самом удобном положение. Раон подставил круглю голову под поглаживания слабой руки. — Человек не спал всю ночь, меняя холодные компрессы, а нам сказал спать чтобы утро быстрее наступило. А ещё сказал, что тебе станет лучше, он не соврал. Хонг прижался к сестре теснее, еле слышно мурча. Через некоторое время пришёл Рон с подносом еды, поставил его на прикроватную тумбочку и, взяв в руки тарелку с наваристым куриным супом, усмехнулся, глядя в недоверчивые золотистые глаза. — Молодой господин, уснул. Давайте не будем его беспокоить, — и поднёс ко рту девочки ложку с ароматным содержимым. Дворецкий позаботился о больной, проконтролировал детей чтобы те уснули, подложил под шею молодого мастера небольшую подушку для удобства, а в конце достал письмо с королевской печатью и положил на ту же тумбочку. Перед закрытой дверью мужчина позволил себе весело усмехнуться, отношения щенка и принца слишком забавные.

***

Альберу недоверчиво смотрел в записку от... аловолосой бестии, не иначе.

Сиятельная звезда, солнце и луна, свет во тьме нашего бренного мира, этот ничтожный не сможет прийти к вам и занять выделенные на него крохи вашего драгоценного времени, но смеет просить об одолжении...

Кейл Хэнитьюз.

— Какая наглость, — улыбнулся принц, разглядывая витиеватый и изящный почерк, а после убрал бумагу в резную шкатулку. — Надо бы отправить слуг на выполнение этой маленькой прихоти. Наследник престола сложил руки в замок и поставил на них подбородок. В его глазах горел неподдельный интерес, даже азарт. — Что же стряслось у этого неугомонного человека на сей раз?