Цвет его души

Мчась через мост к району, где проживал Чонин, Хань уже вполне ясно понимал, что и как он будет ему говорить. После прошедшей ночи он был уверен, что будет спасать бороться до последнего. И пусть даже Чонин будет против. Хань не мог его отпустить и не хотел делить ни с кем. В дороге Хань несколько раз набирал Чонина, но его телефон всё ещё был выключен. Ханя это немного напрягало, но совсем не удивляло. Он предполагал, что именно так Чонин и поступит после их поспешного расставания утром. Подъехав к многоэтажке, Хань забежал в просторный вестибюль и сразу кинулся к консьержу, который сидел за столом слева от лифтов. — Здравствуйте, мне срочно нужно увидеть Ким Чонина, он проживает здесь. Я только не знаю, в какой квартире, — Хань улыбнулся пожилому мужчине с сильной надеждой в глазах. — Ким Чонин? — Да. Высокий такой парень, кореец, немного смуглый... очень красивый, — Хань снова улыбнулся, видя перед глазами образ Чонина. — Кай, наверное? — мужчина посмотрел на него задумчиво с сильной грустью в глазах. — Да, Кай. — Нет его. — А Вы не знаете, где?.. — Да скорая приезжала час назад. От этих слов у Ханя внутри всё рухнуло, полетело обломками в пропасть без надежды на спасение. — Такие молодые, а наркоманы. Чего ещё можно было ожидать? Вопрос времени, когда они все… Хань слушал монотонный печальный голос и не верил, что не успел. С их расставания прошло всего часа два, не больше. Что Чонин успел натворить за это время? — В больницу увезли? — Хань постарался взять себя в руки. — В лучшем случае. Я не удивлюсь, что там уже никаких шансов. Не первый ведь раз увозят. Как там вообще то сердце работает, непонятно вообще, — мужчина уже и не смотрел на Ханя, говорил будто сам с собой. — В какую больницу увезли? — Я не знаю... Хань больше не слушал его, выскочил на улицу, направляясь к своей машине. Решил поехать в ближайшую больницу, куда могли увезти Чонина — на пересечении третьей и Эллиот. По пути быстро набрал Чи, зная, что у неё были знакомые среди персонала, и она обещала перезвонить. Подбежав к окошку регистрации и не обратив внимания на длинную очередь, Хань начал требовать от сидящей по ту сторону медсестры информацию о Чонине. Девушка сначала попыталась его урезонить, говоря, что сейчас не его очередь, и он нарушает местный порядок, потом пригрозила, что вызовет охрану, и Хань уже видел, как в их сторону направился грузный мужчина в чёрной форме с соответствующей надписью. Хань сделал над собой усилие, понимая, что сейчас его задержание никому ничем не поможет, и начал умолять медсестру помочь более спокойным голосом. Видя сильное отчаяние на лице Ханя, девушка проверила имя Чонина в системе и отрицательно покачала головой. К ним такого пациента не привозили. Ни в отделение неотложной медицинской помощи, ни в общую регистратуру. Хань отошёл от окошка и позвонил Чи. Она подтвердила, что в больнице о Чонине не знали. Хань попросил, чтобы Чиа позвонила в несколько больниц севернее даунтауна, а сам начал прозванивать больницы, которые находились южнее. Чонина нигде не было. Когда Хань уже отчаялся практически совсем, позвонила Чиа. — Хань, это не Чонин. — Не понял. — Мне только что позвонила Бэкки. Её подруга работает в агентстве, у которого контракт с Чонином. Им утром звонили из больницы, узнавали об одной из их моделей, Кире. Я не запомнила её фамилию. — Это подруга Чонина... — у Ханя внутри появилась маленькая надежда. — Наверное. Её сегодня утром госпитализировали в критическом состоянии с передозировкой. — А Чонин? — вместе с надеждой в голове появилась нехорошая мысль о том, какую роль играл во всём этом Чонин. — Не знаю. Может, он с ней сейчас? Она как раз в этой больнице. — А какое полное имя? — Сейчас узнаю. Хань еле дождался, пока Чиа скинула ему полное имя Киры, и снова атаковал окошко в регистратуре. Медсестра, которая, конечно же, не забыла его, вооружившись помощью охранника, долго выслушивала новые объяснения Ханя, но всё-таки сжалилась над ним, проверила систему и сказала, в каком отделении находилась поступившая пациентка. Прибежав в отделение, Хань нашёл нужную палату и через небольшое окошко увидел внутри лежащую на медицинской кровати девушку, а рядом на стуле Чонина. И Киру, и Чонина сейчас было трудно узнать. Девушка лежала на койке со множеством подключённых к ней проводов, совершенно бледная, местами даже с явной синевой. А на лице Чонина была безграничная печаль и отрешённость. Хань несколько минут стоял за дверью, не зная, имел ли он право войти внутрь, но всё-таки решился и медленно открыл дверь. Чонин поднял на него глаза, а потом отвернулся. И Ханю стало больно. В его взгляде он увидел досаду и тоску, хотя Хань не был виноват ни в чём. Хань постоял в дверях, а потом прошел дальше и стал в ногах у Киры. — Чонин... Тот сидел и не реагировал, смотрел на ворох проводов, которые лежали на кровати. — Я могу чем-то помочь? Чонин не отвечал. Хань постоял несколько минут, а потом вышел в коридор. Не планируя уходить совсем, он устроился на скамейке, недалеко от входа в палату Киру и ждал. Приготовился прождать здесь хоть несколько дней, если понадобится. Не хотел снова оставлять Чонина. У Ханя в голове было столько много вопросов, что уйти сейчас значило мучиться потом всю жизнь. Где-то через час в коридор вышел Чонин и, не увидев Ханя, пошёл в другую сторону по коридору. Хань не последовал за ним, сидел и ждал. Чонин вернулся минут через десять со стаканчиком кофе. Увидев Ханя, он немного замедлил шаг, а потом снова скрылся в палате. Вышел Чонин снова через несколько минут, подошёл медленно к Ханю и сел рядом на скамейку, стараясь не смотреть в его сторону. Хань сидел, молча, не хотел его торопить. Раз Чонин пришёл сюда сам, значит хотел поговорить. — Я не справился, — Чонин сказал это совсем тихо, смотря в пол. — Ты из-за Киры не хотел ничего рассказывать? Чонин кивнул. — Это — не моя история. Я пытался ей помочь справиться, и у нас почти получилось. Чонин молчал какое-то время, размышляя, мог ли он делиться подробностями жизни Киры. — Они шантажировали её, не давали слезть с этой дряни. Мы с Кирой случайно встретились, когда я готовился к поступлению в академию. Чуть меньше года назад. Она тогда с одним из них встречалась. Любила его сильно, а он подсадил её. А потом бросил. Её уже несколько раз забирали в больницу. — А её родители? — С отцом она уже давно не общалась, родители были в разводе. А мать... Я ей звонил несколько раз, но она была вечно в разъездах. С театром постоянно на гастролях и особо не интересовалась жизнью дочери. Кира помогла мне с модельным контрактом и вообще часто помогала, когда мы познакомились. А потом я узнал, что её забрали в больницу. Она чуть тогда не умерла. Её выгнали из общежития академии, ночевала первое время по подружкам, а потом, когда мне сняли квартиру, я её забрал к себе. Боялся, что она сама не сможет выкарабкаться. Чонин молчал, и Хань осмелился задать один из вопросов, сильно мучавших его. — Я не хочу тебя обидеть, честно, но... Зачем ты забирал в клубе те игрушки? Там же были?.. — Да. Там были новые дозы, которые Кира должна была у них покупать. У её бывшего парня есть какие-то видео и фото, не очень приятные для Киры. Ими он её всё время и шантажировал. Как она мне говорила, они бы точно поставили крест на её модельной и танцевальной карьере. Она сильно боялась. И я не мог её переубедить разрешить им опубликовать их, чтобы избавиться от этого страха раз и навсегда. — Ты ходил в полицию? — Ходил. Не сказал ей и пошёл несколько месяцев назад, но полиция ничего не сделала. Я подал заявление, но дело так и не открыли. У них это отработанная схема. И я решил, что справлюсь сам, без полиции. Я ходил к ним сам, забирал товар, но не давал его Кире. С разрешения её доктора давал ей заместительную терапию, чтобы со временем она могла полностью уйти от наркотиков. А вчера... Чонин наконец-то глянул Ханю в глаза и сжал губы. — Я так торопился уехать к тебе, что забыл уничтожить всю ту дрянь, как я обычно делал раньше. Оставил её в квартире, и Кира нашла. Ей всё ещё было тяжело противостоять соблазну, и она не смогла. Пока я был у тебя, она... Чонин снова отвернулся, и Хань понял, что он винил себя в том, что произошло. — Ты ни в чём не виноват, — Хань положил Чонину руку на плечо, и тот слегка дёрнулся, хотел убрать руку, но не убрал. — Прости. Я думал, что ты покупал для себя... Чонин повернулся к Ханю, и в его глазах читалась обида. — Я бы никогда не употреблял эту дрянь. Я бы тогда не смог танцевать. — Прости... Что я могу сделать, чтобы помочь? Чонин посмотрел на Ханя смягчившимся взглядом и отрицательно покачал головой. — Сейчас главное — чтобы Кира пришла в себя. Как раз в это время к палате подошёл доктор и вошёл внутрь. Чонин вскочил и поспешил за ним. Хань продолжал сидеть на скамейке, понимая, что всё ещё был лишним там. Он не мог разобрать конкретные слова, но слышал голос Чонина, слышал нотки отчаяния в нём. Чонин быстро вышел в коридор минут через пять и сразу направился к Ханю. — Побудь с ней. Мне нужно уехать. Хань хотел что-то возразить, но лицо Чонина было настолько суровым и мрачным, что язык не повернулся. — Не оставляй её, — Чонин глянул ещё раз на Ханя, и в его глазах был огонь, но не согревающий и уютный. Там было холодное безжалостное пламя, которое уничтожало всё на своём пути. И Хань ощутил в груди сильную панику, но не успел ничего сделать. Чонин скрылся из вида, направляясь в сторону выхода. Не зная, бежать ли за Чонином или оставаться возле Киры, Хань всё-таки направился в палату, помня о просьбе Чонина. В дверях он столкнулся с доктором. — Простите, я друг Чонина. Он попросил меня присмотреть за Кирой, пока он... Вы можете сказать, как она? Врач посмотрел на Ханя и вздохнул. — Всё не очень хорошо. Она не реагирует на стандартные препараты. Нам нужно будет провести диагностику мозговой деятельности. А потом родственникам, возможно, придётся решать... Мужчина не закончил, видя по лицу Ханя, что тот и так всё понял. — У Вас есть ещё какие-то вопросы? Мне нужно идти. Хань пропустил доктора, и медленно зашёл в палату. Посмотрел на Киру, и, несмотря на то, что он её не знал, Ханю захотелось плакать. От того, насколько несправедливой была жизнь. Молодая и всё ещё красивая девушка лежала перед ним, борясь за жизнь, и, возможно, уже не осознавая, что может и не вернуться никогда в сознание. И всё это — настолько бессмысленно и беспощадно, что в груди стало очень больно. Хань подумал, что если у него возникли такие эмоции, то каково сейчас было Чонину. Хань вспомнил его взгляд, и в висках бешено застучала кровь. Он понял, что Чонин решил отомстить. Разрываясь на части, Хань хотел оставить Киру под присмотром медсестёр и помчаться за Чонином, но боялся нарушить данное обещание. К его счастью, на телефоне высветилась фотография Чи. Она уже направлялась к палате от регистратуры. Оставив Киру на попечение Чи, Хань заскочил в машину и помчался к клубу. Вряд ли он был уже открыт, не в час дня, но Хань был уверен, что Чонин поехал именно туда. За много кварталов Хань увидел чёрный дым, который клубился над увеселительными заведениями, и услышал сирены. Подъехать совсем близко не получилось. Дорога была перекрыта полицейской машиной. Впереди был пожар. Ночной клуб, в котором Чонин несколько раз забирал товар, был весь объят сильным пламенем, которое безуспешно пыталась потушить бригада пожарных. Бросив машину в нескольких метрах от полицейского, Хань попытался пробраться дальше пешком, объясняя, что там, возможно, был его близкий друг. После долгих пререканий, Ханю разрешили пройти на соседнюю улицу, где стояло несколько машин скорой помощи и ещё две полицейские. Чонина он увидел сразу на одной из медицинских каталок. Ему бинтовали голову. Определённо ввязался в драку. Костяшки на пальцах были разбиты в кровь. В крови были его губы и одна бровь. Но на его лице читалось полное спокойствие и даже умиротворение. Двое парней, одного из которых Хань помнил по своему первому визиту в переулок за ночным клубом, находились возле другой машины скорой помощи. Им определённо досталось, учитывая троих парамедиков, которые крутились вокруг, оказывая помощь. Хань направился к Чонину, который тоже его увидел, но Ханя опередил полицейский, который подошёл к каталке и, спросив что-то у парамедика, взял Чонина за локоть, помогая подняться. — Куда вы везёте его? — Хань хотел помешать полицейскому, но Чонин покачал головой, прося Ханя взглядом, чтобы не мешал. — В участок. Отойдите, — мужчина, не останавливаясь, повёл Чонина к полицейской машине и посадил его на заднее сидение. Хань стоял и смотрел Чонину в глаза. То безжалостное пламя, которое было готово уничтожить всё на своём пути, перекинулось с этих глаз на плохих людей, а потом на здание клуба, которое догорало в стороне от них. В глазах Чонина пламя успокоилось.

***

Следующие несколько недель Хань поднял все свои связи и знакомства, чтобы вытащить Чонина на свободу под значительный залог. Он не раз давал показания о том, что знал о торговле наркотиками в клубе, о грязных схемах и шантаже, которые привели к передозировке Киры, о том, что Чонин поступил так, будучи сильно расстроенным. За недостаточностью улик, дело о поджоге переквалифицировали в несчастный случай, а заявлениям охранника клуба и другого сотрудника о нападении на них решили не давать ход, приписав Чонину большой штраф. И он был не против. Он добился, чего хотел. После всего шума о торговле наркотиками, который прокатился в газетах, не без помощи Ханя, Киру вряд ли бы продолжили шантажировать. Как и нескольких других людей. Хань был безумно благодарен Чи, которая несколько дней практически всё время проводила с Кирой, пока та боролась за жизнь. Когда Чонина выпустили под залог, девушка смогла приоткрыть глаза и посмотреть на него. Пусть всего и несколько секунд, но этого Чонину было достаточно. Когда Киру выписывали из больницы, встречать её приехал Чонин, и Хань с Чи. Киру вместе с огромным букетом хризантем усадили в BMW Чонина, и Чи порхала вокруг неё, чтобы убедиться, что девушке удобно, и что она забрала все свои вещи из палаты. Чонин стоял с Ханем возле его машины, с улыбкой наблюдая за девушками. — Тебе повезло с подругой, — Чонин посмотрел на Ханя и улыбнулся ещё шире. — Я знаю. Они обе замечательные. Чонин кивнул. — Я хотел тебя поблагодарить за всё. За всё, что ты сделал для Киры. И для меня. Хань чувствовал, как его щёки начали полыхать. Все эти недели они очень часто виделись с Чонином, но никогда не говорили о них и их отношениях, если таковые и были. Оба считали, что было совсем не время и не место. — Я не мог не сделать, — Хань улыбнулся в ответ. — Если вам что-то будет нужно ещё, то я всегда... — Я знаю. Кире нужно время восстановиться. И мне нужно время, чтобы разобраться в своих делах. Я не хочу быть никому обузой. — Ты — совсем не обуза, — Хань был готов помогать Чонину хоть всю жизнь, но понимал, что гордость не давала тому жить только за счёт чужой помощи. — Дай мне время разобраться, — Чонин протянул руку и быстро провёл по щеке Ханя. — Сколько тебе будет нужно. С тобой всё будет хорошо? — Уже да. Я лучше согнусь, чем сломаюсь, — и это очень точно характеризовало Чонина — его подход и к жизни, и к танцам. — Ты знаешь, где меня можно найти, — Хань посмотрел на Чонина, любуясь напоследок красивыми резкими чертами. — Если вдруг понадобится студия для портфолио. Чонин улыбнулся и кивнул, направляясь к своей машине.

***

Подвозя Ханя в аэропорт, Чиа болтала без умолку. Рассказывала о том, как они расстались с Кайлом, и насколько она стала счастливее. Теперь у неё появилось столько свободного времени на себя, которое до этого она тратила на заботу о чужом большом ребёнке. — Ханни, жаль, что тебе не нравятся девушки. Мне кажется, с тобой я бы наконец-то смогла завести хорошую семью. Помнишь, как мы обещали друг другу пожениться? Осталась всего пара лет. Ты же всегда меня понимаешь, в отличие от них от всех. Ты — такое сокровище. Ты же знаешь это? Хань кивнул. — Прости, Чи-Чи. Я тебя очень люблю, жёнушка, — он задорно улыбнулся, — но... — Я знаю. Я не умею танцевать так, как Чонин. Хань улыбнулся. — Ты же не останешься там насовсем? — Нет, конечно. Два месяца пролетят быстро. Я давно обещал Сухо поехать с ним в экспедицию. Буду присылать тебе много китов. Если связь будет. — А Чонин? Как бы Хань не страдал от того, что они поставили на паузу их общение, он не чувствовал себя несчастным. Чонин показал ему, какой может быть любовь, какой может быть мечта. И эта мечта всё ещё была где-то рядом. Её не забрали насовсем. — Чонин? Он знает, где меня найти. Я не хочу торопить его. Не хочу торопиться, чтобы не опоздать. Чиа долго обнимала Ханя, пока не объявили регистрацию на рейс в Анкоридж. — Я буду тебя ждать. Мы будем тебя ждать, — девушка смахнула слёзы и помахала Ханю ещё раз.

***

Вернувшись осенью домой, Хань попал в водоворот заказов на фотографии с разных спортивных мероприятий и не только. Его снимки из летней экспедиции в одном из мировых научно-развлекательных журналов сделали его известным, по крайней мере, среди медиа, с которыми он сотрудничал раньше. Приехав на очередные мотогонки, Хань с удивлением обнаружил, что одним из участников был Чонин. Хань не видел его до заездов, но с интересом наблюдал за чёрным спортивным байком с бордовыми вставками с парнем в чёрной спортивной форме. Чонин закончил соревнование вторым. После награждения Хань нашёл Чонина в гараже, осматривающим свой байк. Это был не тот мотоцикл, на котором они когда-то ездили. Зато Чонин был практически таким же, каким Хань его запомнил. Таким же красивым и желанным. Чёрная майка на крепких широких плечах, чёрные кожаные штаны и широкая улыбка на резких, красиво очерченных губах. — Поздравляю, — Хань подошёл совсем близко и, не удержавшись, быстро поцеловал. — С каких пор ты участвуешь в мотогонках? — C тех самых, как узнал, что их будет снимать один талантливый фотограф. Красивые фотографии китов, кстати. — Ты ещё и научные журналы читаешь? — Хань посмотрел на Чонина, дразня. — Не все. Только некоторые. Так что за цвет, Ханни? — Багровый. — Много красного, чуть-чуть голубого, — Чонин улыбнулся, чуть склоняя голову, — голубого как небо. — И немного чёрного, — Хань кивнул, с теплотой вспоминая их вечер на набережной. — Береги себя. Он снова приблизился к губам Чонина, поцеловал и поспешил уйти, чтобы не давить на Чонина, чтобы сохранить мечту. Стоя на парковке с открытым капотом, Хань осматривал то, что было под ним, хмурясь. Его «спортивная старушка» тоже не изменилась за всё это время. Ломалась там, где было совсем не время и не место. — Надо будет тебе новую машину купить, — Чонин стоял позади него с весёлой улыбкой. — Куплю когда-нибудь. — За второе место дали неплохой приз. На всю стоимость не хватит, конечно, но на первый взнос вполне. — Это — подарок, что ли? — Хань повернулся к Чонину и посмотрел с вызовом в тёмные смеющиеся глаза. — Первая общая покупка. У меня же уже нет машины. — Общая? — Почему бы и нет? Ты сможешь подвозить меня по утрам в академию, а потом заниматься своими делами. Чонин смотрел на Ханя в упор, ожидая ответа, и в его взгляде снова горел тот огонь, который заставил Ханя влюбиться в него с первого взгляда несколько месяцев назад. — Подвезти тебя куда-нибудь? Байк у меня ещё остался, — Чонин кивнул в конец парковки. — Смотря куда. — В квартиру. Или в дом. — Это что, предложение жить в одной квартире? — Хань внутренне хотел броситься Чонину на шею, но сдерживал себя. Настолько нереально радужной была эта мечта. — Это — предложение жить вместе. А где, это — неважно, — улыбка на лице Чонина сменилась серьёзным выражением. — Идём, — он подошёл и обнял Ханя за плечи. — Ты же ничего обо мне не знаешь. — Ханни, я знаю, какого цвета твоя душа. И оранжевый, кстати, неплохо сочетается с багровым. — А то, что я следил за тобой? — Ну, тут у нас один-один. Ты же тоже не просто так попал на съёмку Noble. Кто-то очень хотел снова увидеть фотографа в чертовски милом клоунском костюме. Жаль, что ты его не надел снова. Хань посмотрел на Чонина, понимая, что всё это время не он бегал за Чонином, это Чонин не отпускал его из своей жизни. С первого дня чёрно-белые снимки Чонина были для Ханя багровыми. Они были наполнены страстью, первобытной дикой силой, сексуальностью и сжигающей всё вокруг энергией. И Чонин знал это. А ещё он знал, что багровый и оранжевый создавали вместе насыщенный красный — цвет любви и жизненной силы. Чонин поджигал Ханя, а тот удерживал неконтролируемое пламя, чтобы оно грело, а не сжигало. Грело их обоих.