Часть 4
2 апреля 2022 г., 00:28
Антону слишком много Арсения в последнее время. Он никогда не думал ,что придется вникать в события его личной жизни за последние 17 лет. Ибо сейчас прямое их последствие заставляет его дочь чувствовать... разное.
Кьяра, несмотря на запреты куда-либо уходить, кроме школы, пару раз была у них дома и общалась с Шастуном. Он проникся симпатией к потомству своего бывшего коллеги, но чем сильнее проникался, тем сильнее хотелось прописать коллеге по графскому лицу. Он был бы рад не спрашивать про обстановку дома, но не смог этого не делать, свой интерес прикрывая беспокойством.
Антон теперь знает, что такое “грустно улыбаться”.
Антон улыбался так пока слушал о слишком православной жене Арса, вспоминая, как этот черт царапал спину, оставлял засосы и скулил, пока мужчина втрахивал его в матрас. Было как-то мерзко-приятно думать, что Арсений всего этого лишился.
Антон не верил, что этот человек так изменился.
Вывод: Арсений либо сошел с ума, либо живет в утопии. Первое более логично, а во второе хотелось верить.
Весело смеяться над его женой днем, но потом, когда он остается совсем один, мысли о ней становились невыносимыми. Летали по комнате, без надежды найти выход или раствориться. Ебаная тоска высасывала Антона изнутри и от нее нельзя было скрыться. Ночи бессонницы, пачки сигарет и почти тчетные попытки не подавать виду — Антон как будто в молодость вернулся.
Антон закрывает глаза, предварительно выпив чего-то для сна, чтобы восстановить тело и окончательно добить нервную систему.
"— Может, ты уже поцелуешь меня? — Ирина обиженно надувает свои губки и в упор смотрит на мужа. Мужа.
Антон не был счастлив. Но нещадно заливал в себя дорогое шампанское, купленное специально для их праздника.
Он никогда не назовёт Иру своей женой. Никогда не примет того факта, что она теперь Шастун. Странно, ведь с ней всегда было не так уж и плохо, и Антон даже подумать не мог, что будет так сложно.
Может, и не было бы, если бы за этим столом не сидел Арс.
Все тот же, блять, Арс, который одним своим видом сводит с ума. Антона снова одолевает злость, и он, наверное в порыве что-то кому-то доказать, подаётся вперёд и едва прикасается к её губам, сразу же отстраняясь.
Это должна быть не она.
— За молодых!
И Антон смеётся. Так наигранно и неестественно, что самому отвратительно.
Эта музыка давит на него.
Эта обстановка раздражает его.
Эта женщина разрушает его изнутри.
Шастун подрывается с места и уходит в уборную, кидая какую-то нелепую отмазку про “поправить галстук”,оставив гостей со своей невестой. Арсений встает уходит сразу за ним, при всей своей тактичности забив на то, что кто-то может не то подумать.
Он включает холодную воду и обдаёт ей своё лицо. Всё не должно быть так.
— Чего от жены сбежал?
И он узнает этот голос из тысячи. Вся злость чудесным образом куда-то испаряется.
Антон поднимает голову и встречается глазами с Поповым.
Сука. Антон чувствует себя школьником, которого учитель поймал с сигаретой в зубах.
— Это я должен с тобой не разговаривать, Антон, -- Арсений тоже не сдавал позиции, потому что учитель говорил бы так же. Холодно, властно, и в воспитательных целях.
Закрой свой рот.
Не смей.
— С праздником тебя.
Молчи.
... пожалуйста?
— Надеюсь, вы с Ирой будете счастливы.
Шастун сдаётся.
В его голове лишь обрывки воспоминаний.
Арсений. Арсений. Арсений.
Один чёртов Арсений.
Который сейчас уже стоит к нему спиной.
Антон подходит ближе и кладёт ладони на плечи мужчины. Аккуратно, чтобы не испугать. Не заставить отстраниться.
— Арс...
Попов поворачивается мгновенно, сбрасывая с себя чужие руки.
Слова не срываются с губ. Они застывают в воздухе, теряются в пространстве и уже не хотят оказаться произнесёнными.
— Ты разрушил мои стены. Не смей трогать дома.
Мужчина уходит, оставив после себя звенящую в ушах тишину. А Антону смешно — всё это похоже на дешёвую драму с грустной концовкой.
Антон обещает себе, что не будет больше врать, что это последний раз, и после свадьбы такого не повториться, но через секунду понимает, что это, скорее всего, невыполнимо".
Антон ненавидит этот сон.
Почему не на нем?
Может потому, что ты сам его кинул, умник?
Антон задумывается о чем-то на секунду и и залипает на глаза напротив. Что-то происходит за это мгновение, и мужчин одновременно передергивает. Странное чувство.
Пока Попов теряется, Шаст снова прилипает чуть ли не вплотную.
— Наши отношения не должны влиять на детей. Ты не был таким, Арсений, — имя в такой формулировки звучит до боли неестественно. Последние 5 букв Шастун будто насильно вытягивает из себя, дабы показать дистанцию.
— Интересно, почему я стал таким? — Антон заранее знает ответ с точностью до интонации, и все равно слишком хочет услышать это еще раз. Еще раз разбить себе сердце.
— Мне похуй, — слишком наигранно. Еще один провал.
— Тогда отьебись от моей дочери и от моих методов воспитания, — Арс обходит Шастуна сбоку, высвобождаясь из западни и продолжает увлеченно изучать что-то на полках.
Антон смотрит как возбужденная дурочка, а после снова включает разумного взрослого и возмущается ему вслед:
— Это не методы воспитания. Это какой-то пиздец.
Арс включает глупого подростка и делает вид, будто не слышит.
— Ни к чему хорошему это привести не может. Латентный — почти шепотом говорит Антон, проходя мимо Арсения, толкает его плечом как задира-школьник и уходит, чувствуя, как голубые глаза сзади проедают его насквозь. Вот и сходил за хлебушком.
Он боится, что его окликнут.
***
Антон думает, что ему ничего не остается, кроме того как смириться. Пока однажды в магазине не видит знакомую фигуру. Слишком неестественно, нереально кажется увидеть Арсения между торговыми рядами в хозяйственном отделе. Как мираж среди пустыни. Шастун сначала даже не поверил, что поход за хлебом обернется ему таким приключением и подумал, что обознался. А потом голубоглазый мужчина заметил, что за ним наблюдают с поспешил скрыться. Сердце застучало так, что Антон почувствовал себя преданным Хатико, все-таки дождавшимся своего хозяина. Это точно он. — Нет уж, постой, — Антон хватает мужчину за плечо, дергает на себя и прижимает к одному из стелажей. Попов из прошлого обязательно сказал бы, что “люди подумают”, но Шастуну как из прошлого, так и из настоящего на это в данный момент наплевать. — Мне все равно на твои дурацкие обиды, все равно на тебя, но позволь спросить: что такого вы сделали со своей дочерью, что даже моя теперь чуть ли не вешается? Мне стоит позвонить в опеку вообще или как? — А ты всегда как мудак разговариваешь, или я чего-то не помню? — на удивление Антона, Арс ничуть не изменился с их последней встречи. Все такая же слащавая манера речи, все те же движения сучки. И этот человек женат на недо-монашке?
