Меланхолия

Чонгук смотрел на белый потолок больницы и монотонно отвечал матери по телефону. - Ты кушаешь? – Да. - Тебе лучше? – Да. - Ты точно спишь? – Да. Она замолчала. Чон на мгновение расслабился. В больнице Чонгук был пятые сутки, и все это время были одни и те же вопросы и такие же ответы. Первое время его постоянно тошнило, и он только и делал, что спал. И только сейчас он, наконец, мог держать глаза открытыми дольше пятнадцати минут. В ушах отчетливо стоял писк, монотонно высокий, он сливался с голосом матери, вызывая мигрень. А она звонила ему каждый день. С ребятами было проще. Сначала Тэхен и Чимин просидели с ним все выходные, даже когда он спал. В будни они приходили каждый день хотя уже не могли по долгу оставаться в больнице. Намджун появлялся с периодичностью Пака и всегда исчезал после пяти минут разговора. Юнги приходил реже, но стабильно отсиживал по часу. В трубке в новь раздался неуверенный голос матери. - Чонгук, мы с отцом можем приехать? – они не виделись почти полгода. Работа и учеба не позволяли уехать надолго из города. - Нет, я, правда, в порядке, вам незачем мотаться тута сюда. - Чонгук, послушай – Ей не дали договорить. - Мам, прости, мне пора идти. - Выздоравливай. Мы тебя любим. - И я вас, – он ответил на одном дыхании, а затем, наконец, откинул телефон. Писк не исчез. К нему постучались. Это был молодой доктор, еще один Ким. - И так, как дела у моего любимого пациента? Звук все еще с тобой? - Никак нет, док. Доктор Джин молодой психиатр, и хотя они неплохо сдружились, насколько это могла позволить врачебная этика. Он все еще был врачом. Возможно, не стоило в подробностях описывать галлюцинации и этот назойливый звук. Все можно было бы списать на удар головы, но Чонгук весьма некстати припомнил монстра в уголке глаза, частого друга детских кошмаров. И сейчас все что он хотел это вернуться в свою комнату и в свою жизнь. Но он лежал тут с травмой головы, писком и аккуратными вопросами от врача. В какой-то момент Джин достал кляксу на белой карточке. - Что ты видишь? - Вы пролили кофе на тест Роршеха? – Чонгук вопросительно поднял бровь. - Это мой шедевр, я пытался нарисовать котенка, – врач усмехнулся. - Вот теперь я его вижу, неплохо для начала. Есть карандаш? Чонгук рисовал, Джин молча наблюдал. - Давно ты этим занимаешься? - Несколько лет, в детстве ходил в спецшколу, – парень на секунду остановился, – Я плохо помню, но руки делают все за меня. - Говорил с родителями? – Джин казался расслабленным, рассеянным, но глаза выдавали его сосредоточенность. - Да. Беспокоятся, хотели приехать, но я их отговорил. - Почему? - Они привезли бы с собой слишком много суматохи. Мама очень сильно за меня беспокоится, думаю это нормально, но подростком мне казалось, что я не могу дышать. – Чонгук закончил набросок кота, красивый аккуратный, созданный из кляксы Джина. – Сколько мне ещё пить лекарство? Ведь эффект от лечения уже есть. - Ты ведь знаешь, почему тебя отправили ко мне? Дело же не только в этом случае. Ты стоишь на учете последние двенадцать лет. - Всем детям снятся кошмары. Если бы мои родители позволили перерасти это, то и таблеток не было бы. - Когда тебе было четырнадцать шесть лет назад, ты в тайне прекратил терапию, и у тебя вернулись галлюцинации. Когда тебя нашли, ты бился головой об стену. Тебе выписали лекарства, и как я понимаю, все было успешно купировано. Однако, сейчас мы выясняем, что ты их не пьешь. - Но я не бился головой об пол бассейна, – Чонгук сморщился. Он медленно закрыл глаза руками и на выдохе произнес: Я иду на контакт, я устал от больницы, просто отпусти меня, и я буду появляться раз в неделю на сеансы, пока ты не будешь уверен, что это просто солнечный удар. Он вышел спустя неделю.Уволился сразу по собственному желанию, где ему мягко намекнули не жаловаться на плохое освещение для рабочих, а они не будут вспоминать, как он прошел медкомиссию. Однако парень все равно публично выразил благодарность сторожу, который нашел его, вытащил и вызвал скорую. Пожилой мужчина отнекивался и странно смотрел, а затем у самого выхода, окликнул Чонгука. Он подошел вплотную, сделал жест, словно прося его подставить ухо. И начал шептать, но слова никак не складывались в предложения, казалось, что или старик выдумал язык, или студент забыл значение слов. И когда поток бессмыслицы прекратился, он пожал Чонгуку руку и ушел. Чон вернулся в свой обычный мир. Пары, зубрежка, тренировка. Он старался держать марку очаровательного трудолюбивого ученика, золотого мальчика, если угодно, и горделиво рассказывал о своих успехах Джину. Но приходя домой, он заваливался на кровать,не раздеваясь, лицом к стене и молчал. Его голова разрывалась от постоянного звука. Любой другой звук делал лишь хуже и все, что хотелось сделать парню, так это оказаться под водой или выколоть ушные перепонки. Тэхен делал вид, что нет ничего необычного. Но перенял множество обязанностей по комнате. Готовил еду теперь на двоих, напоминал про таблетки и помогал их прятать от Чимина. Тот все еще оставался частым гостем их комнаты и, хотя ему ничего не объясняли, казалось, что он все знает и все понимает. Он сидел тихо и говорил шепотом, это бесило Чонгука. А потом все изменилось, боль утихла, а звук хоть и не исчез, но превратился в капли дождя, бьющиеся об стекло. Как бы ясно не было на улице, дождь стал верным спутником Чонгука, и он сросся с ним в ответ. Наконец, он был свободен.