Сборник BTS

Его офис в небоскребе Каннама напоминал аквариум — стеклянные стены, синева экранов, тихое гудение серверов. Чимин возглавлял команду разработчиков в крупнейшей южнокорейской IT-корпорации, специализируясь на системах искусственного интеллекта для медицинской диагностики. Его алгоритмы анализировали тысячи снимков МРТ, учась распознавать опухоли быстрее любого врача. Коллеги называли его «гением с золотыми руками», но по ночам, когда монитор слепил глаза, он тайком заходил на форумы биологов-натуралистов. В облачном хранилище между отчетами прятались фотоальбомы: десятилетний Чимин с сачком в руках, студенческая экспедиция по изучению миграции бабочек, засушенный лист дуба между страницами учебника по Python. Карьера была блестящей, но пустой. Встречи с инвесторами, презентации, бесконечные правки — всё это оставляло ощущение жизни в симуляторе. Переломный момент наступил, когда его система ошибочно диагностировала беременность как онкологию. Пациентка выжила чудом, а Чимин три дня не выходил из дома, разбирая старые записи. Именно тогда он купил билет в провинцию — «на неделю, просто подышать». Чимин присел на краю причала, доставая из рюкзака бутылку с водой. Солнце клонилось к закату, окрашивая озеро в медные оттенки. Внезапно шелест в кустах заставил его обернуться. Из высокой травы показался серый комочек с острыми ушками. — Ты тоже одинок? — тихо спросил Чимин, отламывая кусочек кимбапа. Кот замер, будто взвешивая риски, но запах тунца пересилил осторожность. Он подкрался ближе, уселся на безопасном расстоянии и уставился на еду жадными глазами. — Не бойся, — Чимин протянул лакомство на ладони. — Я не укушу. Лапа дрогнула, и через секунду кот уже мурлыкал, размазывая крошки по доскам. — Тебя кто-то бросил, да? — парень провел пальцем по свалявшейся шерсти. — Или ты сам сбежал? На следующее утро Чимин вернулся с консервами из ближайшего магазина. Кот сидел на том же месте, вылизывая лапу. — Держи, гурман, — он поставил миску, но внезапный голос за спиной заставил его вздрогнуть. — Она не ест рыбу. У нее аллергия. — Это кошечка? — Да, она самая шикарная девочка здесь. Девушка в белом халате подошла, держа пакет с кормом. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, а под глазами виднелись синяки усталости. — Вы… ветеринар? — спросил Чимин, замечая бейдж с надписью «Клиника Чхве». — Юнджи, — она кивнула, насыпая корм. — А вы турист? — Отдыхаю от Сеула. А почему аллергия? — Ее предыдущие хозяева кормили чем попало. Теперь печень барахлит, — она присела, гладя кошку. — Назвал ее уже? — Пусть будет Луна. Потому что шерсть как лунный свет. Юнджи усмехнулась: — Похоже, вы здесь надолго. Она не носила белый халат — только темно-синий хирургический костюм, чтобы не так заметна была шерсть. Клиника Чхёль существовала на грани рентабельности: старый аппарат УЗИ, холодильник с вакцинами, вечно ломающийся автоклав. Юнджи знала каждую бродягу в округе по именам: слепая Такси с обожженным ухом, трёхлапый Босон, щенок Муль, выживший после падения в колодец. Её история началась с погибшей таксы. В первый год работы в сеульской клинике для экзотических животных молодая ветеринар столкнулась с жестокостью: богатая клиентка потребовала усыпить здорового пса, потому что «он испортил дизайнерские туфли». Юнджи отказалась. На следующий день её уволили, а через неделю нашли таксу с перерезанными сухожилиями. Она вернулась в родной городок, заложила бабушкины серьги за оборудование и дала себе клятву: спасать тех, кого некому защитить. Сон по четыре часа, диета из кофе и рисовых шариков, вечный запах антисептика — такова была плата за каждый спасённый вздох. — Вы всегда так… резки? — Чимин спросил через три дня, когда Юнджи раскритиковала его попытку соорудить будку из картона. — Это реализм, — она поправила скотч на стыке. — Первый же дождь превратит это в кашу. Они сидели под навесом клиники, пока ливень хлестал по крыше. Луна свернулась клубком на старом свитере Чимина. — Почему не уехали в Сеул? — спросил он, наблюдая, как Юнджи перевязывает лапу котенку. — Потому что здесь я нужна, — она не подняла глаз. — В прошлом году нашла щенка в мусорном баке. Дети кидали в него камнями. Я… не смогла пройти мимо. Когда Чимин спросил, почему она не уезжает, Юнджи не стала рассказывать о матери с деменцией, которая принимала её за «добрую соседку». Или о брате-алкоголике, разбившем её первую ветеринарную аптечку. Она просто показала шрам на запястье. — И шрам на руке от него? — От его мамы. Защищала детеныша, — Юнджи наконец посмотрела на него. — А вы? Почему IT-гений вдруг возится с котами? — Мечтал стать биологом, — Чимин достал телефон, показал фото: он, лет десяти, с рыжим котенком на плече. — Но родители сказали: «Хочешь есть — учись на что-то серьезное». — И что, программирование сытнее? — Сытнее, — он усмехнулся. — Но не теплее. — Выглядишь как призрак, — коллега Сохён толкнула Чимина локтем в офисе. — Влюбился в провинциальную девчонку? — Она не «девчонка», — буркнул он, стирая с экрана следы от кофе. — Она… — О, боги, ты и правда влюбился! Чимин закрыл ноутбук. На экране все еще висело фото: Юнджи смеется, держа Луну как ребенка. Он набрал сообщение: «Как она сегодня?» Ответ пришел через час: «Съела всю курицу. И ваш свитер». — Дурочка, — он засмеялся вслух, заставив соседей по коворкингу обернуться. — Ты с ума сошел, — старший брат Чимина хлопнул газетой по столу. — Бросаешь карьеру ради какого-то приюта? — Это не «какой-то», — Чимин налил чаю. — Мы уже нашли помещение. — «Мы»? Эта ветеринар? Ты даже не знаешь, кто ее родители! — Знаю, что она три ночи не спала, спасая собаку с переломом. Знаю, что последние деньги тратит на корм. — Романтика нищеты, — брат фыркнул. — Вернешься через месяц, когда поймешь, что любовь не кормит. Чимин встал, оставляя чашку недопитой: — А я и не хочу, чтобы она кормила. Хочу просто… быть рядом. — Ты уверен? — Юнджи стояла на пороге полуразрушенного сарая, который Чимин упорно называл «будущим приютом». — Посмотри, — он махнул рукой на груду досок. — Здесь будет игровая зона, тут — карантинный блок… — Чимин, — она взяла его за рукав. — Ты действительно готов к этому? К грязным подстилкам, бессонным ночам, к тому, что животные будут умирать у тебя на руках? — Нет, — он повернулся к ней. — Но я готов делать это с тобой. Ее пальцы дрогнули на его рукаве. — Им нужно имя, — Юнджи указывала на трех новорожденных котят. — Как насчет Кимчи, Тток и Бибимбап? — Чимин ухмыльнулся, получая подзатыльник. — Ты невозможен! — Тогда пусть Луна выберет, — он поставил коробку с котятами перед кошкой. Луна обнюхала их и легла рядом, обняв лапой рыжего. — Видишь? Он сказал — Хваян. Яркий, — Юнджи улыбнулась. — А эти двое? — Пусан и Сеул, — Чимин кивнул на серых. — Чтобы помнили, откуда мы пришли. Юнджи засмеялась, и в этот момент Чимин понял: этот звук ему дороже любого офисного бонуса. — Ты перепутал все корма! — Юнджи трясла пакетом с надписью «Для стерилизованных». — Это для взрослых, а не для котят! — Ну они же тоже когда-нибудь… — Чимин! — Ладно, ладно, сейчас пересортирую! Их первый серьёзный конфликт стал прорывом. Чимин, обнаружив, что Юнджи ведёт учёт пациентов в тетради в клетку, за ночь создал облачную базу данных с фотофиксацией ран, графиками прививок и напоминаниями о дегельминтизации. Юнджи возмутилась: «Ты что, следишь за мной?», но уже через неделю признала — автоматический расчёт дозы анестезии для щенка спас ему жизнь. В ящике стола Чимина лежало письмо от Google с предложением о работе. Юнджи хранила нераспечатанный конверт из Сеульского университета — приглашение на защиту докторской. Иногда по ночам, когда животные затихали, они говорили о страхах: — А если мы прогорим? — шептала Юнджи, проверяя температуру у новорождённых котят. — Тогда я вернусь к алгоритмам, а ты — к чистопородным болонкам, — он поправлял ей прядь, выбившуюся из пучка. — Врёшь. Ты бы украл Луну и сбежал в джунгли. — А ты бы нашла меня по IP-адресу. Они так и не решили, что это — бегство от реальности или погружение в неё. Но когда весенний ливень затопил подвал с кормами, именно Чимин организовал цепь из волонтёров, а Юнджи сделала уколы от переохлаждения 20 кошкам. В ту ночь, вытирая грязь с её лица, он понял: их приют — это не место. Это язык, на котором два одиночества, наконец, нашли общие слова. К весне приют обзавёлся тем, чего не было даже у столичных клиник: Чат-бот «Лап SOS» на основе нейросети Чимина, определявший по фото симптомы отравления; Карта «Безопасные зоны» с GPS-метками, где волонтёры подкармливали стаи, Донорская платформа, где фермеры могли отдать просроченные овощи, а рестораны — объедки. Чимин научился ставить капельницы, Юнджи освоила блокчейн для отслеживания пожертвований. Их споры стали легендой: он настаивал на чипировании всех котов, она кричала, что «живое не впихнешь в бинарный код». Но когда Луна съела USB-накопитель с чертежами, именно Юнджи провела операцию, а Чимин восстановил данные по кэшу в облаке. Они спорили до хрипоты, смеялись над неудачами, а однажды, застряв под ливнем в машине с коробкой мяукающих «пополнений», Юнджи вдруг сказала: — Знаешь, я рада, что ты тогда полез гладить Луну. — Я рад, что ты не прогнала меня, как бродягу. — Ты и был бродягой, — она улыбнулась. — Спасибо, что остался. — Опять залил водой миску? — Юнджи вытащила Луну из лужи. — Она сама полезла! — Чимин вытирал пол. — Говорил, что нужно ставить повыше. — Говорил? Или думал? — Ой, да ладно тебе… Луна прыгнула на подоконник, наблюдая, как они возятся с тряпкой. Возможно, именно она все спланировала. В конце концов, разве не котам приписывают девять жизней — и умение находить тем, кто потерялся, путь домой?