Ты можешь остаться...

      ♫ I Prevail — My Heart I Surrender       — Что ты там бубнишь? — раздалось в тёмной комнате.       Хенджин почти взвизгнул и от испуга ударился о дверь. От всех своих мыслей он забыл подумать про Минхо, который уже лёг спать в своей пижаме с зайчиками. Испугавшись до инфаркта и инсульта, Хенджину на ум шли только ругательства.       — Твою мать, Минхо, блять! Блять… — тяжко дышал Хван и схватился за сердце.       — Я не блять, я, вообще-то, твой хен. Хен, который волнуется. Тебя где черти носили, Хенджин?! — Минхо встал с кровати, нахмурился и раскидывал руками, — Ты на часы смотрел? Чего на сообщения не отвечал?       — Я гулял, — Хенджин опустил взгляд и сел на свою кровать, — Просто дышал воздухом.       — Ну да, ну да, — недоверчиво прищурил глаза старший, — А в кого ты там влюбился?       Хенджин резко покраснел и вытаращил глаза. Он не подумал, что Минхо его слышал.       — Что?! О чем ты? Ни в кого! — начал оправдываться Хван, — Тебе все приснилось, наверное.       — Да-да, конечно, — ухмылялся Ли, — приснилось. Приснилось то, как ты рисуешь одного человека в альбоме, как сидишь часами на крыше общаги, приснилось, да. Тогда дай мне посмотреть свои рисунки, — Минхо подбежал к рюкзаку, который лежал у двери.       — Я не… — Хенджин вскочил со своего места и испуганно вытаращил глаза, — Не делай этого!       Минхо уже держал в руках красный скетчбук, когда Хенджин налетел на него сзади и зажал руками.       — Пусти меня! — завопил Ли, — Уважай своих старших!       — Мы с тобой одного возраста! — кричал Хван.       — Я старше! Пусти меня или я укушу тебя!       Хенджин только крепче сжимал Минхо, чтобы тот не смог открыть альбом. Но почему он этого не хотел? Ведь Ли Минхо его лучший друг, которому можно рассказать все. Он как никто его понимает, всегда поддерживает, никогда не осуждает.       — Хенджин-и, пусти меня, — спокойно произнес старший, — Чего ты так боишься?       И правда, чего?       Хван отпустил Минхо. Тот развернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.       — Скажи, Хенджин, — все так же спокойно продолжал старший, — Ты правда снова…       — Да, — перебил его Хенджин, — Я не знаю, как такое произошло. Я только знаю, что не могу без него. Пусть он не рядом, зато хоть на страницах.       Хенджин выхватил свой скетчбук из рук Минхо, открыл разворот с набросками Чонина и отдал в руки старшему. Ли в свою очередь спокойно рассматривал рисунки. Каждый набросок был на столько живым, будто бы это черно-белые фотографии. Линии ровные и в то же время не очень, мелкие детали сочетались с обобщенностью, создавая идеальную композицию.       — И что же? — спросил Минхо и закрыл альбом, — Боишься этого?       — Я не знаю, — Хенджин сел на кровать и обхватил голову руками, — Я как будто стою на перекрёстке и не знаю, куда мне идти. Вперёд? Назад? Или стоять на месте?       — Если повернешь назад, только себе хуже сделаешь, — сказал Ли и сел рядом, — Можно подумать, одного паршивого лета тебе было мало, Хенджин. Почему ты боишься идти дальше?       — Я как будто предаю…       — Как можно предать того, кто предал тебя? Это не ты должен сейчас мучиться от этой боли, а тот, кто сделал это с тобой. Хенджин, посмотри на меня.       Хван развернулся к старшему. Минхо был ему самым лучшим другом, который всегда находил нужные слова. И сейчас Хенджин до жути хотел их услышать.       — Ты ни в чем не виноват. Ты ни перед кем не должен извиняться, тем более за свои чувства, — спокойно сказал Минхо, — Знаешь, мне кажется, что когда встречаешь своего человека, ты сразу понимаешь это. В самый первый момент, когда видишь его, ты точно знаешь, что это он. Твой человек. Ты не можешь вдохнуть, произнести слово, даже моргнуть. Или наоборот. Мысли так путаются, что слова льются фонтаном и ты не можешь остановиться. Скажи, летом было так?       — Нет, — ответил Хенджин.       — Если такого не было, то это не тот самый. Значит, тебе нужно отпустить свое лето и смело шагнуть в осень, иначе это будет история, у которой нет конца.       Хенджин хотел его поблагодарить, но слов подобрать не смог. Но Ли и так это понял, поэтому мягко улыбнулся и погладил Хенджина по голове. Он очень хорошо знал все способы младшего сказать «спасибо».       — Ложись спать, Хенджин-а, — встал Минхо, — потом ещё поговорим.       — Хорошо. Спокойной ночи, Минхо.       Ли улыбнулся ему ещё раз и отправился на кухню за водой, а младший начал готовиться ко сну. Он надел пижаму и рухнул в кровать, поджав ноги к груди. Мысли беспокойно бегали в голове и не находили себе места. В этой бегающей толпе пронеслось одно воспоминание, когда Хенджин мял свои пальцы. На ладони он заметил номер телефона, который был написан холодными руками. Он моментально улыбнулся и потянулся к телефону. Хван набрал короткое сообщение Яну о том, что добрался до дома и быстро отправил его и так же быстро кинул телефон на тумбочку, а затем укрылся одеялом и заснул. Уснул он так быстро, что не успел прочитать входящее сообщение от младшего.       По дороге обратно в комнату Минхо заметил, что в самой крайней комнате на этаже, в которой живёт Джисон, снова горит свет.       «И чего всем не спится? — подумал Ли, — Белки же не ночные животные. Верно?»       Он снова захотел подойти к двери и спросить, почему младший не спит, но не решился. Ведь, может Минхо при первой встрече с Ханом застыл, забыл все слова на свете и раздавал советы друзьям, самому последовать за ними было страшно. Даже если это маленький шаг.       Утром Хенджин проснулся раньше Минхо. Снова первая мысль была о новом знакомом. Это происходило само собой. Но от осознания, что это просто мысли, которых нельзя коснуться, вдохнуть их запах и смотреть часами напролет, ему стало тесно в собственной голове.       Чтобы избавиться от давящего чувства, Хенджин решил просто полистать ленту сетей, но когда разблокировал телефон, то увидел вчерашнее сообщение от Чонина со словами «Спокойной ночи, хен». Всего три слова, а сразу стало так тепло, словно выпить горячий вкусный чай после долгой прогулки на морозе.       Сосредоточившись на воспоминаниях о прошлом вечере, он умылся, надел широкие короткие брюки, полосатую кофту с длинными рукавами и белые кеды, а волосы просто расчесал и не стал собирать. После он отправился на кухню, где заварил себе чаю.       Чуть позже к нему присоединился Минхо в красных клетчатых брюках и темном свитере с v-образным белым воротом.       — Привет, Хенджин, — тихо и с мягкой улыбкой сказал старший,       — Привет, хен, — так же ответил Хван.       — Еще хочешь поговорить? — спросил Ли и взял кружку, чтобы заварить себе кофе.       — Да, мне бы хотелось.       — Хорошо, — Ли присел напротив брюнета и положил руки на стол, — Тогда спрошу прямо — тебе нравится Чонин?       Хенджин глубоко вдохнул.       — Больше, чем просто нравится. Это с ума сводит, — Хенджин запустил руки в волосы, — Рисунки только подливают масла в огонь. Рисовать того, кто нравится, так приятно. Но в тоже время это как попытка сохранить воспоминания, которыми ты дорожишь.       — Так в чем проблема? — попивая кофе спросил Минхо, — Создай новые воспоминания. Создавай их каждый день, чтобы альбом заполнялся настоящими моментами, а не прошлыми.       — Легко сказать, — постукивая по своей кружке с зелёным чаем сказал Хван, — Это страшно.       — Страшно, — повторил Минхо, вспоминая, как сам боится просто подойти к двери своего человека, — Если все по настоящему, то ты должен переступить страх.       В этот момент на кухню зашёл Джисон в пижаме.       — Доброе утро, хены.       Минхо, увидев Хана, подавился кофе.       — Привет, Джисон, — сказал Хван, — присоединяйся к нам, у нас печенье.       — Заманиваешь на тёмную сторону? — прищурил глаза младший.       — Да, — так же прищурил глаза Хенджин.       — С удовольствием.       За пару недель учёбы Джисон и Хенджин довольно быстро сдружились. У них было несколько общих предметов, поэтому они часто пересекались в универе, обсуждали занятия, общие интересы и шутили. Ещё Хенджин хотел узнать у Хана про Чонина, но никак не решался. Он думал, что было бы странно в лоб спрашивать о малознакомом человеке что-то личное.       Минхо прокашлялся.       — Как дела, Хани?       «Как дела? Серьёзно? Спроси ещё про то, что он думает о погоде», — подумал Ли.       — У меня все отлично, хен, — ответил Джисон, заваривая свой кофе и присаживаясь рядом с Минхо, — На улице такая хорошая погода. А ты как?       «ПОГОДА!!!» — кричал Минхо в своей голове.       — Лучше не бывает. Как тебе в универе? Если будет нужна помощь, обращайся ко мне, я же, как никак твой куратор, — затараторил Ли.       — Спасибо, хен, я учту, — ответил Хан, — Учёба мне нравится. Это не как в душной школе, где тебе нужно учить непонятные предметы. Тут ты изучаешь то, что тебе нравится, что ты выбрал. Это так интересно, на самом деле, что я даже за временем перестал следить.       — О, так ты поэтому сидишь допоздна? — вырвалось у старшего, о чем он пожалел.       Джисон смутился.       — Я.кхм, что?       Минхо мысленно влепил себе подзатыльник за этот необдуманный вопрос, но отступать было некуда.       — Ну…я замечал, что по ночам у тебя горит свет, — уши Минхо покраснели и он опустил взгляд на свою кружку.       — А, это, — Хан забегал глазами по ближайшим предметам, — Да, я частенько сижу так долго, обрабатываю фотки или ищу новые идеи, все такое.       — А, понятно, — тихо произнес Ли, но у него остался непонятный осадок от такого ответа младшего, будто что-то не так, — Тебе лучше не сидеть так долго, Хани, хороший сон очень важен для здоровья. Я это на первом курсе усвоил. Я не хочу, чтобы мои донсены были уставшие, вам нужно много энергии.       — Конечно, хен, я постараюсь, — мысленно выдохнул Хан и благодарил вселенную, что смог выкрутиться.       Поболтав ещё немного, Ли и Хан договорились пойти на пары вместе. Пока Джисон бегал за сумкой и камерой, Хенджин стоял и ухмылялся.       — Не хочу, чтобы мои донсены были уставшими, — повторил он слова старшего, — тебе следовало сказать: не хочу, чтобы ты, Хан, был уставшим.       Минхо раскраснелся ещё сильнее.       — Что ты пристал ко мне? Иди, пиши свои картины, раскрашивай на планшете, почитай, — краснел Ли.       Хенджин хихикнул, подхватил свой рюкзак и отправился на занятия. Минхо дождался Хана. Младший вернулся одетый в полосатую футболку, белые штаны с голубыми вставками и большую жёлтую худи. На одном плече был рюкзак, на другом, как обычно, сумка с камерой. В этой большой кофте Джисон казался ещё меньше ростом, что показалось Минхо забавным и милым.       — Идем, хен?       — А? Да-да, конечно, — затараторил старший.       Они ходили до универа вместе каждое утро. Это вошло в привычку. Болтали, шутили, обсуждали интересы, любимые напитки. Особенно любимый кофе. Они оба любили американо, только Минхо нравилось добавлять в него корицу и карамель, когда как Хан пил классический.       Минхо любил учиться. Любил ходить на занятия, никогда их не пропускал и не опаздывал, даже если день был загружен под завязку, он всегда и везде был во время. Но после встречи с Ханом, ему не хотелось расставаться с ним. Хотелось полностью забить на пары, крепко схватить младшего за руку и убежать или хотя бы просто быть рядом. Иногда Минхо говорил Джисону, что у него занятия в том же крыле, что и у младшего, чтобы банально провести с ним больше времени. Но сделать что-то больше Ли боялся. Хотя казалось бы, такой храбрый, везде и всегда первый, боится подойти к другу и просто сказать несколько слов.       Минхо размышлял о том, что сказал Хенджину чтобы тот был смелее и решил, что и самому стоит последовать своему же совету.       — Джисон, у тебя во сколько пары заканчиваются? — обратился он к младшему уже в холле универа.       — Около двух, а что?       Глубокий вдох.       — Не хочешь потом сходить попить кофе? Я угощаю.       — Да, с удовольствием, хен, — ответил Хан.       Минхо широко улыбнулся, а зайцы в его голове запрыгали от радости.       — Отлично! Тогда встретимся на входе.       Занятия Минхо закончились на час раньше, поэтому он ждал Джисона на ступеньках на входе в универ и смотрел на дверь. Когда младший вышел из здания, Ли буквально взлетел.       — О хен, — заметил его Джисон, — Давно ждёшь?       — Нет, вовсе нет, — соврал старший, — Ну что, идём? Я знаю отличную кафешку неподалёку отсюда.       — Да, идём, — улыбнулся младший.       По дороге до кафе Минхо интересовался у Хана, как у того прошли занятия, как он справляется с заданиями, предлагал любую помощь. Джисон в свою очередь говорил, что Минхо не стоит так трястись за него. Но ему было приятно, что старший готов ему помочь с чем угодно.       Они пришли в любимое кафе Минхо, куда он обычно выбирался в свободные вечера. Это было уютное кафе в стиле гранж. На стенах были светлые обои, на которых висели старые фотографии и музыкальные пластинки. Стояли винтажные столики, мягкие стулья и диваны. Светильники были разные — настенные, потолочные и напольные. Не было одинаковой мебели и декораций. Перед барной стойкой стояли высокие стулья с мягкими зелёными сидушками.       — Вау, — смотрел на все с открытым ртом Хан, — Тут так красиво.       — Я рад, что тебе тут нравится. Это мое любимое место в городе.       Парни сели за столик и взяли меню.       — Выбирай, что хочешь, Джисон-и, тут много всего вкусного. Есть даже ореховый торт.       Хан слегка покраснел. Он вспомнил, что когда знакомился с Минхо и группой, рассказал, что любит конфеты с орехами.       — Думаю, начать стоит не с десерта.       — Почему? Я люблю. Так и сделаю, пожалуй.       И Минхо правда в первую очередь заказал ореховый торт и любимый кофе, а потом тарелку супа.       Пока они кушали, Ли хотел что-нибудь спросить у младшего, но никак не решался, боялся показаться навязчивым.       Но Джисону старший никогда не казался слишком навязчивым. Ему нравилось общаться с Минхо.       — Хен, я могу спросить?       — Да, что угодно, — слегка громко ответил Ли.       — Ты говорил, что состоишь в команде танцоров, а где вы танцуете?       — Чаще всего мы выступаем на соревнованиях от универа, но ещё мы танцуем на фестивалях и городских флэшмобах.       — Круто, — с улыбкой произнес младший, — А когда следующее выступление?       — Через месяц, в городе будет праздник и нас пригласили выступать. Будет жарко.       — А я могу прийти и поснимать те…вас, вашу команду? — заикнулся Хан.       Уши Минхо снова начали краснеть. Ему было приятно, что младший интересуется его занятиями, пусть и косвенно.       — Конечно! Приходи, я буду рад. Думаю, что кадры получатся яркими. Как, кстати, проходит обучение этому? Узнаешь что-то новое?       — Да, каждый день что-то новое. Как бы это сказать, — Хан поджал губы, — Фотография это искусство, но сейчас мы начинаем изучать её как науку, рассматриваем с разных сторон. Будто разлагаем на атомы, с таким я сталкиваюсь впервые. Это завораживает.       — Тебе и правда это сильно нравится, я погляжу.       — Да. Это моё, понимаешь?       — Да, Джисон, я понимаю, — мягко улыбнулся Ли.       — А ты, хен. Кроме танцев у тебя есть что-то, чем ты сильно горишь?       «Ты», — подумал старший.       — Я…я люблю жизнь. Мне нравится постоянно быть занятым чем-то, — все же ответил он, — Мне нравится любая движуха.       Хан в это время набил щёки едой, от чего они стали очень круглыми. Минхо, глядя на это, не смог сдержать смех. Он прикрыл лицо руками, успокоился на секунду, но потом снова начал смеяться.       Хан, с щеками полными еды, сам улыбнулся.       — Что, хен? — бубнил он с набитым ртом, — Что смешного?       — Прости, прости, — все ещё смеялся старший, — Я не хотел смеяться, но у тебя такие милые щёки. Ты как…       — Только не говори, что я похож на белку! — пригрозил ему палочками Джисон, чем ещё больше рассмешил старшего. Затем и сам Хан засмеялся.       — Прости, прости, Джисон. Но ты правда…очень милый, — опустив взгляд произнес Минхо.       — Не, — качал головой Хан, — это ты милый, а я просто щекастый.       Минхо смутился, услышав комплимент в свою сторону от младшего.       — А чем ты сейчас занимаешься, хен? На учёбе.       — Я готовлю проект по симметрии. Мне нужно начертить лондонский Биг Бен наполовину детализированным, а на другой половине начертить внутреннее строение башни.       — Ого, и ты так сможешь?       — Да, конечно.       — Звучит так, будто это все равно, что щелкнуть пальцами, — Джисон широко открыл глаза, он ещё толком не знал, каков Ли в своей работе.       — Это не сложно, если знать, что делать. Я знаю, поэтому фигня вопрос.       — А покажешь потом, что получилось?       — Могу и сейчас.       — Правда? — Хан открыл глаза ещё шире.       — Если тебе интересно, — Минхо покраснел ещё сильнее. Было приятно.       — Очень интересно.       — Тогда скушай свой ореховый десерт и я покажу.       Хан схомячил кусок торта со скоростью звука, а Минхо опять хихикал, глядя на его большие щеки.       Хенджин вернулся со своих занятий в хорошем настроении. Даже не устал. Всё думал о словах Минхо.       «Отпусти лето. Иначе это будет бесконечная история…он прав».       Он подходил к общежитию, когда раздумья прервал резкий звонок телефона, от чего парень вздрогнул. Он взглянул на экран и улыбнулся.       — Привет, пап, рад тебя слышать.       — Здравствуй, Хенджин, — отозвался низкий голос на другом конце провода, — Как дела, сынок?       — Все… — Хван слегка помедлил, — Все хорошо, пап.       — Точно все хорошо? Ты сам не свой последнее время был.       — Да нет, все нормально было.       — Ну я же не слепой, Хенджин-и. Я все понимаю, сынок.       Хван поджал губы и присел на ступеньки подле входа в общежитие. Его папа еще до Минхо заметил, что с ним что-то не так и помог в какой-то степени. Возможно, если бы не помощь отца, то Хван даже не вернулся бы на учебу.       — Думаю, что сейчас правда все хорошо, пап, — правдиво ответил парень, — Я…я познакомился с новыми людьми. Мне правда лучше сейчас.       — О, у тебя новые друзья? Кто, если не секрет?       — Один из них новый студент, живет на одном этаже со мной, а другой…       — Что «другой»? — спросил мужчина, после продолжительной паузы своего сына.       — Он его друг, еще не учится в колледже.       — Понятно, — протянул старший Хван так, что по его интонации можно было понять, что он улыбается, — И как его зовут?       — Ян Чонин, мы познакомились на посвящении первокурсников, — улыбаясь ответил Хенджин, — Он…       — Что, сынок?       — Пока не знаю, пап. Мне правда лучше. И на учебе и на работе.       — Кстати об этом. Ты зачем нам деньги высылаешь, Хенджин? Оставляй себе.       — Пап, но я хочу вам помогать.       — Ты и так нам помогаешь, сынок, не нужно нагружать себя из-за нас. У нас с мамой все хорошо, нам всего хватает, даже остается. Не перетруждайся, Хенджин-и.       — Мне не тяжело, пап.       — Эх, — громко вздохнул мужчина, — Упрямый ты. В кого таким пошел?       — В тебя, — улыбался младший.       — Не поспоришь, — смеялся мужчина, — Что ж, я рад, я правда рад, сынок, что у тебя все хорошо. Я уже переживал.       — Не нужно волноваться, пап. Я…я не знаю, что будет, но…мне бы хотелось верить.       — А ты поверь, Хенджин, и все будет.       — Хорошо, пап. Я пойду, мне скоро на работу идти. Созвонимся вечером, хорошо?       — Конечно, конечно, сынок, беги. До вечера.       — Пока.       Когда Хван поднялся на свой этаж, то не на шутку удивился, увидев паренька в очках и школьной форме у дальней двери. Он сидел на своём скейте и читал книжку, рядом с ним на полу лежал его черный рюкзак, на котором Хенджин заметил несколько значков в виде ферзя, коня и пешки. Улыбка сама озарила лицо Хенджина.       Тепло.       Он решил подойти к Чонину. Младший заметил, что кто-то подходит к нему и поднял голову.       — Привет, хен, — широко улыбнулся он, — Как дела?       — Привет. У меня все отлично, — впервые за несколько недель Хенджин честно ответил на такой вопрос, — А ты? Как ты?       — У меня, как и у тебя, все тоже отлично, — Чонин поднялся с пола и закрыл книгу. Хенджин успел заметить, что младший читает что-то о программировании, — Я пришёл проверить, жив ли ещё Джисон, а то пару дней уже динамит меня.       — Он жив, не переживай. По крайней мере, утром был жив здоров. А ты со школы?       — Да, устал уже туда ходить. Скучно там.       — Ну, если станет скучно, ты всегда можешь прийти сюда, — произнес на одном дыхании Хенджин.       Чонин улыбнулся.       — Буду знать, хен.       — Ты не хочешь чаю? — спросил старший, — Из всей еды, я только чай могу мастерски заварить.       — Не откажусь, если мне сам мастер предлагает.       — Тогда идём.       Хван открыл свою комнату и впустил младшего.       — Ты заходи, я сейчас приду.       Хенджин ушёл за чаем, а Чонин остался в его комнате. Чонин со свойственной ему скромностью почти не двигался, но начал рассматривать комнату хена, убрав руки за спину. Больше всего его внимание привлекла стена за кроватью Хенджина. Она вся была в рисунках, фотографиях, выкройках и коллажах. Столько рисунков Чонин в жизни не видел. Слева были академические учебные работы, зарисовки людей в разных позах и ракурсах, наброски животных, рисунки смятой ткани. Справа был дизайн разнообразной одежды — от футболок и брюк до шелковых белых платьев. Тут же было несколько проектов по дизайну помещений, в основном это были эскизы гостиных и кабинетов. В середине было два портрета мужчины и женщины, написанные акварелью. По внешнему сходству с мужчиной, Чонин понял, что это родители Хенджина. Рядом было и несколько полароидов, на которых были очень тёплые и яркие моменты. На столе Хвана был небольшой беспорядок — в разных местах стояли банки с карандашами, кисточками и ручками, несколько альбомов, включая и тот, что с красной обложкой. Рядом со столом — мольберт с начатой картиной, скорее всего, домашним заданием.       Чонин, глядя на все это, чувствовал тепло. Как будто он стоит в комнате с солнцем. Хотелось остаться здесь навсегда.       — А вот и чай, — вошёл в комнату Хван с кружками и тарелкой печенья.       Чонин слегка вздрогнул от неожиданности, он так засмотрелся на окружение, что низкий голос хена вырвал его из забвения.       Хенджин поставил кружки на край своего стола и начал суматошно собирать беспорядок, а красный скетчбук вообще закинул в ящик и завалил его всеми остальными альбомами.       Чонин смотрел на него и поджимал губы в улыбке.       — Прости за беспорядок, — развернулся к нему старший, — Ты садись, не бойся.       Чонин по натуре был вежливым и скромным человеком, поэтому, когда он впервые приходил в незнакомый дом, то стеснялся даже двигаться, не то что садиться на диваны и тем более кровати. Но Хенджин вручил ему кружку с горячим чаем и ещё раз махнул на кровать, чтобы младший сел.       — Спасибо, хен, — тихо произнес он и отпил из кружки, — Чай и правда очень вкусный.       — Я же говорил, — улыбнулся Хенджин.       — Хен, это твои родители? — спросил младший, указывая на акварельные портреты.       — Да, они, — с теплотой в голосе произнес Хенджин.       — Ты похож на своего отца.       — Спасибо, если ты так говоришь, значит, портрет и правда хороший.       — Говоришь так, будто не умеешь рисовать. Я вот не умею. Максимум, что могу это автопортрет. И то коряво.       — А нарисуй, — загорелся Хван, ему хотелось узнать о младшем больше. Что он умеет, чем увлекается, о чем мечтает. Хенджин жалел, что не спросил его об этом тогда, когда они гуляли и рассматривали граффити.       — Нет, хен. Я правда не умею рисовать. Ты будешь смеяться, — покраснел Ян.       — Не буду, обещаю.       Хенджин достал небольшой листок бумаги и маркер. Младший подошел к столу и взял предметы для рисования. Так смущался, что не мог начать.       — Не смотри, хен, ты мешаешь.       Хенджин отвернулся от младшего, прикрывая свою улыбку рукавом кофты.       Младший что-то рисовал около минуты.       — Ну вот, готово, — сказал Чонин, краснея ещё сильнее.       Хенджин повернулся к Чонину. Перед собой он увидел небольшой рисунок, больше похожий на детский. Круглая голова, широкая улыбка, которая превращает глаза в милые щелочки, круглые очки, торчащие уши и прикрывающая лоб чёлка. Хенджин рассыпался в улыбке. Это был обычный рисунок, никакого объёма или пропорций, но старшему он понравился.       — Вау, Чонин! — воскликнул он и взял рисуночек в руки, чтобы получше рассмотреть.       — Да ладно тебе, будто Мону Лизу в руках держишь, — младший продолжал смущаться и отводить взгляд.       — Это очень красивый рисунок, мне очень нравится! — Хенджин улыбался так ярко, что его глаза превратились в две тоненькие дуги. В этот момент Чонин очень сильно жалел, что не умеет рисовать или что у него нет фотоаппарата, потому что он хотел навсегда запечатлеть момент, в котором Хенджин так прекрасен.       «Будь всегда таким, прошу. Не переставай улыбаться, пожалуйста», — думал Чонин.       — А говорил не умеешь рисовать, все ты умеешь, — Хван подошёл к стене с рисунками и прикрепил портретик Чонина рядом с портретами родителей. Словно ближе к сердцу.       — Зачем ты это повесил? — в недоумении спросил Ян.       — Затем, что это хороший рисунок, а я на стену другие не вешаю, — серьёзно, но с улыбкой, ответил старший.       — Пфф, — зашипел Чонин, — На общем фоне это просто детские каракули.       — Нет, это то, что создал ты. А я бы не хотел, чтобы что-то созданное тобой пылилось в ящике.       — Да ну тебя, хен, — смутился Ян, — Лучше пей чай, пока не остыл.       Хенджин вернулся на место и взял кружку.       — Ешь печенье, оно вкусное. Минхо готовил, — сказал Хван.       — А он не разозлился, что мы его вкусняшки поглощаем?       — Не, он не жадный, хоть и любит покушать.       Чонин хихикунл.       — Вы давно знакомы?       — Мы познакомились в прошлом году, при поступлении на первый курс, — ответил Хенджин, — Когда я впервые зашёл в эту комнату, Минхо уже был здесь и излучал ту энергию, что, кажется, излучает сотня самых добрых людей. Он сразу со мной поздоровался, предложил показать универ. Я удивился этому.       — Почему?       — Я… — начал старший, но помедлил.       — Что, хен? — Чонин умоляюще смотрел на него, чтобы тот ответил.       — У меня особо друзей никогда не было, поэтому я привык быть сам по себе. Но Минхо, кажется, поставил себе задачу познакомиться и подружиться со всеми, кого он встречает.       — Жаль, что мы не познакомились раньше, — произнес младший, — Я был бы очень рад иметь такого друга, как ты.       «Больше, чем друга…?» — раздалось в голове Чонина то ли вопросом, то ли утверждением.       — Да, жаль, — протянул старший.       Они смотрели друг другу в глаза. Больше ничего не нужно было. Многие люди заполняют тишину бессмысленными разговорами, лишь бы было ощущение комфорта, но для этих двоих комфортом был человек сидящий напротив.       День уже приближался к вечеру, и солнце по своему обычаю опускалось к горизонту, окрашивая комнату Хенджина в тёплый, янтарный цвет. На чёрных волосах Хвана заиграли золотые оттенки, которые делали лицо юноши ещё более прекрасным. Тёмные глаза засияли тёплым ореховым оттенком, скулы отбрасывали лёгкую тень, а губы были ещё более манящими, чем обычно. Чонину это показалось нереальным. Он снял свои очки, не поверив глазам, а потом снова надел. Но картина не изменилась. Хенджин все так же был весь покрыт золотом.       — Что-то не так? — поднял брови старший.       — А н-нет, в-все нормально, — заикался Чонин, — Что-то в глаз попало…       — Надо промыть, — сразу засуетил Хенджин и встал со своего места, — Знаешь где тут ванная? У меня в аптечке есть…       — Остановись, хен! — младший схватил его руки, — Всё в порядке, я все еще жив.       Чонин холодными руками держал тёплые ладони Хенджина, глядя ему в глаза, но Хван опустил взгляд вниз.       — Ты замёрз? — спросил он.       Чонин тут же отпустил руки старшего.       — Нет, — забегал он глазами, — Я…у меня всегда так. Знаешь, говорят холодные руки, горячее сердце.       — Да, думаю, это правда.       У Чонина это самое сердце из-за слишком быстрого темпа пропускало пару ударов в секунду. Ему показалось, что ещё одно мгновение рядом с Хенджином и он рассыпется от слабости. Нет, Хван не был его слабостью, наоборот, но находиться рядом и не касаться было очень тяжело физически.       В эту минуту в комнату к Хенджину и Чонину зашёл Минхо, который что-то писал в телефоне.       — О, привет, Чонин, — удивился он, — Какими судьбами?       — Зашёл на чай, — улыбнулся младший, — Как дела, хен?       — Ой, у меня все хорошо, а ты как? Как в школе? — Ли окинул Чонина взглядом с головы до ног, — Ты же учишься в 145 школе, да?       — Да…а как ты узнал? — удивился Ян.       — По форме, — ответил Минхо, — У меня была такая же, потому что я учился в той же школе в детстве. Скажи, госпожа Кан все ещё преподает математику?       — Да, — тяжко вздохнул Чонин, — Думаю, эта дама никогда нас не покинет.       Минхо нахмурился от не самых приятных воспоминаний, связанных с математикой.       — Фэ… — протянул он и встряхнулся, чтобы отогнать это от себя.       — Хен, ты не видел Джисона?       — Да, видел. Мы вместе пришли. То есть, мы вместе дошли, до общаги, — быстро добавил Ли.       — Класс, спасибо, хен, — Чонин подхватил свой рюкзак и скейт, — Я пойду. Хенджин-хен, спасибо за чай.       Чонин махнул Хвану рукой и быстро свалил из комнаты. Ещё бы чуть-чуть, и разрыв сердца был бы обеспечен.       Хенджин остался слегка в подвешенном состоянии. Стоял и хлопал глазами.       — Какой вежливый мальчик, — сказал Минхо, — Ты чего застыл, Хенджин-и?       — А? — отвис Хван, — Все нормально, все отлично. Как ты?       — Лучше всех, Рапунцель. Я бы рад с тобой поболтать, но мне нужно бежать, — Ли слегка суматошно собирал свои вещи, — Приду и пощебечем, окей?       — Окей, — тихо сказал Хван, — Мне тоже пора.       С этими словами Хенджин начал собираться на работу. Положив в рюкзак бутылку воды, красный скетчбук и пенал, он взглянул на рисунок Чонина, улыбнулся и отправился в кафе.       Ян тем временем слегка выровнял свое давление и направился в комнату к Хану.       — Привет, Джисон, — Чонин вошёл в комнату, сильно хлопнув при этом дверью, — Тебе не дозвониться, мелочь. Игноришь меня везде, как будто я из орифлейм звоню.       Хан выпрямился, прищурив глаза.       — Ничего я не игнорю, у меня домашки много. Куча новых предметов, во всех надо разобраться.       — Сперва разберись в своей комнате, опять бардак устроил! — Чонин указывал на вещи, которые валялись в комнате: одежда, тетради, фотки, письменные принадлежности и конфеты, — Как Феликс вообще тебя терпит.       Ян Чонин с самого раннего детства был опрятен и аккуратен, все всегда было в чистоте и порядке. В отличие от Хана. Он не был грязнулей, но постоянно устраивал бардак. Чонина это жутко бесило, поэтому он часто прибирал все за Джисоном, это стало привычкой.       — Феликс на своих журналистских разведках пропадает, так что он не жалуется. Он и сам не особо следит за этим. Если тебя что-то не устраивает, можешь убрать, — ухмылялся Джисон.       Триггер для Чонина. Как взять на слабо.       Следующие полчаса младший наводил порядок в комнате, пока Хан разбирался с заданиями.       — Слушай, Джисон, — начал Чонин слегка неуверенно. Изначально он пришёл поговорить с лучшим другом, но задержался на чай, поэтому решил поднять тему для разговора сейчас, — Ты как тут вообще? Нашёл новых друзей?       Джисон оторвался от компьютера и взглянул на младшего.       — Ну, я познакомился со всеми одногруппниками. Соседей тоже уже всех знаю. Но чтоб прям друзья…Думаю, что только Банчан, Сынмин и Чанбин, они прикольные, постоянно мутят какую-нибудь движуху. С Феликсом мы тоже частенько болтаем, у нас много общих предметов. Но в основном хены Минхо и Хенджин, я часто сижу у них.       — А какие они?       — Они классные, — расслабился Джисон, — Минхо-хен в универе звезда, всё знает. Активный до жути, где он столько сил берет только. С ним весело, он постоянно рассказывает какие-нибудь истории. Он… — Хан улыбнулся, вспоминая Минхо, — Он очень добрый. Кажется, даже слишком. Но мне кажется, что он сильно устаёт, хоть и не говорит этого. Он часто поздно приходит, а потом ещё и свои дела долго делает. Он постоянно предлагает мне помощь. Думаю, теперь моя очередь.       Чонин улыбнулся. Он раньше не замечал за Ханом такого беспокойства.       — А Хенджин-хен? Какой он?       — Он художник. Постоянно рисует, думаю, даже во сне. Читает много, дорамы любит и ещё зеленый чай круто заваривает.       — Да, я пробовал, — совсем тихо сказал Ян, так что Джисон его не услышал.       — Он слегка замкнутый, но, наверное, только с незнакомцами. Мы часто с ним пересекаемся в универе и зависаем на кухне. Но знаешь, он как дед. Такой щепетильный и ответственный, все обязательно по правилам должен делать. Как-то раз мы шли с универа и решили зайти в магазин через дорогу. Подчеркну, что это была пустая улица и машины не ездили. Чтобы попасть в этот магазин, нам нужно было просто перейти дорогу, но Хенджин заставил меня пройти сто метров до пешеходного перехода и там перейти дорогу. Ещё и зелёный свет ждали. Как дед, реально.       Чонин складывал тетради и хихикал.       — Забавно.       — А чего спрашиваешь?       — Да так, — отвел взгляд младший, — просто так.       Джисон скрестил руки на груди. Он очень хорошо знал своего друга, Чонин никогда ничего просто так не спрашивал, особенно про кого-то. Всегда была причина. И уж тем более он знал эту его привычку отводить взгляд.       — А ты то как? Как твоё…       — Нормально, все нормально, — резко и холодно оборвал его младший, — У меня все отлично.       «Опять ты ничего не хочешь говорить, придурок мелкий» — подумал Хан, но все же решил не донимать Чонина расспросами и оставить этот разговор на другое время. Сейчас у него в планах был другой диалог.       — Кстати, я тут кое о чем хотел тебя попросить, — начал Джисон, при этом глубоко вдохнул, начал трясти ногой и краснеть — Не откажешь другу в помощи?       — Да, без проблем. Чего хотел?       — Правда, мне неловко такое просить…       — Чувак, я только что раскладывал твои трусы по полкам, больше нечего стесняться.       — Ладно, — ещё один глубокий вдох, — Вот моя просьба.