I think i'm sick

Утром его кровать снова пуста, словно марсианские пейзажи. Сынхён переворачивается на спину, даже не надеясь на то, что найдет Джиёна в ванной или на кухне. Скорее всего, он не найдет его во всем городе, а, может, даже и стране. Чхве неожиданно стискивает зубы, понимая, что это - совсем не то, чего бы он хотел. Впервые ему захотелось проснуться, чувствуя чужое тепло. Знать, что если подвинуться ближе, то можно обнять кого-то_кто_рядом рукой, прижимая к себе, целуя не в висок, а в губы. - Черт, - жалуется он неожиданной болезненной пустоте и больше заснуть не может. Все валится из рук, то, что радовало всегда, больше не приносит ни крупицы счастья. Сынхён мечется по квартире, пока снова не хватает куртку и не выходит на улицу. Он знает, куда нужно идти. Неделю он исправно, словно на службу, ходит в тот же бар, тщетно пытаясь поймать Джиёна. Но тот ожидаемо не кажет сюда и носа. Чхве пытаются склеить, соблазнить, развести на случайный секс, но почему-то теперь его от всего этого коробит. Он пробует всего один раз, прекрасно зная, что ничего не выйдет, и сбегает, так и не дойдя до главного. Видимо, он просто сходит с ума. На исходе недели Сынхён чувствует, как силы окончательно оставляют его. Еще немного, и рыба-время поужинает им, даже не расплатившись по счету. Он больше не намерен ждать. Джиён зря показал ему, где живет. Чхве идет к нему, в точности повторяя маршрут, которым он его вел тогда, бесконечно далекие две недели тому назад. Он не уверен, что Джи до сих пор не съехал, не уверен, что тот его пустит внутрь, не уверен, что он вообще захочет с ним говорить. Но иначе никак. Иначе Сынхён совсем скоро закончится. Когда он добирается до нужного дома, то несколько минут мнется на улице, собираясь с силами. Он и не подозревал, что просто для того, чтобы следовать своим чувствам, нужно столько мужества. Наконец, он входит, останавливается перед квартирой и втапливает кнопку звонка в стену. Из-за двери не доносится ни звука, Чхве снова жмет на звонок, потом стучится и невесть зачем нажимает на ручку, толкая дверь плечом. Не заперто. Сынхён замирает, не представляя, что должен делать сейчас. Только вот идти назад это не вариант, поэтому, глубоко вдыхая, он все же проходит внутрь. Та же мебель, те же мелочи, тот же запах. Джиён никуда не делся, и от этого факта на душе становится пусть немного, но легче. Он зовет его, прекрасно понимая, что никто не ответит. Его, видимо, и в самом деле здесь нет. Чхве ступает осторожно, словно бы пол заминирован, и оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что его сюда все-таки привело. Под ногой что-то шуршит, и Сынхён отдергивает ногу, ошалело пялясь на белеющий внизу листок бумаги. Чуть дальше лежит еще один, а за ним еще. Он поднимает каждый, словно безумно хрупкий артефакт и, близоруко щурясь, вглядывается в ровные строчки. С каждым словом внутри него становится все горячее, а воздуха в комнате - все меньше. Чхве расслабляет воротничок рубашки и дрожащей рукой тянется за остальными листами. Чуть поодаль лежит блокнот, из которого они, видимо, были вырваны. Его он поднимает в последнюю очередь. ___________________________________________________________________________________ Почему?.. Почему ты все так же преследуешь меня моих снах, даже не пытаясь сделать вид, будто тебе не все равно? Неужели тебе не хватило всей этой дряни тогда? Когда я заново собирал себя из таких мелких кусочков, что наверняка был уверен в том, что пропущу достаточно, чтобы никогда больше не быть собой. Так оно и вышло. Я больше не я. И понятия не имею, что из меня в итоге получилось. Наверное, я любил тебя. Тогда. Давным-давно. Но все произошло слишком быстро, чтобы понять что-либо яснее, и это чувство растворилось в том новом мне. Я испугался. А кто бы не испугался на моем месте? Может быть, это было верным решением. Потому что… Не так уж важно. Кажется, я все еще люблю тебя. А ты меня даже не помнишь. Черт. Чем больше я размышляю о произошедшем, тем больше боюсь самого себя. Того, что было внутри меня вместо всех этих кусков прошлого. Того, что родилось в итоге. "Дислексия на письма-марки, на оставшиеся шаги Пусть он будет моим подарком, он мне пишет "себе не лги." Вылечите меня… Прошу, кто-нибудь. Или убейте. ___________________________________________________________________________________ Дата: 23 января 2012. Поля испещрены цифрами. Поверх них размашистым почерком надписана пара слов, никак не связанных с основным текстом. Логики не прослеживается. ___________________________________________________________________________________ Рыба-время загадочно улыбается, шевеля плавниками. Сынхён держит в руках исписанные листки, и память наконец-то раскручивает свои ветхие пыльные шестерни, доставая то, что насильно было спрятано подальше, в темный угол. Джиён... Да, его звали именно так. Квон Джиён со второго курса литературного факультета. Чудесный улыбчивый парень, с первого раза приковаший к себе его внимание. Тонкие запястья, изящные движения и совершенно неповторимый смех. Они были друзьями... Возможно, даже очень хорошими друзьями, только вот было одно "но". Чхве мало было просто дружбы. Тогда он еще не понимал толком, что с ним происходит, но так сумасшедше, так безумно его хотел. Настолько безумно, что однажды, напившись на какой-то студенческой вечеринке, он утащил такого же пьяного Джиёна к себе и... Больше его не видел? (первое правило) Больше не ходил на эти вечеринки? (четвертое правило) Больше никого не звал к себе? (второе правило) И... Не запоминал больше ничьих имен... Правило третье. Поутру Джиён исчез, чтобы больше никогда не появиться в сынхёновой жизни. Он был частью сынхёнова мироздания и удалился из него разом, переведясь из университета и, кажется, даже переехав. И Сынхёну некого было винить, кроме самого себя, ведь он сам все испортил. Оттуда пошел отсчет того, что происходит сейчас. Именно тогда он решил, что больше не хочет ни к кому привязываться. Осознание как обухом бьет по голове, не давая и секунды передышки. Выходит, Джиён... Входная дверь еле слышно щелкает замком и Чхве оборачивается, так и не выпуская из рук листки. Джи замирает на пороге, растеряно сжимая дверную ручку. Даже в полумраке гостиной видно, как расширяются его глаза, а губы скадываются в ошеломленное "о". Сынхён даже не старается что-то придумать, он просто машет в воздухе его дневником и опускает руки. - Какого... - все маски слетают с лица Квона, оставляя только голое отчаяние, замешанное на злости, - что ты тут делаешь? Как сюда забрался?! - Тебе следует следить за тем, закрываешь ты двери или нет, - на автомате отвечает Чхве, - Квон Джиён. Имя бьет по Джи прицельно; Ф8 - ранен. Он хмурится и осторожно прикрывает за собой дверь. - Отлично. Я очень рад, что ты все вспомнил, ну а теперь, если ты не против, то я хотел бы остаться здесь в одиночестве. - Как и последние шесть лет? - уточняет Сынхён, и этот удар тоже попадает точно в цель. Джи поджимает губы и снова указывает ему на дверь, но Чхве игнорирует этот жест, подходя на шаг ближе. - Почему ты сразу не сказал?.. - А что я, черт побери, должен был говорить? - взрывается Квон. - Привет, я - тот парень, который считал тебя своим другом, который верил тебе, как себе, которого ты по пьяни отымел и который, в довершение всего, еще и сталкерил за тобой? Сынхён качает головой, кусочки мозайки внутри него собираются в единую картинку, в центре которой стоит Джиён. Все становится на свои места, и рыба-время удовлетворенно уплывает обратно в небытие, выискивать себе других чудовищ. Чхве медленно поднимает руку, прикасаясь к квоновой щеке. Все меняется. Квон хватает его за запястье, больно пережимая и без того тугой манжет. Но Сынхён не позволяет себе даже поморщиться. Его до смерти пугает самая возможность вдруг оказаться от Джи дальше, чем на расстоянии их сцепленных рук. - Ты - монстр, - отрезает Джиён, заглядывая своими кофейными глазами куда-то внутрь сынхёновой черепной коробки. От этих слов подгибаются ноги, а в груди катастрофически не хватает кислорода. - Но... Сынхён неожиданно оказывается вжатым в шершавую стену. - Но... - глаза Джиёна продолжают блуждать по его лицу до тех пор, пока не наталкиваются на его губы. Чхве сглатывает, не решаясь закрыть глаза, даже когда горячее дыхание обжигает его щеку, - не больше, чем я сам... Поцелуй выходит рваным, грубым, но именно таким, что нужен сейчас им обоим. Они не делают даже и попытки приблизиться друг к другу или дать волю рукам, и это тоже правильно. Сынхён унимает свое окончательно чокнувшееся сердце, а Джи осторожно отступает на шаг назад. Он больше не шевелится и ничего не говорит. Все остальное Чхве должен сделать сам. Сынхён смотрит на собственную ладонь. Скольких людей она касалась? Скольких столкнула в пропасть с прямого проторенного пути? Он вздрагивает, потому что все эти простые истины доходят до него только сейчас. Чхве поднимает растерянный взгляд на Джиёна и понимает, что ему все равно. Возможно, единственному из всех людей на этой чертовой планете, ему действительно все равно. Сынхён выдыхает лишний воздух, отсекает лишние куски Вселенной и медленно протягивает руку вперед. Навстречу своему собственному монстру, своему зеркальному повторению. Джиён не очередной, он - единственный; он был первым, и, кажется, станет последним. I'm not a monster. I'm lost.

___________________________________________________________________________________ "Постигая его задумку, возвращаюсь на свой перрон. Я бросаю на землю сумку и вхожу наконец в вагон" Дальше. ___________________________________________________________________________________ Дата: апрель 2013. ___________________________________________________________________________________