white mysterious forest

       Сквозь тонкие, натянутые на раму, листы проникали первые яркие лучи утреннего солнца в длинный коридор, освещая всё тёплым светом. Утренняя тишина перебивалась трелью птиц, живущих где-то под сводом крыш или на деревьях в саду, а также внезапным быстрым шагом, под которым скрипели старинные половицы. С улицы в открытых сёдзи можно было заметить лишь длинный белый хвост тянущийся за спешащим юношей. В его руках была большая корзина, доверху наполненная всякими богатствами от цветов до золотых украшений. Его белые круглые ушки были прижаты к такой же белоснежной голове, а необычного цвета глаза с узким зрачком то и дело бегали от пустующего коридора до виднеющегося сада в открытых проёмах. Какая же прекрасная погода с утра, она явно сулила о хорошем дне. Белые камешки поблёскивали на солнце, а тонкие ручейки, огибавшие стволы древней черёмухи, которая готовила в скором времени раскрыть свои прекрасные бутоны, журчали и бликовали, стоило попасться яркому лучику, выйдя из тени. Весна — прекрасное время года в Японии, в этом маленький дух убеждался каждый год своего существования, но эта весна была особенной. Он проводил её впервые не один.        И вот неожиданно перед ним появляется кто-то, стоило в очередной раз сосредоточить внимание на коридоре. Юноша сразу зажмурил глаза, представляя столкновение, но как итог он влетел лишь в столб прямо лбом, споткнувшись о свой же хвост и уронив корзину на пол, по которому покатились со звоном драгоценности и несколько фруктов.        — Глаза раскрыть не пробовал?! — послышался высокий испуганный голосок девушки, что успела отпрыгнуть в сторону и избежать падения. Переведя дух и опомнившись, она лишь вздохнула и присела около парнишки, который усердно натирал ушибленный лоб. — Сегодня важный день, а ты так несёшься с пожертвованиями.        — Знаю, просто… скоро появиться богиня Инари! Надо торопиться в главный храм, там уже все собрались и готовят всё к её появлению. Нельзя налажать, — тараторил юноша, начиная собирать разбросанные подарки обратно в корзину вместе с мико. От неловкости он даже забыл извиниться, поэтому только сейчас внезапно поклонился в пол, прижав белые ушки к макушке.        — Вот именно, Ацуши-кун. Давай-ка лучше я отнесу корзину, а то навернёшься ещё где, а нам и так переполоха хватает. Ты же не хочешь подвести своего наставника? — в корзину были обратно сложены все богатства и поправлены ленты, прежде, чем та оказалась в руках девушки. Юноша лишь взгляд отвёл и сжал губы в тонкую линию, осознавая свою неуклюжесть и её последствия. Он в этом храме совсем недавно и только учится всем здешним премудростям, поэтому, когда объявили подготовку к празднику, то всё внутри задрожало то ли от любопытства и предвкушения, то ли от страха и волнения. Всю неделю шли подготовки к этому знаменательному дню, когда богиня посетит свой храм, поэтому сутра царила суматоха и волнение. Всё проверялось и разносилось по местам, украшалось и прибиралось, ведь храм должен в этот день сиять как никогда ранее. И в этой суматохе ещё юный каси совсем затерялся, что даже не мог контролировать свой хвост, который выдавал всё его волнение. Видя это, девушка вздохнула и взъерошила белокурые волосы мальчишки, улыбнувшись.        — Не вешать нос. Есть для тебя делишко одно, уж с ним точно справишься. Сегодня ночью в лесу нашли кое-кого, и он только очнулся. Харуко-чан попросила принести воды и чего-нибудь из еды для бедного, а также бинты. Я как раз направлялась за всем этим, пока не столкнулась с тобой, поэтому как на счёт того, чтобы поменяться заданиями? — увидев, как глаза тигра снова засияли, девушка утвердительно кивнула и улыбнулась. — Вот и славно, а теперь поспеши, иначе пропустишь появление Инари, — эти слова жрица произнесла уже на расстоянии, так как направилась дальше по коридору, ведь время идёт и надо доставить корзину до хондэна. Ацуши похлопал глазами, проводя девушку, пока она не скрылась, и лишь потом внезапно подпрыгнул, опомнившись и побежав в обратную сторону. Ему не хотелось подводить никого, поэтому правда стоило поторопиться, да и ему стало и правда любопытно, кого же это привели в храм сегодня ночью. Всё ли с тем хорошо?        Через время юноша уже стоял у входа в комнату со всем нужным на руках. Он слегка запыхался, пока бегал туда обратно, но в этот раз хотя бы без приключений и столкновений. Постучав два раза о деревянную раму, тигр приоткрыл фусуму, заглядывая в образовавшуюся щёлку и сталкиваясь взглядом с тем самым ночным найденышем. Незнакомец выглядел совсем как человек, ничего необычного, кроме множества бинтов, вот только его последующая фраза вводит в ступор Ацуши, который даже уши навострил и слегка хвост распушил от неожиданности.        — А у вас, смотрю, тут ещё и приют для бездомных котов, — последовал тихий смешок со стороны незнакомца, который с интересом рассматривал появившегося на пороге мальчишку. Девушка, сидящая рядом, тоже обернулась, с удивлением смотря на Ацуши, ведь явно вместо него ожидала увидеть мико, которую послала за вещами, а не каси.        — Я…меня…меня попросили принести вам вещи, так как сейчас все заняты приготовлениями, а я с ними пока плохо справляюсь, — смотря в сторону, юноша неловко почесывал свой затылок, нерешительно заходя всё же в комнату и подходя ближе. Девушка почти сразу взяла с рук бинты, представляющие из себя длинные тканьеыые полосы, попросив поставить поднос с едой пока в сторону. Но стоило Накаджиме нагнуться, как поднос чуть не оказался перевёрнутым, а сам парень и вовсе не в углу комнаты.        — Какой мягкий! Ещё и длинный, да ты вылитый тигр! — восхищённым голоском говорил Осаму, сжимая в руках белый хвост, который то и дело гладил или прощупывал. Ёкая такой расклад явно не устраивал, от чего шерстка стала дыбом, а зрачки превратились в тонкие полосы.        — Мне больно, отпусти! — в попытках выдернуть свой многострадальных хвост, Ацуши переводит жалобный взгляд на девушку, которая в очередной раз вздохнула. Видно, она уже успела наслушаться от шатена всяких глупых историй и вопросов, от чего начал подёргиваться глаз, как только стало шумно. Лёгкого удара Осаму по больному затылку в полнее хватило, чтобы тот переключился с хвоста на волну неприятных ощущений. Тигр сразу же отбежал на пару шагов от нахала и спрятался за спину мико, прижимая хвост поближе к себе.        — Дазай-сан, ведите себя прилично, всё же мы вас приютили на время и такое обращение к тем, кто вас принял, неприемлемо. А теперь сядьте ко мне спиной, мне надо проверить ваши раны, после чего приступите к завтраку, — спокойно произнесла Харука, смотря невозмутимо на парня, который пару минут назад корчился от боли, а теперь обиженно смотрит в сторону, дуя щеки, но всё же выполняя требования под свои недовольные вздохи.        — Только голову, всё остальное я сам, — уже совсем другим голосом добавил студент, когда сел спиной к девушке, которая только кивнула и приступила к разматыванию повязки на голове. Ацуши всё это время, прижав уши, аккуратно наблюдал из-за плеча за незнакомцем, сощурив глаза. Этот парень казался очень странным, а ещё от него пахло чем-то…непонятным. Юноша совсем запутался, кто же перед ним, от чего невольно заболела голова. Казалось, что перед ним и правда сидит человек, но тогда как он может видеть его уши и трогать хвост? Он пах не как дух, даже не как бог. Так кто же перед ними сидит? Может это…        — Хей, пушистик, — Накаджима вздрогнул и нахмурился, понимая, что обращаются к нему. — А ты случайно не знаешь, есть ли тут ещё один твой сородич? Такой…рыжий и очень вредный.        Мальчишка аж мурашками покрылся, ожидая, что Харука подаст голос и скажет, что это не его дело, но она молчала, что заставляло тигра нервничать. Ну неужели ответить этому чудаку? А вдруг он специально хочет разузнать о его наставнике, чтобы сделать что-то плохое? Да и смущало то, что незнакомец знает этого ёкая, раз в точности описал…ну как «точно». В их округе не так уж много рыжих котов, живущих в храме, а то, что он вредный — неправда! Ложь и клевета! Да, его наставник очень строг и порой жесток, но это только в плохом настроении, а так тот весьма добр, ответственен и готов терпеть его неуклюжесть.        — Ну, так что? Раз молчишь, значит, знаешь, но почему тогда скрываешь? Неужели он твой отец?! Боже, бедный ребёнок, — послышался опечаленный голосок, жаль, не было видно этих хитро горящих глаз и еле сдерживаемой улыбки на лице шатена, тогда бы бедный мальчик не терзал себя сомнениями и отказал этому хитрому лису. Но нет, сейчас в его необыкновенных глазах Осаму выглядел как бедный дух, который сильно ударился головой и стал таким — несущим всякий бред сущностью.        — Нет-нет! Накахара-сама лишь мой наставник, не более. А…а вы знакомы, раз о нём спрашиваете? Не знал, что у него есть друзья, — тигр уже с неким любопытством наблюдал за Дазаем, который наконец развернулся, так как мико закончила процесс перевязки. И вот их взгляды вновь встретились. Смотря в эти тигриные глазёнки, Осаму почему-то не очень хотелось врать. Перед ним сидит наивный ребёнок лет 10, который точно поверит в его слова-небылицы, ведь наверняка своего наставника он считает примером для подражания, от чего новой информации о нём хочется узнать побольше, да понять, как правильно, и убедиться, что тот именно такой хороший, какой представлен в своей голове. Когда-то Дазай был таким же: превозносил в своей голове одного человека и боролся за его честь, ходил хвостом, изменяя своим принципам, становясь даже…капельку лучше, пока этот тип самолично не разрушил свой же образ в сознании Осаму, сначала не оправдав ожидания, а после и вовсе показав свою истинную оболочку. Тогда он потерял для себя близкого человека. Для него больше не существовало его. Осознавать, что дорогой для тебя человек не соответствует твоему сформировавшемуся образу и мнению, подобно убийству и смерти. Эти ужасные чувства и ощущения давно похоронены в его душе, а воспоминания стали лишь серыми картинками, которые уже ничего не вызывали. И вот на него смотрят эти два горящих жизнью и любовью к всему сущему огонька в ожидании рассказа о, наверное, самом важном в его жизни. О том, что подарило ему знания и умения, что является близким и тёплым в его жизни, что заботится о нём и оберегает. Почему-то Осаму так думал, хоть и не был близко знаком с тем рыжим комком злобы, но тот поступок… Шатен не хотел становиться сейчас тем, кто разобьёт детские мечты и образы о суровый твёрдый камень реальности. Рано или поздно этот тигрёнок повзрослеет и сам поменяет взгляды на жизнь, он уверен, но сейчас лучше ничего не трогать. Это большая ответственность, а в нем с недавних пор заговорила совесть, которая на протяжении нескольких лет молчала. И кому тогда было хорошо? Пожалуй, только Дазаю.        — Хм…скажем так, я пару раз видел и даже разговаривал с ним. И вообще, он обещал ещё со мной поговорить, вот я и шёл сюда…или не сюда? И правда, куда я шёл? — задумчиво протянул шатен, по сути не соврав нигде юноше, лишь в одном, да и то не касающимся страшного ёкая. Студент всё же решил на всякий случай прибегнуть к одной из своих идей. Она поселилась в голове почти сразу, как к нему пришла Харука, но что-то подсказывало, что всё же разыграть небольшой спектакль стоит, чтобы задержаться в храме подольше. Да и девушке он успел сказать лишь своё имя, не более, так что всё может сработать, особенно с его актёрским мастерством это раз плюнуть. Девушка подозрительно сощурилась:        — Вы же вроде помните своё имя, так в чём проблема? Решили нас одурачить потерей памяти?        — Ха-ха-ха, правда, я только сейчас решил задуматься о том, зачем вообще шёл в лес. Имя моё я правда помню, как и некоторых людей, но только так…размыто. Но я точно помню, что хотел увидеть этого рыжего! Скорее всего он мне где-то в жизни нагадил, а я теперь забыл, ну что за несчастье! — каси лишь голову к плечу склонил, а после аккуратно коснулся чужого плеча, словно так пытаясь утешить, но вот мико всё так же пронзительно смотрела на горе актёра, после чего вздохнула, собрала использованные бинты, полотенце и направилась к выходу.        — Побудите у нас пару дней, может память вернётся и тогда точно пойдёте вон. Не дай бог кто-то из сестёр услышит ваше предложение, я вас лично выгоню из храма и прокляну весь ваш род, молодой человек, — хмыкнув, Харука скрылась за дверью, за которой послышались удаляющиеся шаги. Ранее предложенное приглашение в мир иной её явно не обрадовало, от чего держать подобного опасного человека в чистом храме не хотелось.        — Дазай-сан, — спустя недолгое молчание, Ацуши всё же подал свой тихий голосок, — вы правда не помните?        — Правда-правда. Эх, всё что я помню, это тёмный лес, а дальше пуф! и я очнулся здесь… Кстати! Ты говорил что-то о подготовке к какому-то празднику. Он сегодня? — шатен решил сменить немного тему и поинтересоваться более волнующей, ведь девушка ушла, а это значит, что можно немного допросить этого юнца, который даже как-то приободрился.        — Да. Сегодня великий день, ведь нас почтит своим визитом сама госпожа Инари! — увидев некое недопонимание в карих глазах, Ацуши придвинулся ближе и улыбнулся, продолжая с восхищением свой рассказ. — С давних времён перед праздником ханами проходит ещё один, посвященный богини Инари. Он так же проводиться в ноябре, но уже с другой целью. Весенний праздник олицетворяет начало тепла и дарует начало новой жизни. Инари посещает ещё сутра главный храм, в котором будет проходить всё торжество, дабы проверить готовность к приёму смертных. Люди начинают идти к храму уже днём и остаются на территории до самого вечера. Некоторые приходят семьями, чтобы попросить божество о хорошем урожае, ведь многие уже подготовили землю и рисовые поля для посева, а некоторые уже успели посадить семена других культур. Люди молятся о благословлении их земель и плодородии, о хорошем урожае и погоде. Так же они приносят дары, чаще всего оставшийся с зимы рис, драгоценности или фигурки кицунэ. Это уже традиция ставить их у алтаря перед молитвой, ведь именно эти существа предвестники хорошего урожая, и их мечтает увидеть каждый фермер на своём поле. После молитв пришедшие обязательно получают омамори, как благодарность от самой богини за подношение, и гуляют по территории храма, делают пожертвования и ожидают вечера. Да-да, вечер самый прекрасный! Эту часть праздника ждут все-все-все! Ведь начинается пиршество, ритуальные танцы, звучит музыка и все восхваляют Инари! И под конец праздника, когда луна достигает наивысшей точки на небе, начинает цвести сакура! Это подарок от могучей ками. В это время обычно кицунэ выходят из своих убежищ и в отсутствие людей бегают на полях, обогащая их. Инари очень щедрая и готова помочь тем, кто верит в её силу. На следующий день люди празднуют уже ханами, а после золотая неделя. Люди отдыхают перед трудным летом, веря в то, что их земли благословлены и на них точно взойдёт всё, что они посадили, — юный каси рассказывал это всё с большим восхищением, что Осаму невольно начал представлять описанные события в своей голове, пока поедал свою порцию риса. Он не знал о таком празднике, точнее…был наслышан, но никогда его не видел. В его время подобным занимаются единицы и не с таким большим размахом. Остался лишь один праздник, и он проходил в ноябре без всяких чудес и цветений. Да и главный храм находился далеко от сюда в Киото. Неужели это связано с тем, что должно будет произойти в ближайшее время?        — Слушай, а много людей приходит? — задумчиво протянул Дазай, постукивая палочками о край чаши. Накаджима явно ожидал другой реакции, такого же восхищения и ожидания праздника, а не простого вопроса. Это его слегка обидело, от чего уши были прижаты к голове, а щёки слегка надулись.        — Не знаю. Это будет мой первый праздник, но, по словам Накахары-сама, очень много. К нам приходят люди не только из ближайших деревень, но и из дальних поселений. Многие хотят побывать на этом празднике именно в главном храме, в надежде увидеть богиню или хотя бы донести свою просьбу лично. Всё же не часто божества спускаются на землю, но Инари любит людей и готова решиться на подобные действия, которые другие ками посчитают унизительными, — на лице юноши расцвела нежная улыбка, заставляющая шатена погрузиться в раздумья ещё глубже. Он вспоминал то, что видел. Неужели та разъяренная девушка, которая ударила его знакомого ёкая, эта та самая «добрая и благосклонная богиня Инари»? Ударчик у неё явно не такой уж и дружелюбный был. По телу пробежались мурашки, а голова внезапно заболела. Съеденный рис отозвался неприятным комом в горле, который всё же удалось сдержать. И вот на него взволнованно смотрят два огонька, так и спрашивая, что с ним. А Дазай сам не знает, лишь предполагает, что это из-за сильного удара о проклятое дерево, не больше.        — Выходит, мне повезло, что я здесь очутился прям в день такого великого события. Кто знает, может именно сюда я и шёл из другого города? В любом случае, может прогуляемся? Уверен, свежий воздух моей голове не помешает, вот только тебе надо выйти и подождать, мне ещё бинты сменить надо… Как там тебя, говоришь?        — Накаджима Ацуши, — улыбнулся юноша, а после чуть сощурил глаза. — А тебя?        — Миленько. Меня Осаму Дазай, а теперь давай-давай, чем быстрее выйдешь, тем быстрее пойдём гулять, — вот чего тигр не ожидал, так это то, что чужие коварные руки доберутся до его волос и устроят на голове настоящее птичье гнездо. Ацуши недовольно бурчал себе под нос, когда сумел выбраться из цепких лап этого наглеца и уйти из комнаты. У него было время, чтобы уложить свои волосы обратно и подумать над тем, что этот Осаму-кун очень странный, невоспитанный и неприличный, но юноше всё равно того жаль. Он не представлял, какого это потерять память, забыть родных и близких тебе людей. От одной попытки представить подобное, по телу пробежали мурашки. Их гостя стало жалко только больше, поэтому у мальчишка пообещал себе, что, не смотря на скверный характер Дазая-куна, он поможет тому всё вспомнить! Правда, пока он не знает, как это сделать, но юный каси уверен, что его наставник точно знает. Да и раз они знакомы с этим существом, то можно ожидать помощи в этом нелёгком деле.        Время ожидания прошло незаметно для юноши, поэтому встретил Дазая он снова удивлённым взглядом, но быстро успокоился. На удивление, шатен шёл молча, смотря куда-то в сторону, пока они не оказались, наконец, на улице. Яркое солнце слепит привыкшие к темноте глаза, из-за чего приходится зажмуриться на пару секунд, а после всё же узреть всю красоту священной территории. В его карих радужках появились и забегали огоньки, которые пытались уловить каждую деталь. Жаль, что у него нет фотоаппарата сейчас! Его стоило бы отыскать, ведь в подобном облике шатен ещё не видел храма.        На улице стоял приятный аромат, исходящий от распустившихся цветов и старинной черёмухи. Дул несильный, пока прохладный ветерок, от земли так же исходил бодрящий утренний мороз. Всё постепенно просыпалось и оттаивало от ночного леденящего воздуха, образуя на растениях капельки росы. Чувствовалась свежесть, бодрящая больную голову и заставляющая её успокоится, чтобы сосредоточиться на окружении. Глаз зацепился сначала за сад, простирающийся перед хайдэном вплоть до тамагаки. Вся земля была усыпана белоснежными камнями, выделяющие небольшие витиеватые тропинки, по которым могли ступать служительницы храма. Каменный сад сочетался с дивными растениями и тонкими ручейками. В этом месте царила гармония звуков: журчание воды, тихое постукивание бамбука о камень, трели птиц, шуршание листьев. Воздух пропитан какой-то умиротворённой атмосферой, несмотря на суету вокруг. Юные мико под надзором синсёку сейчас приводили и без того прекрасный сад в порядок, поливая некоторые растения, убирая мешающие травинки и сорняки, расчищая тропинки. Даже этот мелкий шум не тревожил душу, наоборот добавлял жизни в этом мимолётном мгновении. Дабы не мешать другим, Ацуши повёл парня по тропинке к каменной стене с деревянными вставками, через которые можно было увидеть редкий лес. Осаму смог высмотреть даже длинную лестницу и ряд алых тории и каменных статуй лисиц по бокам лестницы, украшенных симэнавой. Видно по прошествии лет многое не сохранилось, раз тогда при первом визите всего этого шатен не увидел, лишь крупицы. От разглядывания леса отвлекает его хвостатый проводник, который предупреждает о ступеньках впереди. И правда, не хватало ему ещё споткнуться и снова ударится головой. И вот они прошли от жилья священников и мико до сандо, по бокам которого вплоть до самого хайдэна идут каменные торо. Дазай был уверен, с приходом темноты те зажигают и территория обретает совсем иную атмосферу. Ну ничего, ему ещё предстоит застать этот дивный момент, а пока карие глаза с любопытством наблюдают за главным залом для молитв. Было…непривычно наблюдать за ещё целым сооружением, которое буквально разрушалось на его глазах. Сегодня хайден по истине прекрасен: у входа на высоких каменных пьедесталах стояли охранники-лисы с красными воротникам, ступеньки украшали хрупкие с виду вазы, в которых благоухали ранние весенние цветы, около ящика для пожертвований, украшенным бело-красными верёвками, сплетенных в толстую косу, стояли корзины с дарами божеству, а так же пару бутылок саке. Двери были непривычно приоткрыты, что можно было рассмотреть мелькающие красные силуэты девиц, которые в спешки украшают сам зал. Получше посмотреть не даёт его спутник, который ведёт шатена дальше, попутно рассказывая новинки в продукции этого года, больше всего упоминая конечно же съестное. Дазай ощутил себя старшим братом, которого взрослые попросили погулять с младшим. Ужасные ощущения, но… он должен признать, что с Ацуши не так уж и тяжело. Он ничего не просит, а лишь восторженными глазёнками смотрит по сторонам и без умолку говорит о том, что ему нравится, что впечатляет. Столько жизни в одном маленьком существе…слишком много всего доброго для злобного каси, который по легендам ворует трупы умерших. Осаму лишь усмехнулся и с этой мыслью двинулся следом за тигрёнком, подходя к сямусё. Деревянная постройка была похожа чем-то на простую лавку с товарами, только в старом стиле и с священной атрибутикой. Мико как раз только раскладывали всю продукцию, обсуждая, сколько же в этом году придёт людей и сколько пожертвований они сделают. Тем временем студент зацепился взглядом за амулеты и деревянные таблички в виде лисьих мордашек, для которых поставили неподалёку от хайдэна специальные стенды. Помнится…

***

       Холодное зимнее утро. На улице ужасный мороз, который щиплет щеки и заставляет их покраснеть. Самое обидное, что при такой холодине почти нет снега, от чего всё это кажется ему глупым. Да и в целом, то, что они делают, глупость. Осаму не верит в божеств и в то, что поход в храм с утра перед экзаменом хоть как-то поможет со сдачей. Вот то, что они могут заболеть — это да, это пожалуйста. Всё настолько глупо и бессмысленно, что на протяжении всего пути шатен ворчит в туго замотанный шарф, хмуро смотря в спину своему другу, которого и посетила данная идея. Нет бы это время потратить на заучивание материала, чтобы потом ему не говорить о том, что задания сложные попались. Дазай никогда не готовился к подобным вещам, так как имел очень хорошую способность слушать и запоминать с первого раза, но это не значит, что надо подражать его бездельничеству!        — Ты всё ещё злишься? — послышался спокойный голос парня спереди, который наконец решил оглянуться на своего друга. Он лишь слегка вздёрнул брови и по обыкновению улыбнулся, дождавшись шатена и взъерошив хорошенько его волосы, что тот наконец издал громкие звуки, пытаясь уйти от коварных рук. — Тебя обычно не заткнуть, а тут поход в храм тебя так изрядно вымотал. Что же было бы, если бы мы пошли на гору Инарияма?        — Да ты просто издеваешься, Одасаку! — невыдержал юноша, устало выдохнув пар изо рта. Он всё пытался уложить непослушные волосы, но после, плюнув, снова пошёл вперёд, сунув руки в карманы и надув щеки. — Ты знал, что я пойду с тобой, но мог бы хотя бы выбрать место для свиданки получше? А то эти холодные леса, влажность…фр, — фыркнув носом, Осаму не переставал ворчать, а всё из-за того, что он замёрз и устал, и вообще, дома под тёплым котацу куда лучше! Они же могли просто посидеть дома и поучить эти формулы вместе, а в итоге…рррр.        — Будь тише, мы почти пришли. Как только закончим, обещаю, что выпьем горячего, — всё так же спокойно твердил парень, не убирая лёгкой улыбки с лица, ведь, словно на зло, шатен издаёт громкий страдальческий стон, что даже с ветки слетела птица от таких воплей. Вот же чудак.        Омывание рук прошло так же через капризы, но, приобретя таблички эма и подойдя ближе к самому залу, Осаму всё же стих. Он ещё ни разу не был с другом в подобных местах, да и за всю жизнь сам шатен посещал их от силы раза два, да и то далеко в детстве. Стоя рядом с Одой перед ящиком для пожертвований, он впервые растерялся. Из головы вылетело всё, благо юноша не один и ему было за кем повторять, иначе стало неловко и всё бы опять превратилось в цирк. Монеты брошены, звон колокола отогнал злых духов, как и громкое хлопанье ладоней о ладонь. Последние поклоны отклонены, а Дазай только понял, что ничего не смог даже пожелать, будучи сосредоточенным на чужих движениях. Кажется, ками-сама сегодня не на его стороне. Вздохнув, шатен поскорее сунул замёрзшие только сильнее после воды руки в карманы, смотря себе под ноги. В отличие от улыбающегося друга, которому лишь в радость наблюдать за таким эмоциональным и живым мальчишкой. Сам Осаму шёл мрачнее тучи, как вдруг перед глазами появляется смешная деревянная табличка в форме лисьей головы, которая легонько стукается о его лоб, заставляя поднять вопросительный взгляд на Сакуноске.        — Желания. Давай ещё напишем, чтобы точно сбылось? — пояснил мягко парень, наблюдая за Дазаем, который начал вертеть в своих ручонках бедную табличку.        — Зачем? Их всё равно некому читать, кроме любопытных туристов, да служителей храма. Мы лишь потратили время и деньги впустую. Одасаку, мы…        — Зря ты не веришь. Боги существуют. Пускай они не зримы нами и не ощутимы для нас, они всё равно слышат и чувствуют каждого. Просто тебе следует попробовать относиться к этому серьёзнее, глядишь, великая ками вознаградит тебя за молитвы. Да и…мечтать всегда полезно, особенно тебе в твоём возрасте, когда голова забита только учёбой. Я повёл тебя сюда не только за этим, но и чтобы развеется и провести вместе время не за нудными книгами, что мы делали почти каждую неделю по нескольку раз. Но, соглашусь, денёчек для прогулки я выбрал не подходящий, — Осаму не сразу понял, что его пальцы оказались в горячем плену чужих руковиц, которые благородно одели на его покрасневшие кисти. Стало теплее не только рукам, но и внутри. Что-то такое кольнуло и разлилось жгучей жидкостью по всему телу, заставляя щёки покраснеть не только от мороза. Любит же этот Одасаку применять запрещённые техники. Даже не возразить!        Дазай отворачивается от парня и что-то бурчит под нос, направляясь к стенду, где висят множество табличек с разными желаниями. Будь как будет, раз они гуляют, то можно и в богов поверить на денёчек, и помолиться. В голову сначала не шли совсем идеи того, что же написать. Желаний много, от самых пустяковых до невыполнимых, от идиотских до абсурдных. Но…кажется, ему пришла мысль. Чёрные точечки-глаза лисицы смотрел как-то глупо на лицо шатена, который старательно выводил своё желание. Обычно его почерк неаккуратен и небрежен, но сегодня можно постараться, а то вдруг его не поймут на небесах? На лице сияла глупая, но довольная улыбка, стоило подписаться и прочитать пожелание ещё раз. Может, это и правда не глупости вовсе? И его желание сбудется? Как бы хотелось ве-…

***

       — Дазай-сан? — послышался голос его маленького спутника, который с каждой секундой прорывался сквозь толстую пелену, возвращая его назад, в настоящее. Ацуши сейчас стоял и дёргал его за край юкаты, пытаясь хоть как-то привлечь внимание. Видно, отстав достаточно хорошо от спутника, ёкай запереживал и обнаружил гостя в таком задумчивом состоянии у прилавка. — Тебе понравились эми или ты что-то вспомнил?        — М? Ну как эти милашки могут не понравится?! Надо будет обязательно одну прикупить, — с внезапной широкой улыбкой задорно заговорил шатен, отходя наконец от прилавка. К сожалению, а может и счастью, этот клубок доброты не был тем седьмым, которому он откроется, поэтому пришлось схитрить. Не сказать, что таблички так его впечатлили, но они понравились, несмотря на внезапное воспоминание. Возможно, ему хотелось бы обсудить это с кем-то, глядишь, подобные вещи не напоминали о нём, но это сложно, больно и неприятно. Для подобного надо опуститься, а он этого не любил, именно поэтому перспектива с кем-то знакомиться была не такой большой, ведь осталось всего каких-то пять человек, прежде чем придётся насильно переступать через себя. Эта мыслительная цепочка ему уже начинала не нравится, от чего Осаму решил всё же вернуться к рассматриванию местности, пропустив мимо ушей, пожалуй, достаточно информации, исходящей от Ацуши. Тот, кажется, объяснял ему что-то важное, связанное с амулетами, но их всё равно шатен даже трогать не хотел.        — Слушай, ты говорил, что скоро появится божество…может тогда пойдём ближе к…как же его. Хм, а! Точно. К хондэну? Всё же для тебя это важное событие, прогуляться ещё успеем. Глядишь, кому-нибудь там поможем, — Дазай знал, что юноша согласиться на это предложения, стоило только видеть, как эти ярко-жёлтые глаза с фиолетовым отливом загорелись, а мягкие круглые ушки навострились. Шатен не смог сдержать улыбки, видя, как чужой хвост радуется больше своего хозяина.        Прежде, чем всё же направится к самому священному месту на этой территории, они подошли к тэмидзуя, дабы омыть руки и рот. Пожалуй, это была для шатена самая неприятная часть, так как мочить кожу не хотелось, да и скорее всего ещё и бинты намокнут, а это будет в двойне неприятно. Но делать особо было нечего, поэтому, смирившись с своей участью, он с горем пополам омывает руки и немного свои губы. Самое интересное было наблюдать искоса за тигром, который так старательно смывает с рук что-то невиданное никому на свете. Это по-своему мило.       Идти до хайдэна было не так уж и далеко, а главное, можно было получше рассмотреть каменные фонари, поросшие немного мхом. Возможно, именно на их остатки он тогда упал, потому что эта белая галька вряд ли оставила пару здоровенных синяков на пояснице и боку. Ну ладно, не об этом. Было непривычно следовать за Накаджимой дальше ящика пожертвования. Обычно в самом здании он никогда не молился, поэтому то оставалось неинтересной загадкой до сегодняшнего дня, а чтобы следовать ещё дальше, к самому сакральному — и в помине в его голове не возникало подобных мыслей. Помниться, там храниться воплощение ками, наверное, именно поэтому все ждут появление именно там. Преодолев украшенный зал, они вновь оказались на улице, у небольшой постройки, огороженной низким деревянным забором, окрашенным в красный. За ним в буераке журчала вода, к которой склонилась молодая зелёная трава и цветы. По бокам стояли старые ивы, свесив ветви ближе к земле, дабы укрыть ими самое ценное от чужих глаз. Все стояли поодаль и ждали с замиранием сердца свою покровительницу, чувствуя нутром её приближение. Ацуши тихонько прошёл в сторону, стараясь встать так, чтобы ему было видно всё-всё, ведь пока особым ростом тот не отличался, в принципе, как и его наставник. Осаму же старался особо не отсвечивать, ведь по сути является незваным гостем, который позволяет себе чересчур много наглостей. Собственно эту замечает уже его знакомая Харука, которая неожиданно хватает его за край юкаты и резко тянет, что шатен чуть было не упал.        — Ты что тут забыл? — злобно шипит девушка, стараясь особо не поднимать шума, ведь они находятся не абы где. — Это священное место, таким как ты сюда нельзя.        — Я не виноват, что ты оставила этого мальчишку наблюдать за мной. Он так-то тоже хочет посмотреть представление, а детям я не умею отказывать, — Дазай старался говорить тоже шёпотом, всё же он просто пришёл посмотреть, а не срывать мероприятие, но улыбки скрыть не мог. Всё же выводить людей ему по-своему нравилось.        — А ну марш отсюда. Скоро появится Инари-сама, а ты тут ошиваешся. И давай поско… — но тут угроза прерывается, а мико устремляет свой взгляд, как и другие, на хондэн. Шатен почувствовал необычное ощущение в груди, словно через него прошла волна, оставляющая после себя такое…иное и приятное тепло, трепет и всё ещё непонятные ощущения. Подобное ему самому объяснить сложно, но это было что-то сравнимое…сравнимое с изгнанием души! Нет, скорее похоже на то, как душа покидает тело, а после плавно возвращается обратно, в уже очищенное и расслабленное, не как в его неудачных случаях, когда возвращался он в совершенно то же уродское тело.        — Ладно, потом поговорим, а пока не делай глупостей, — быстро проговорила Харука, отпуская рукав и неожиданно кланяясь, как и другие, стоило скрипнуть дверце, из которой выбежали неожиданно золотые лисицы. Дазай стоял как вкопанный, но после всё же склонился, дабы не выделяться из толпы, но смотреть всё равно продолжил. Эти маленькие пушистые существа запрыгивали на деревья, крыши, столбы, фонари. Студент клянётся, он почувствовал, как один из наглых лисов прыгнул на его спину, дабы уже оттуда скрыться на крыше. От них веяло чистой, яркой энергией и жизнью, которой было слишком много для крошечных существ. Лисы исчезли вдали, и теперь настал черёд предстать самой богине. Догадки Осаму подтвердились: по каменным ступенькам ступала тёмноволосая девушка, что ударила рыжего ёкая. Она была совсем не похожа на ту, что всплыла в его голове. Эта с счастливым и умиротворённым лицом, расписанным красными узорами, шествовала к своим верным почитателям, не выражая и капли агрессии. Её лицо не было испорчено слезами и горем, а в глазах не читалась та глубокая утрата и отчаяние. Пред ним предстала молодая девушка в красно белом кимоно, расшитом белыми и золотыми узорами, которые переливались на солнце. Рукава красного хаори скрывали тонкие бледные пальцы, державшие сложенный веер. По её шеи вились изящные алые бусы, а на голове блестели золотые заколки-цветы, сделанные из прозрачного алого камня. По тонким золотым нитям свисали бабочки, словно парящие на ветру, настоящие. Сейчас богиня была прекрасна, а главное безобидна. Она слегка кивнула головой, а после расплылась в полной радости и счастья улыбке.        — Мои дорогие, я так скучала по вам, — раздался нежный голосок, который растрогал всех присутствующих и, не выдержав, они всё же двинулись в сторону божества, которое приняло их в свои объятья. Признаться честно, Дазай подобного не ожидал, так как считал подобных существ весьма высокомерными, к которым надо обязательно с почестями, а тут просто встреча, похожая на обыденность. Это его разочаровало, ведь подобное можно было увидеть и в реальной жизни, когда друзья встречают дальних знакомых, которых давно не видели. Хоть ожидания не оправдались, шатен продолжал стоять в стороне и наблюдать за всем происходящим. Слишком много счастья излучают, что можно было ослепнуть. Карий скучающий взгляд бегает по лицам других и вот наконец видит белокурую макушку. Сложно представить человека счастливее этого ребёнка, который с таким восторгом и обожанием сейчас смотрит на божество, но стесняется, поджимая хвост ближе к телу, как вдруг его замечают и одаривают ласковой улыбкой.        — А ты подрос, Ацуши-кун. Совсем другое дело, мой дорогой друг, — она нежно проводит ладонью по чужой голове, чуть наклонившись и смотря точно в глаза напротив. — Как тебе здесь?        — Госпожа Инари! Я вам так благодарен за то, что вы тогда сделали! Мне всё очень нравится, и я стараюсь помогать всем, как вы и просили. Есть ещё проблемы с контролем, но я правда стараюсь, вот увидите, я больше не принесу неприятностей, — он говорил быстро, явно переживая и топчась на месте, пока всё же не поддался вперёд, обнимая девушку и прижимаясь к ней. Кажется, он что-то ещё говорил, но Осаму заинтересовало вновь лицо Инари, которая обняла осторожно в ответ и внимательно слушала тигра. Она так ласково смотрела на того, словно мать на своё чадо, но при этом так чисто и ужасно искренне, что у студента вновь появилось желание запечатлеть этот момент на плёнке и любоваться. В этой любви было совсем другое, оно было выше даже материнских чувств и тех, которые зарождаются у влюблённых. Неописуемое, красивое и очень большое, очень далёкое.        — Я рада, что новый дом тебе по нраву. У нас обязательно будет время обсудить всё-всё, что я могла пропустить, поэтому не торопись, юный каси, — нежный голос так и лился из её уст, завораживая. Она не спеша отстранилась и выпрямилась, осмотрев всех, словно кого-то ища. — Странно его не видеть среди присутствующих…        — Не переживайте, Инари-сама, — уже не особо стесняясь, начал тигр. — Сейчас же весна, все пробуждаются. В этом году в лесу слишком много злых и голодных ёкаев, поэтому Накахара-сама ушёл ещё ночью очищать тропы от них, иначе вы сами знаете, чему это грозит. Он взял с собой Акутагаву, а вот меня оставил здесь. Это не честно, что меня оставляют, — при упоминании нового героя у Накаджимы аж хвост распушился от некой злости, да и само имя произнёс он явно с обидой и некой неприязнью. На это божество лишь тихонько рассмеялась, а после коснулась пальцем чужого носа, чтобы кто-то не дулся.        — Он сделал это явно потому, что считает тебя хорошим хранителем. В его отсутствие же кто-то должен следить за порядком? А это, поверь, не очень лёгкая работёнка, — девушка вновь провела ладонью по белоснежным волосам юноши и вздохнула. Её явно не радовало то, что на тропах сейчас опасно находится простым смертным, которые захотят прийти в храм, но и то, что, видно, их общий знакомый отсутствует. Интересно, что же этих двоих связывает? Образы с той ночи дополнялись новой информацией, но вот вопросов не уменьшалось, лишь наоборот прибавлялось. Вздохнув, Дазай зевнул и хотел поразмышлять ещё о том, что этот белый комок доброты вообще умеет злиться, как вдруг вздрагивает и замирает на месте. Карий взгляд сталкивается с тёмно-бордовым, и его словно пронзает. Перед глазами расплывается картинка и вдруг неожиданная темнота…опять.

***

       Что ж, и вот он снова в этой ужасной комнате на футоне, лежит и смотрит в потолок. Как оказалось, он упал в обморок, замечательно. Этот гроза всех духов сумел выдержать всё, кроме взгляда великой и ужасной богини Инари, которая просто хотела посмотреть на нового приятеля Ацуши. Супер, расходимся. И вот он вновь тяжело вздыхает, осознавая, как это всё глупо и бессмысленно. Может это он просто из-за активного размышления так? Мозги перегрелись и решили самовольно выключится. В любом случае, теперь он должен сидеть здесь и не высовываться, иначе, цитирую: « Твоя жалкая душонка отправишься в лес на съедение голодным отороси, если ты попробуешь высунуть свой нос раньше положенного, понял? И никаких но». Дазай, конечно, не особо понимал, что это за существа, но звучит зловеще, именно поэтому он уже битый час сидит и наблюдает за мухами, которые кружат под потолком. Скукота. У него даже Ацуши забрали, ведь скоро придут люди, а лишние руки никогда не помешают. Это окончательно добило, ведь разговаривать даже не с кем, а ведь вопросов так много. Будь у него сейчас рюкзак с вещами… Хм, а это идея. Раз все так заняты, то не заметят его отсутствия, так? Может его вещи лежат у того проклятого дерева, в которое он влетел, а там очень много всего важного, между прочим. Да и, раз пригрозили лесом, то он в него и направится сразу, потому что сидеть на одном месте без дела ужасно!        Собрав свою уверенность и бесстрашие в кулак, парень покинул комнату через сёдзи, которая вела прямо на улицу, так как за другой стенкой по коридору постоянно кто-то ходит. Осаму поспешил скрыться за сооружением и направится к другому выходу. Его он заметил при обходе, но не стал акцентировать особого внимания. Возможно, это тропа вела к полям, принадлежащим храму, но сейчас она ему малоинтересна. Добраться оказалось не так уж сложно, ведь все и правда были заняты последними приготовлениями, что просто не замечали нелепо прячущегося за тонким стволом черешни парня. Дальше всё просто: студент прошёл вдоль каменной ограды к тому месту, с которого как раз и наблюдал за происходящим, а потом просто пошёл перпендикулярно стене вглубь леса. Да, безрассудно, но вещи ему и правда важнее, да и будет чем заняться. И вот он замечает первые изменения в окружении: лес был и правда не таким густым, многие деревья были ещё молоды и не так широки в стволе. Сквозь крону виднелось чистое небо, падали лучи яркого солнца. Было конечно всё так же прохладно, но хотя бы светло. Взгляд гулял от кустов до небольших оврагов, по мягкому мху и диким ягодам. Вообще, леса Дазая начали даже успокаивать сравнительно недавно. Прогулки по небольшой чаще за домом была его успокоительным, приняв которое, забываешь о времени и проблемах напрочь. Вот только с этим лесом было что-то не так. Он шёл и шёл, чувствуя, как уже достаточно далеко отходит от святилища, но не замечает того самого обрыва. Неужели это он так далеко убежал за какое-то, казалось, мгновение? Осаму не знал, что вообще так бегать умеет, так как зачастую прогуливал физ-ру в своё время, но вот за автобусами приходилось иногда мчатся. И снова он погружается в мысли о том времени, уходя далеко в них, пока неожиданно чуть не падает вперёд, но удаётся устоять и сразу же сделать пару шагов назад. И вот в который раз бы он полетел вниз с этого проклятого холма! Фыркнув недовольно на себя же, Дазай попытался взглядом найти спуск, но такого не имелось, поэтому пришлось аккуратно и не спеша пытаться сползти вниз так, чтобы не убиться во второй раз. С горем пополам, набив пару синяков и под конец скатившись всё же кубарем в мох, шатен оказывается внизу. Его мало волновало, как забираться назад, так как карий зоркий глаз замечает что-то у дерева в пару шагах и сразу же срывается к этому месту. О боги! Это же его вещи! Видно, тот, кто его нашёл, посчитал это сокровище хламом, как отвратительно! Парень садится на землю и начинает проверять, всё ли на месте: не хватало фонаря, да и его еда, которую он с собой брал, прибывала в не самом лучшем состоянии, поэтому покинула сумку раз и навсегда. В целом всё остальное было там, даже фотоаппарат! Наконец можно было выдохнуть с облегчением, если бы не шорох позади, который привлёк внимание Осаму, что, пожалуй, и спасло его от участи быть проткнутым стрелой. Стрелой? Он смотрит в недоумении на вонзившуюся в дерево стрелу, а после в сторону, откуда она прилетела. Там, на дереве, кто-то стоял и хмуро на него глядел, прикрыв рот рукой. Не успев предпринять попытку бегства, шатен слышит голос позади, пробирающий до костей.        — Ну сколько раз можно повторять, что нужно рассчитывать направление и скорость ветра?! — этот рычащий и громкий голос был подобен грому среди ясного неба. Что-то знакомое, но кардинально другое.        — Эй, нечисть, — в одночасье голос стал ближе и звучал уже угрожающе холодно, почти на ухо. В районе шеи чувствовалось горящее дыхание и холод лезвия, мешающего нормально взглотнуть. И этот металлический противный Дазаю запах. Всё внутри замерло, кроме мысли, которая стремительно пыталась найти в его голове этот знакомый голос. Боже… Шатен нервно улыбнулся, понимая, что угодил в лапы коту, который явно настроен враждебно и просто так его не отпустит.        — Тебя не учили не ступать на священные территории Инари? Раз нет, то мне придётся преподать тебе болезненный урок на всё твоё гнилое оставшееся существование. Прими же свой истинный лик или умри в этом жалком теле!