Меланхолия

У Чимина мягкие розовые волосы. Намджуну нравилось чувствовать их под щекой. Они часто ездили на учебу вместе. Вставили утром, приводили себя в порядок, завтракали и ехали вместе. Расходились уже у вуза, желая друг другу удачи. И каждый день Чимин убивался в классах современного танца до дрожи в теле, лишь бы попасть в основной состав. Намджун в очередной раз перечитывал «Основные понятия истории искусств» Вёльфлина, стараясь опередить всех конкурентов и вырваться на лучшую стажировку. Оба дышали искусством, каждый своим, но в едином темпе. Им редко удавалось обедать или просто видеться в перерывах. Зато по средам их расписание почти совпадало. Тогда Намджун заканчивал немного раньше, покупал легкий перекус. И возвращался вуз, тихо присаживался на пол в студии Пака, чтобы посмотреть, как тот танцует. В этот день они возвращались вместе. В пустом автобусе Чимин засыпал на плече старшего,и его розовые волосы касались чужой щеки. С травмой Чонгука поменялась многое, теперь Чимин ездил после занятий в больницу почти каждый день. Намджун и сам не понял, как начал ходить вместе с ним. Просто обнаруживал себя в уже знакомой палате. И хотя он почти не участвовал в общих диалогах, Гук, похоже, был рад его видеть. Но что-то в виде взволнованного и заботливого Пака гнало его прочь. Так что он стоял в том самом коридоре и болтал с Хосоком. Горький привкус кофе на языке и разговоры о погоде, еде, мультфильмах детства занили неотъемлемую часть недели. А потом в один из последних дней Хосок был радостным, шутил больше обычного и улыбался ярче. Его выписали. И хотя он никогда не спрашивал, чем болеет этот Чон, интуитивно понимал, что жизни, как таковой, он не видел и скорее всего из больницы он вышел ненадолго. И хоть тогда Намджун и остался один у кофейного автомата, он был рад за друга. Теперь привычный мир вернулся, больше никаких больниц, и есть время сходить в галерею. Легкая музыка, почти незаметная, небольшие группы людей, идущихсловно в замедленной съемке рядом с картинами. Нам застыл у картины: белый холст и черная полоса посередине. И хотя современное искусство не было его прямой специальностью, он мог понять почти каждую картину. В определенном плане в этом был виноват его отец. Обычная летняя прогулка завела их на открытую выставку в парке. Ким носился по тропинкам, пока его родители медленно продвигались среди картин. Ему, семилетнему мальчишке, безумно не хотелось там задерживаться, и он пытался и расшевелить их, но те лишь снисходительно просили его подождать. И на очередную попытку ребенка, сбежать от картин, отец Намджуна, вдург посмотрел на него удивленно. И произнес с поразительной серьёзностью, но и не строго, а с лёгким азартом, по детски. «Смотри внимательно, не бывает бессмысленных картин. Всегда есть идея, просто она не всегда очевидна, даже в простой вазе цветов». И мальчик на мгновение застыл в месте с ним. Слова навсегда остались в его сознании. Тогда судьба, если она есть, стала для него предрешенной. - Бессмысленно, да? – послышалось за спиной уже от знакомый голос. Намджуна пробрала дрожь, но тут же улыбка возникла на его лице. Он обернулся, чтобы встретить Хосока взглядом. - Могло быть хуже. Было необычно, но приятно видеть парня вне больницы, теперь он был, словно облитый ведром краски. Не только из-за яркой одежды, но и сам он, казалось, дышал свободнее. - Я не соглашусь, эта картина отвратительна. Нет смысла закрашивать белый холст серой краской и рисовать черную линию. - Ты не особо этим увлекаешься, да? - Так заметно? – Хосок улыбнулся, его глаза, наконец, оторвались от картины. Намджун редко убеждал людей в смысле современного искусства. Как правило он показывал классику, а там уже было понятно: потерян человек для искусства или нет. Так же он поступил с Хосоком. Реконструкция картины Врубеля отчетливо выделялась на белой стене в другом разделе галереи, им очень повезло, что она была именно здесь. Ким любил ее, казалось, с рождения, а Чон видел картину впервые, но оба застыли и словно перестали дышать. - Знакомься, «Демон сидящий», я впервые увидел ее с отцом, когда мне было лет семь. Помню, как почувствовал… – Намджун не успел договорить. - Обреченность. - Словно ты заперт, скован, и нет пути для побега, – они замолчали. Хосок все еще не отрывал глаз от картины. - Здесь много деталей в самом образе и даже цвете, – Намджун приблизился к картине, оставляя Хосока позади. – Обрати внимание на фигуру: его мышцы напряжены, и взгляд направлен вдаль. Демона сдавливают рамки картины, это подчеркивает его поза. Обычно этого объяснения хватало, чтобы удовлетворить любопытство и даже наскучить слушателю. Но стоило ему обернуться, как он тут же встретился с томительным ожиданием продолжения. Впервые Намджуна слушали по-настоящему. Хосок смотрел на картину, и внутри него просыпались давно похороненные в могиле чувства. Ему казалось, что протяни он руку, и демон схватится за нее, как за спасательный круг, и они вытащат друг друга из ада ожидания. Но картина осталась неподвижной.