Ты можешь остаться...

      ♫ Stray Kids — Mixtape #4       Минхо сладко сопел в своей кровати, видел сны про белок. Хенджин проснулся до будильника. Обычно, когда такое происходит, день у Хвана проходит идеально. Он сел и первое, что ему захотелось сделать, это открыть скетчбук и порисовать.       Почему? Столько времени не рисовал, а тут как прорвало.       Он встал с кровати, достал новый скетчбук с красной обложкой, надел наушники, взял карандаши и начал рисовать. Линии ложились одна за другой, штриховка расходилась быстрым темпом. Никаких исправлений — наброски были живыми, динамичными. Каждый взмах руки Хвана был лёгким и воздушным, такими же получились и рисунки. Рисовать поддавшись вдохновению, Хенджин любил больше всего. В эти моменты ничего вокруг для него больше не существует, только он и герой его рисунка.       А кто же он? Кто вдохновил его на столько, что он вновь занялся любимым делом, да ещё и с самого утра?       «Чонин…» — пронеслось в голове Хвана, отчего он немного завис.       Парень перевернул страницу, начиная новый набросок. Хенджин вырисовывал лицо Яна с невероятным сходством. Рисовал все вчерашние моменты, что провёл рядом с младшим. Детали всегда добавляют рисунку шарма, поэтому Хенджин аккуратно выделил очки Чонина, его слегка кучерявые волосы, лисий разрез глаз. Хвану казалось, что такого манящего взгляда он ни у кого не встречал и никогда не рисовал.       Третья страница. Новый набросок, а герой все прежний.       В этот раз Хенджин нарисовал младшего во весь рост. Вырисовывал его красивый голубой свитер, который невероятно шёл Чонину. Нарисовал его тонкие руки. Ровные и длинные пальцы, к которым хотелось прикоснуться. Нарисовал и кольцо, которое было на правой руке Яна.       Все эти детали прочно засели в голове Хвана.       Почему?       Почему он ни с того ни с сего рисует почти незнакомого ему человека? Такое было несвойственно ему.       Хенджин разглядывал наброски, слушал музыку и не заметил, как к нему подошёл Минхо.       — Ты снова рисуешь? — с удивлением в голосе спросил старший.       Хван резко обернулся и уставился на Ли.       — Я ам...э…ну… — младший растерялся, — Да так, просто наброски.       Минхо расплылся в мягкой улыбке. За год общения с Хенджином он выучил все его привычки и обычаи. Он прекрасно знал, что рисунки Хвана никогда не бывают «просто набросками» и точно знал, что его рисунки не могут ничего не значить, если на них изображён конкретный человек.       — Просто наброски, говоришь, — прищурился Ли, — тогда дай посмотреть.       Минхо потянулся к альбому, но Хенджин резко закрыл его.       — Нет! — крикнул Хван, чем слегка ошарашил старшего, — Они не закончены и так себе получились.       — Ну да, конечно, — продолжал ехидно улыбаться Минхо. — А чего ты вчера слинял с вечеринки? Да ещё и не один…       Уши Хвана начали краснеть. Благо они прикрыты длинными волосами.       — Я просто вышел подышать, ничего такого, — начал тараторить младший, — И я один был.       — Ага, — Ли улыбался как довольный кот, — а тот паренек случайно там с тобой сидел, да? Чонин который.       — Я его туда не звал, он сам пришёл, — уши Хенджина покраснели ещё сильнее, — Что, людям уже нельзя подышать воздухом?       Минхо все так же продолжал улыбаться, но решил оставить этот допрос, пока Хван полностью не покраснел.       Парни собирались на занятия. Минхо каждый день как на праздник ходил, поэтому надел красную полосатую футболку, светлые брюки и бежевую кофту и повесил на плечо сумку. Хенджин хоть, наконец, и был в хорошем настроении, но внешнему виду особого значения не придал, надев классические черные брюки, светло-голубую рубашку и вязаную серую кофту. Верхние волосы собрал в хвост на затылке, а нижние оставил распущенными и выпустив челку. Закинул пенал и новый красный скетчбук в рюкзак и отправился на занятия.       Минхо, выйдя из комнаты, решил проверить, не ушёл ли ещё Джисон. Подошёл к его двери и уже хотел постучать, но дверь открылась, а из неё выходил Хан.       Джисон широко открыл глаза, когда увидел перед собой Ли, но все же улыбнулся.       — О, хен, — воскликнул он, — с добрым утром.       Ли так же улыбчиво посмотрел на младшего. Хан был одет в широкие штаны с карманами, белую толстовку и темную шапку с надписью на другом языке. Помимо сумки с камерой на плече болтался рюкзак.       — Ты не против пройтись со мной до универа? — спросил Ли.       — Конечно нет, — продолжал улыбаться Джисон. — Я как раз хотел с тобой поговорить.       — Правда? — широко открыл глаза старший, — А о чем?       — Я бы… — застенчиво начал Хан, — Я бы хотел узнать тебя получше.       Минхо покраснел. Его сердце забилось чуть чаще от слов младшего.       «СЕРЬЕЗНО? ПРАВДА? ОН НЕ ШУТИТ? ЧТО С СЕРДЦЕМ ТО, ТВОЮ МАТЬ? ЭТО ИНФАРКТ?» — мысли бегали в голове Ли быстрее лесных зайчиков, заставляя его краснеть ещё сильнее.       — Если ты не против, конечно, — затараторил младший.       — Я не против.       Хан слегка улыбнулся. Хоть он немного нервничал, но ему, как и многим людям, рядом с Минхо было легко и тепло.       По дороге к университету многие студенты здоровались с Ли. Ещё бы, ведь его знают все, а Ли знает всех. Но он продолжал общаться с Ханом. Младший поражался тому, как популярен Минхо.       — Похоже, ты известная личность здесь, хен, — сказал Хан.       — Нет-нет, вовсе нет, — смущенно произнес старший, — Я не какая-то знаменитость. Я обычный студент. Просто я много где задействован, я помогаю с организацией мероприятий, иногда бываю ведущим, состою в команде танцоров и волейболистов, математическом клубе, ну и теперь я ещё куратор.       Пока Минхо перечислял свои кружки, Джисон смотрел на него с открытым ртом.       — А в космос ты не летаешь, хен? — вырвалось у него.       Минхо рассмеялся. Его лицо озарила та самая улыбка, которая не давала Джисону покоя. Руки сами потянулись к камере, но он быстро остановил себя.       «Как светло…» — подумал Хан.       — Нет, не летаю, но хотел бы. Будь в нашем университете команда космонавтов, я бы вписался, — улыбаясь ответил Ли, а Джисон усмехнулся.       — Джисон-и, ты, вроде, что-то спросить хотел, — тихо проговорил Ли.       — А, точно. Мне просто интересно, хен, почему ты пошел именно в архитекторы. Я помню, ты говорил, что тебе нравилось рисовать и чертить с отцом, но ведь ты мог и в художники податься.       — Возможно, мог. Но я так же в математике хорошо разбираюсь. Мне больше техническая сторона нравится, наверное. Хотя искусство тоже. Поэтому архитектура идеальный вариант для меня.       — Понимаю. Ты, наверное, хорошо с родителями ладишь.       — О, да. Я очень их люблю. И мой папа рад, что я по его стопам пошел. Он уже видит, как я буду с ним работать.       — А ты хочешь этого, хен?       — Хм, — Ли задумался с мечтательным взглядом на несколько секунд, — Скорее да, но я бы хотел и что-то свое. Пока я не знаю точно. А ты, Хани? Ты с родителями хорошо общаешься?       — О, ну я только с мамой жил. Мой папа умер давно.       — Ой! — Минхо вытаращил глаза и смутился, — Прости, Джисон! Прости пожалуйста!       — Да не волнуйся ты так, хен, — улыбнулся блондин, — Все в порядке. Мой папа был хорошим человеком. Но я его плохо помню, я тогда совсем маленьким был. Но с мамой у меня все хорошо. Она радуется, что я поступил в этот универ и что занимаюсь любимым делом. Она всем моим фоткам купила альбомы.       — О, это так мило.       — Да, хех, это правда мило.       Они уже были в холле университета и над чем-то смеялись, когда Джисон обратился к старшему с небольшой заминкой в голосе.       — Слушай, хен…       — Да? — Ли внимательно слушал и смотрел на младшего, пока последний мял рукава толстовки и смотрел в пол.       — А ты бы…ты не был бы против…       На счастье или огорчение Джисона, прозвенел звонок, оповещающий студентов о начале пары.       — Джисон, что? Что ты хотел? — нетерпеливо спросил старший и почти коснулся чужой руки.       — Да неважно, хен. Забей. Ладно, я побежал, а то невежливо опаздывать на первое занятие.       Хан поджал губы в улыбке и быстро покинул Минхо, оставив его с каким-то чувством, больше напоминающим пустоту.       Занятия Хенджина закончились после обеда, никаких заданий не задали, поэтому он решил прогуляться.       Он до сих пор прокручивал в голове события вчерашнего вечера.       Что вообще произошло? Что? Почему последние три недели Хвану ничего не хотелось, а теперь хочется всего и сразу? И почему он изрисовал ещё две страницы новым знакомым?       «Да нет, не может такого быть», — пронеслось в темноволосой голове Хенджина.       Он продолжил бесцельно гулять по городу. Никуда не направлялся, просто шёл под музыку в наушниках и мысли в голове.       К вечеру бессмысленных метаний, Хенджин проголодался и зашёл в кафе, заказал себе чай и кусочек пирога. Взяв заказ, он сел за столик и вновь достал свой альбом с красной обложкой, в котором были зарисовки Ян Чонина. Хенджин рассматривал свои рисунки и вспоминал, как все вокруг менялось, когда младший просто находился рядом.       Почему это происходит?       Хенджин буквально наполнялся жизнью заново. Всё, что накопилось за последние недели, вырвалось с невероятной силой. Будто он вновь научился дышать, а воздухом был человек со страниц альбома. Эта энергия была как горячая и невероятно быстрая вода, от которой некуда деться.       Быстро покончив с пирогом, Хван встал и подошёл к администратору кафе и смело спросил:       — У вас есть вакансии?       Прошло примерно две недели с тех пор, как Хенджин устроился работать в кафе официантом. Он и на первом курсе подрабатывал в ресторане, поэтому быстро вписался в ритм работы. Часть заработанных денег он отправлял родителям, хоть они никогда его не просили об этом, наоборот ругали, что много нагружает себя помимо учёбы. Но Хван такой человек, который не откажет в помощи — он с детства видел, как тяжело было его родителям сводить концы с концами, но они старались ни в чем не отказывать своему сыну. Поэтому Хенджин вырос очень ответственным и отзывчивым. Он всегда был благодарен своим родителям за все, что они ему давали, поэтому ничего не жалел и для них.       В один из рабочих вечеров Хван занимался мелкими делами в кафе, как вдруг дверь открылась и в неё вошёл человек, который был главным героем всех последних рисунков Хенджина.       Одет он был в голубые джинсы, чёрный свитер и бомбер, на носу очки, а в руках скейт.       — Добрый веч… — уже начал говорить длинноволосый парень вошедшему, но остановился.       Разряд током. Сердце начинает стремительно ускорять свой ритм.       Чонин и сам удивился, увидев Хенджина, но мягко улыбнулся.       — О, привет, хен, — сказал он, — Я не знал, что ты тут работаешь. Если бы знал, пришёл бы раньше.       Ещё один разряд. Ещё быстрее.       Чонин сел за столик, а Хван быстро подошёл к нему.       — Привет, Чонин, — тихо произнес он, — какими судьбами?       — Да вот, проголодался, а это вроде кафе и вроде тут можно поесть, — ответил Ян, от чего Хенджин слегка рассмеялся.       — И то верно. Что будешь заказывать?       — А ты бы что заказал, если бы был голоден так, словно не ел три дня?       Хенджин улыбнулся и задумался.       — Хм-м, три дня говоришь? Я бы съел тарелку сашими, рамен, кимпаб, картошку в соевом соусе и запил бы всё зелёным чаем.       — Вот это выбор. Надеюсь, это все есть в меню вашего кафе, потому что теперь я хочу это все.       Хенджин смотрел на улыбающегося младшего с открытым ртом.       «Да ладно? Этот маленький ребёнок съест это всё?» — подумал он.       Хенджин отдал заказ на кухню и вернулся к Чонину. Его взгляд приковал скейт парня.       — Классный скейт, — сказал Хван, — Ты давно катаешься?       — Уже лет семь, наверное.       — Круто, я всегда хотел научиться, но каждый раз все заканчивалось падением.       — Наверное, учитель был плохой, — предположил младший.       — Не было учителя, — опустил взгляд Хван.       — А почему?       — Ну, — помедлил Хенджин, — из моих знакомых в детстве никто не катался на доске, поэтому учить было некому. Да и в деревне мало кто слышал о скейтборде.       — Ты вырос не в городе? — продолжал спрашивать Чонин.       — Нет, я родился и учился в посёлке Юхон, который в нескольких часах от Сеула.       С кухни раздался звонок, извещающий о готовности заказа. Хенджин принёс Чонину всю еду, что тот заказал.       — Приятного аппетита, — пожелал он младшему и развернулся, чтобы отойти от столика, как вдруг Чонин схватил его руку.       — Эй, хен, останься, пожалуйста, — в глазах младшего читалась настоящая мольба.       Хенджин получил ещё один разряд, который разогнал его сердце до сверх световой скорости. Хван улыбнулся и сел напротив младшего. Чонин принялся есть, но продолжал расспрашивать старшего.       — Хен, а как так получилось, что ты решил стать художником?       Хенджин удивился, что младший запомнил его слова о выбранной профессии, ведь прошло уже немало времени с тех пор, как они виделись.       — Первое моё воспоминание, связанное с рисованием, это то, как я в детстве увидел в витрине магазина букет цветов и захотел подарить их маме, потому что они были такими же красивыми, как она, но у меня, разумеется, не было денег. Поэтому я неумело нарисовал этот букет и подарил рисунок маме. Ей понравилось, она похвалила мои кривые каракули. В свою защиту скажу, что мне тогда было всего четыре, — Хенджин улыбался от приятных воспоминаний, — С тех пор я каждый рисунок отдавал маме, а она вешала их на стену. Мне было так приятно, поэтому я не прекращал рисовать и развивать этот навык, чтобы она смотрела на них и радовалась.       Чонин застыл, глядя на Хенджина. Он никогда не слышал ничего подобного. Он вообще впервые в жизни встретил человека, который бы так любил свое дело. Он мягко улыбнулся и почувствовал тот же разряд, что уже не раз пронзил старшего. Ему стало так тепло рядом с Хенджином, как не было уже давно.       Он кушал понемногу от каждого блюда, попутно задавая свои вопросы.       — Ты, кажется, очень близок с родителями, хен.       — Да, — ответил старший, — так и есть. Они меня очень поддерживают. А ты близок со своими?       Чонин перестал улыбаться. Помедлил с ответом, но все же сказал:       — Да, конечно, но сейчас я живу со своим дядей. От него ближе до моей школы.       — А где это? — Хван разглядывал каждый миллиметр лица младшего. Его острые скулы, о которые можно порезаться, бледные впалые щёки, точеные губы и тёмные как ночь глаза. Очки лишь добавляли блеска и оттенков.       Руки Хенджина начали слегка дрожать.       — Это в районе Ханган, — ответил Чонин, — далековато от центра.       Старший очнулся от его слов и даже на пару секунд забыл, о чем спрашивал. Засмотрелся.       — Хен, а когда заканчивается твоя смена? — вдруг спросил Чонин.       — Через полчаса.       — Не хочешь прогуляться? Я знаю тут пару интересных мест, — младший не смотрел Хенджину в глаза, вместо этого уставился на кольцо на правой руке, в которой крепко сжимал палочки для еды.       — Я не против. Я этот район плохо знаю, интересные места тем более.       Чонин широко открыл глаза и улыбнулся.       — Отлично!       Закончив смену, парни взяли по стаканчику чая и пошли гулять. Чонин все-таки не осилил ни одно из блюд, которые заказал. Они продолжили болтать и знакомиться. Младший в основном спрашивал и коротко отвечал, когда как Хван рассказывал целую историю. Он давненько не говорил так легко. Слова сами слетали с губ.       Чонин медленно ехал на скейте, внимательно слушая все, что говорил старший.       Примерно через пятнадцать минут Ян остановился и схватил старшего за руку. Он повёл его через узкие многоэтажки. Это был не самый красивый район. Хенджин даже задался вопросом, что может быть интересного в таком обычном сером районе, о котором говорил младший. Но через пару минут они завернули во двор, в котором светило несколько фонарей.       — Мы пришли, — сказал Чонин и выпустил руку Хенджина.       Перед Хенджином стояла стена, на которой было очень большое граффити. На нем был изображён средневековый корейский дворец с большой изогнутой крышей, расписанными стенами и колоннами. Рядом с дворцом был изображен сад с цветущими вишнями и водоёмом. На заднем плане виднелись заснеженные горы, из-за которых выходило яркое солнце.       Хван замер. Он никогда не видел таких граффити и сам не рисовал ничего подобного. Он подошёл к стене вплотную, чтобы рассмотреть получше.       — Ты прав, — тихо сказал он, — это правда необычное место.       Хенджин развернулся к младшему, который мягко улыбался ему в ответ.       — Я рад, что тебе понравилось.       — Очень понравилось. Но… — протянул старший, — разве это не вандализм?       — Вандализм это неуважение искусства, а это его произведение. Уж ты, как художник, должен знать разницу, хен, — усмехнулся Чонин.       Хенджин рассмеялся.       — Верно.       — Это ещё не все произведения, — сказал младший, — идем дальше.       Чонин прошёл вглубь двора, а Хенджин пошёл следом.       Чем дальше в лес, тем больше дров. Парни проходили между домов, на стенах которых было несчетное количество граффити. Были классические рисунки, абстракции, надписи, портреты, пейзажи, даже комиксы. Всё было в рисунках. Хенджину на минуту показалось, что он попал в чей-то альбом.       — Как ты нашёл это место? — спросил он, продолжая рассматривать разрисованные стены с широко открытыми глазами.       — Да случайно вышло, — отвел взгляд Ян, — гулял и случайно наткнулся.       «Нет, хен, я не провожу тут большую часть своего времени, нет, все не так», — зазвучало в его голове.       Хенджин продолжал рассматривать стены, а Чонин смотрел на Хенджина. Он был рад сделать ему приятное.       Хенджин смотрел на предмет своего искусства, а Чонин — на предмет своего, хотя ему казалось, что Хван лучше любого искусства. Высокий, красивый, стройный, талантливый. Его длинные тёмные волосы падали на плечи, прикрывая тонкую шею. Под левым глазом манящая родинка, которая придавала взгляду мистическое выражение. Его длинные пальцы невесомо касались рисунков на стенах и младшему захотелось, чтобы Хенджин и его так коснулся. Чонин подумал, что такого красивого человека он никогда не встречал.       — Хен, — тихо обратился Чонин, — а о чем ты мечтаешь? Хенджин развернулся к младшему, с улыбкой на лице и непонятками в глазах.       — Что?       — Мечта. Какая у тебя мечта?       — Ну… — протянул старший, — Я мечтаю о мире во всем мире, чтобы бездомные животные обрели дом, чтобы родители были здоровы и счастливы, чтобы природа не умирала…       — Нет-нет, — перебил его младший, — это все глобальные мечты, не связанные с тобой. Скажи, о чем ты мечтаешь для себя?       Хван задумался.       Ступор.       О чем же он мечтает? Хенджин особо никогда не размышлял об этом. Он мечтал связать жизнь с искусством, но поступив в университет он частично исполнил эту мечту, осталось только закончить учёбу. После паузы он все же ответил:       — Я никогда не видел моря, а всегда хотел.       Чонин удивился.       «Боже, как такие простые слова могут так красиво звучать?»       — Правда? — отвис младший, — Ни разу?       — Нет, — ответил Хенджин, — В детстве и юности я бывал лишь на озёрах, на море так и не получилось попасть. Моя семья не могла себе это позволить. Да, думаю это моя мечта — увидеть море.       — Твоя мечта сбудется, хен, — младший подошёл к нему и заглянул в глаза снизу вверх, ведь он был пониже ростом, чем Хенджин, — Поверь мне.       Хенджин тепло улыбнулся и слегка покраснел.       — Я верю тебе, Чонин.       — Пойдём, я провожу тебя до общаги, а то ещё заблудишься и мне больше не для кого будет искать разрисованные стены, — сказал младший.       — Да не нужно, тебе же самому ещё домой идти потом. А это, вроде как далеко, — забеспокоился старший.       — Не сильно, — отвел взгляд Ян.       — Не нужно, Чонин. Уже поздно. Просто покажи мне, где тут можно сесть на автобус.       Чонин хотел ещё раз настоять на своём, но уступил. Было уже действительно поздно.       — Ладно. У тебя есть ручка? — спросил он.       Хенджин не понял, зачем ему ручка, но достал из своего рюкзака. Чонин взял ручку, а затем подхватил руку старшего. Руки Яна были холодными и Хенджин слегка вздрогнул от этого, но не подал виду. Куда приятнее было ощущать его нежную кожу. Как пальцы касаются ладони и придерживают ее. На фронтальной стороне ладони младший написал свой телефон.       — Но потом оповести меня, что добрался до дома, хорошо?       Хенджин все это время просто стоял и молился, чтобы Чонин не почувствовал и не услышал его быстрое сердцебиение. Он несколько секунд смотрел на цифры на своей руке. Написаны, правда, коряво.       — Хорошо, я… — помедлил старший, — Я напишу.       — Только не забудь. Пойдём, тут недалеко автобусная остановка.       Посадив Хенджина в пустой автобус до города, Чонин проводил его взглядом.       «Море. Черт… " — подумал Чонин, встал на скейт и полетел на бешеной скорости до своего дома.       Хенджин ехал в автобусе и разглядывал номер телефона на своей руке. Обычные цифры, написанные холодными руками, но Хенджину было невероятно тепло от их вида.       Вот бы взять эти руки в свои, согреть их, чтобы они всегда были в тепле. Перебирать каждую косточку, флангу, изучить каждый сантиметр этих рук.       «Боже, что же это…нет, нет, этого не может быть».       Хенджин вышел на своей остановке и, чтобы дорога до места назначения не казалось скучной, он надел наушники и включил спокойную музыку. По правде говоря, он не очень хорошо её слышал, так как музыку заглушали мысли. Тысячи мыслей, главным героем которых был Чонин. Уже на пороге своей комнаты, Хенджин слабо отдавал себе отчёт, что происходит вокруг. Тихо закрыв дверь и спустив рюкзак на пол, он произнес:       — Влюбился в подростка…пиздец блять.