Péché conscient et chute inconsciente dans les péchés.

      Микрофон был давно оттолкнутым. Тяжелый вздох, резкий стук дымящейся кадильницы о кафедру, а затем еле слышный стон. Священнослужитель спохватился за край и продолжил говорить, даже если и чувствовал, что его член нежно облизывают, аккуратно стаскивая довольно чувствительную кожу. У господина Чжун Ли этот случай был неоднократно. Ох. Как хорошо, что это всего лишь репетиция, и среди людей здесь только он, добровольцы и уборщицы, пришёдшие убраться здесь перед богослужением. Оно же будет на следующий день. Резко же священник прервал свою речь и попытался схватиться за голову сидящего под кафедрой. А тот же хитрец находился под его одеянием, заглатывая вставший столб, также сжимал его стенками своего горла, в итоге лизнул и причмокнул головку. Пальцы же игрались с высохшими от влаги яичками, а сам же благодаря попыткам Ли прекратить это безобразие уткнулся щёкой во влажный член. И понежился, хоть и был разочарован что тот не был достаточно удовлетворён, чтобы кончить. Ох, вот же извращение, и лишние заботы для священника.       — Тарталья... Чайльд. Я зол. - Чайльд выдал смешок, заботливо припрятав достоинство, а потом же вдруг появился за спиной обратившегося к нему мужчины, положив свою голову тому на плечи, приобнимая за талию. - Неужели ты повторяешь эту дрянь с грехами перед исповедью?       — В этом суть моего бытия... Разве нет? - Рыжеволосый понял, что Ли освободился от его хватки, в печали наклонив голову и опустив дьявольский хвост. О. Вот о чём история. Брюнет направился прочь, Тарталья же кинул свой голубой взгляд вслед. Тогда решил с коварной улыбкой поспешить за хозяином, догоняя его. - Эй, подожди. - Чуя, как священнослужитель тяжело вздыхает, Чайльд резко появился перед ним, останавливая его. - Эй, не подавай вида, что меня нет! Неужто ты принял мой челлендж с грехами? Не верю, даже не говори, что тебе понравилось. Но у меня есть идея!~       — О. И не говори, что это снова намеки на секс.       — Да как ты!... - Рыжий уменьшился в размерах, став подобным к десятилетнему мальчику, и сидя на полу, обнял колени. Также недовольно глядел на Чжун Ли, у которого было безразличное выражение лица. Потерев глаза, мужчина взял на руку это адское существо, что крепко, мгновенно его обняло, потеревшись о щёку. - Мягкий и эристичный. Ты в себе совместил несовместимое! И кто тут монстр?       — Я не дьявол по природе. У меня хотя бы этого надоедливого хвоста и рожек нет. Хватит.       — Но ты девственник. - Чайльд снова вырос, перед тем соскочив с чужих рук. Быстро схватив Ли за щёчки, тыкнул свой нос в чужой. - И ты сам говорил, человек нужен для того, чтобы спариваться и давать потомство!       — А разве ты даёшь потомство?       — Ну... - Он замялся, отпустив щёки объекта его обожания, поворачивая голову набок со сложенными руками. Ли и так был в ярости, понимая что ему никак не удаётся перевоспитать именно эту деталь в его послушном, адском подчинённом. Цирк какой-то! - Нет?       — Смысл?       — Да впереди всё равно твоя треклятая исповедь! - Он надул щёки но при этом уверенно взглянул Ли в его янтарные глаза. Разумно. Но если он поймёт, какие ещё грехи совершит... Ох. Какой настойчивый таки этот чёртенок. Может быть, насладить его и одновременно преподать ему урок? Чтобы не повторялось это безобразие.

***

      — Эй. Нам бы заняться непродолговатым сексом по удовольствию. - Дьяволёнок мгновенно опустился между ног священника, поглаживая большим пальцем вынутый из нижнего белья член, поддавшийся эрекции. Большой, набухший, что обрел красноватый оттенок от наплывающего возбужения, и твёрдый. - И не смей обманывать меня. Я прекрасно понимаю, чего ты хочешь. Только глянь на этого красавца. Уже в полном предвкушении. Голодненький. - Нежно лизнув язычком орган вдоль по всей длине, он его причмокнул. - Я не удивлюсь, если ты быстро кончишь на меня. Девственник.       — Не выводи меня. Делай это, да побыстрее. - Чайльд рассмеялся, махнув дьявольским хвостиком.       — Да нет же. Я делаю это специально. Я хочу не просто тебе ещё раз отсосать. - Тарталья взял головку ограна в свой рот, нежно лаская её ртом и чмокая, пристально наблюдая за тем, как его любовник тяжело, горячо вздыхает, наблюдаяя за процессом небольшого, быстренького минета. Чжун Ли держался, сжимая постельное белье руками, дрожа от перевозбуждения и волнения, стараясь до конца держать спокойный настрой. Чайльд неожиданно понял, что мужской член упёрся ему в глотку, а то заходя и дальше. Оказывается, священнослужитель схватил его за волосы, прижимая к себе поближе, успешно залив всё горло белой жидкостью. Так же резко при осознании своего действия он вытянул половой орган, и отдышавшись, понял что Чайльд нежно потирает его об свои губы, обтирая оставшейся спермой личико. Вытянув язык и нешироко открыв рот, чёрт показал, что он всё проглотил, легко улыбаясь. ‐ Ммм... Вкусненько. Ав, о чём я говорил? А, так точно. Я хочу чтобы ты меня немножечко потолкал... Если кончишь ещё раз, то может быть, позволю уйти. Выплесни всю любовь на меня. На мою задницу.       — Мгм. - Тарталья тут же опрокинул того на кровать, усаживаясь у того на животе, положив правую ладонь тому на грудь, а другой стимулируя вновь вставший член, просто радостно махая чёрным, со стрелочкой на кончике хвостом, искренне улыбаясь. Настоящее солнышко во плоти, и всё равно, что он местами кровожадный дьявол. Зато он ещё никому особо не причинял зла. Разве что ненавистникам. Рыжеволосый немного потёрся оголённой задницей о член, а затем уже подставив головку к входу, насадился, слыша лёгонький стон оппонента. А как же это... Приятно, как оказалось для священника? А что он думал. Не его же будут ебать. Ему позволили испробовать собственную дырочку, почувствовать вековое удовлетворение хоть бы разочек. Немного дав тому привыкнуть к новому ощущению, успокоиться, поднять колени, Чайльд в пробу решил сделать скачок, и с каждой паузой на это он ускорялся, натягивая улыбку пошире с каждым разом, видя что партнёр прикусил губу, хватая его за булки. Чёрт в ответ на это оттолкнул его руки.       — Эй. Я позабочусь о твоей достаточной дозе удовлетворения сам. - Тихо объяснился дьявол, так же указательным пальцем прикрывая свои губы, словно говоря быть тише. Никогда не знали, что адская сущность может быть такой нежной? Пусть он и рос в хорошем окружение, воспитываясь ими, но всё же. Ли негодовал, а понять можно было по его недовольному выражению лица. Видимо, он больше думал, что сможет себя как-то проявить. Но вместо того утопал в море возбуждения и подлинного удовольствия, учащенно дыша открытым ртом. - Эй. Это продлится недолго, если ты достаточно возбудишься.       — Недолго?       — Тебе понравилось? - Чайльд удивлённо дёргнул ушком, ни на момент не останавливаясь в плане скачков. Неужели этот упёртый, как баран, человек так быстро поменял свое мнение о сексе? Поражает. - Я не думал... Что твою надоедливую непоколебимость ещё можно унять.       — Ха-ха. Я не об этом. - Он снова лапнул того за зад, приостанавливая Тарталью, и поднимаясь, в итоге он другой рукой его приобнял, чмокнув в оголенную ключицу, снимая с того лишнюю, верхнюю одежду. Чайльд чуточку вздрогнул, почувствовав приятный холодок. Когда дело священнослужителя было окончено, чёртенок сразу же возобновил темп и даже немного прибавил скорости, доводя Ли к очередному оргазму. В тот момент голубоглазый крепко обнимал брюнета за шею, хаотично перебирая пальцами его волосы. Вынув обревший красноватый оттенок член, он взглянул в янтарные глаза оппонента, одной рукой погладив столб, ради извращенеской забавы вытерев белые останки утраченного накопления удовольствия на лице Чжун Ли, он ради святого дурачества показал язык. Сам же он не кончил, ведь не считал это особо нужным... И это вышло благодаря удерживанию эрекции как одну из подобных, бесовских возможностей. Ещё раз усевшись на хуй, он затянул священнослужителя в откровенный поцелуй, осторожно кусая и оттягивая остренькими клыками губы, облизывая их, он положил голову на плечи Чжун Ли. А затем после этой умиротворённой минутки постарался освободиться, словно говоря, что это вроде как-бы всё. Правду ведь говорил, ничего такого! Просто обычный, короткий перерыв, чтобы прогнать плохое, злое настроение брюнета. Но ему не позволили никуда уйти. - Мне недостаточно. Останься.       — Неужееели?       — Каждый человек может поменять свое мнение после того, как он это попробовал, не так ли? - А его голос и вправду стал в некоторой степени пугающим. Что, все не успокаивался? - Поэтому не раздражай меня этим. - Тарталья послушно умолк, моргая глазами, а вот Ли приказал тому сесть на кровать, сам же встал, чтобы в раздумьях также раздеться на глазах у чёрта, не чувствуя ничего такого в том, чтобы быть обнажённым у кого-то на глазах. Всё таки, это не так плохо, когда уже успел, хоть и маленько совсем, потрахаться. Когда рубашку было снято, Чайльд с интересом начал наблюдать за процессом избавления от брюков. Недоросший извращенец. К нему уже повернулись, и чувствуя на себе какой-то то ли злобный, то ли просто нервный взгляд, по телу Чайльда пробежались мурашки. И холодок. Словно плохое предчувствие. Его погладили по прядкам рыжих, кудрявых волосах, заставив радостно взмахнуть хвостиком, словно он котик. Чжун Ли опрокинул того на кровать, самим же присев рядом, раздвинув чужие ноги, а то и вовсе нажав двумя пальцами на лоб, словно его болела голова, придавил их согнутыми в коленях к телу, снова же подставив головку в дырочку, и без всяких прелюдий, вставил. Он хмыкнул, выдав неслышный смешок. Неужто заинтересованность взяла верх? - Думаю, эта ночь будет предельно весёлой. Только вот ты не дёргайся.       — Непривычно слышать это от предельно правильного человека, не позволяющего себе ничего вне Божьих законов.       — Никто не говорил, что я не следую Божьим законам.       — В смысле? - Ли выдохнул. Он его сейчас выведёт со своими многочисленными вопросами и выводами. А этот хвост! Брюнет бы его сейчас со злости оторвал бы. Но быть спокойным сейчас самое главное.       — Не ищи смысла в моих фразах. Просто говорю, не дёргайся, значит не дёргайся. Обычный приказ. Один из тех которым ты подчиняешься. - Тарталья молча приопустил уши, понимая, что в голове у него какая-то каша. Он ничего не понимает, не понимает намерений Ли, не понимает, что с ним стало. Или это просто настоящий характер священнослужителя, его обыденная, неофициальная манера речи? Он просто невинно обнял ноги, закрыв глаза, пока его неспешно били. Немного поерзав членом вовнутри, избегая глаз Чайльда, он резко ударился о мелкую перегородку. Значит ли это... Чжун Ли сильнее поднажал, поняв, что есть вход куда-то ещё. Наклонившись над чёртом, он взял его руки и сжал их крепко. В его шею крепко вцепились зубами, не давая понять что же происходит, разок толкнув и резко остановившись внутри, пробравшись словно в другую дырку, ударившись о стенку, от чего дьяволёнок прошипел, процарапав спину янтарноглазого, глубоко простонав. Кажется ему только что заполнили новое пространство семенем, резко вынув столб, что тоже оказалось крайне болезненно. Чайльд также понял, что его продолжили трахать, выдав тихий смешок. Это завело его в глубокое заблуждение, и раздражение, ибо он не понимал, что произошло. Резко отдалась молния боли, от которой он сцепил зубы.       — Чт... Что ты... - Его живот начал словно гореть, и хвост скрутил чужую ногу сильнее, уши приопустились. Сам же он испытал оргазм, который сдерживал. Даже горло начало печь, как и зад. Что за неясное действие так заострило притупленную чудесными дьявольскими возможностями боль? Даже когда его один раз слишком сильно ударили в предел, Тарталья громко визгнул, пока ему не закрыли рот собственной рукой. Он опустил кончики бровей, выказывая таким образом недовольство и просьбу объяснить ему происходящее.       — Тсс... Тише. Ты же не хочешь, чтобы другие услышали, и поняли, чем мы занимаемся? - Конечно, Чайльд был словно милый человек в дьявольской кожей и чуточку с желанием покусаться чисто по приколу или же из-за злости, или завести конфликт, если ему что-то не нравится. Конечно, такое состояние Тартальи опасно для окружающих, и люди это понимают. - Кажется, я понял, почему ничего не вытекло. - Взяв подбородок партнёра, он восстановил нежный темп, чтобы не делать таких пауз на отдышку. - Я не удивлён, что ты не знаешь собственной анатомии. Но наверняка ты знаешь, что некоторые женщины после секса могут забеременеть... - Чайльд всё равно ничего не понимал, состроив невинное личико. - Я думаю, что стопроцентно уверен, что это матка. И болезненное состояние, в котором ты находишься... Это есть успешное оплодотворение.       — Да нет же, ты... Да это... Да это невозможно! - Тарталья только сильнее сжал находящийся в дырочке член, и ногами только прижимал к себе Ли, вырвав руки и схватив брюнета за щёки, сварливым взглядом пропаливая лицо священнослужителя, на котором светилась улыбка. - Да чему ты, блять, радуешься, если это таки правда? Я вообще-то этого не планировал, и... Брёд сивой кобылы. - Теперь то оттолкнув Чжун Ли и согнув ноги в коленях, он сложил руки, сцепив зубы. Брюнет всё равно взял того за задницу, выслушивая опровержения Тартальи. - Невозможно!       Чайльд снова приглушенно прошипел, и после ещё некоторых толчков схватился за постель. Благодаря заостренной чувствительно у него не должно было остаться сомнений о том, что он вероятнее всего забеременеет, но тот просто не понимал как реагировать, спасая себя сомнениями и отрицаниями с разными, многочисленными причинами, которые он допустил. А Чжун Ли знал точнее их обоих.       — Радуюсь, потому-что я таки нашёл твое слабое местечко. Ты ведь твердил, что у тебя никогда не было чего то подобного, ведь ты адская сущность. - Такой ответ был логичен, но... Поведение. Вовсе непохоже на господина Чжун Ли. Не туманит ли часом его голову этот половой акт? Ибо на одну сумасшедшую идею он пошёл. Конечно, ему этот чёртенок ничего не сделает из-за своей любви. И вообще. Если любит, то разве не пойдёт на всё, что только пожелает объект его обожания? Ли дразнило то, что его любит кто-то ещё, и особенно, божественный враг. Но ведь не расса самая главная? А для него это важно. Тарталья понял, что его дыхание участилось, и что начала вырабатываться усталость, о которой ему не давала сказать его непревзойденная гордость. Он раздумывал о словах Ли, что его заблуждали. Он не понимал, с каким контекстом это было сказанно. Какое настроение пряталось в его словах. Потому лишь задал обычный вопрос.       — Ты меня любишь? - Чжун Ли создал небольшую паузу, пока прижимая согнутые ноги расстерянного чёрта, всё еще ерзая его накормленный анус и тогда просмеялся.       — Нет.       — Повтори?       — Нет. Ты правда думал, что я тебя люблю?       — А как же... Ты что... Это ведь тоже гре-... - Тарталья попытался отползти назад, дабы сесть, чтобы уже об этом откровенно поговорить, но Ли не позволил, ложа чужие ноги себе на плечи, перегораживая путь руками, ладони которых были поставленными выше плеч Чайльда. Толчки стали намного жестче. - Ты... Никогда?! Ты монстр!... Я ведь... Ли, я не хотел, чтобы меня имели без каких-либо чувств, просто ради прикола-... - Было слышно немного гневное от дьяволёнка. Ли длительное время ничего не отвечал, выстраивая горделивое и довольное лицо, облизывая губы, вызывая гнев чёрта, и также давля на эмоциональную точку. Чайльд махнул трясущимся, дьявольским хвостом, опрокидывая голову назад и высунув язычок, он открыл рот, чтобы попытаться взять ещё больше воздуха. Эти толчки все отнимали у него энергию, но он бесконечно сражался с Ли, дрыгаясь, пытаясь множеством способов прервать половой акт... Но его ударили по заднице, после чего он моментально успокоился, но не эмоционально. Его обманывали! Всё это время! Непростительно! Он, видимо, понял, кто главный, и что ему нужно подчиняться, быть хорошим мальчиком в физическом плане этого акта. Но рост усталости брал верх, и всё это терпеливое для Тартальи время, она дала о себе знать полностью. Она дала плоды. Руки не слушались, придавленные ноги к телу, что обнимали любовника за шею тряслись, его задница просто онемела. Его переполнял уже не невиданный кайф, а невероятная злость, но его тело только и давало сигнал, что оно готово кончить в очередной раз... Он даже уже быстро смирился с фактом о предстоящей ему беременности, а здесь такое. Зрачки в глазах даже ушли вверх. Он продолжал царапать чужие, сильные руки, слезясь. А Чжун Ли всё так же неистово бил предел своего партнёра, а то даже и безжалостнее, что шлёпки о задницу бёдрами стали звучать только громче, и бульканье многочисленного количества спермы, вытекающей из анального отверствия тоже давали о себе знать. Что же насчёт стонов... Они утихали. Либо они же всё таки были, но их вовсе не было слышно из-за этих пошлых шлёпков. Священнослужитель глянул в окно, где все ещё было чёрно-чёрно, продолжая долбить дырку рыжеволосого, отпустив его рог, видя загрязнённое высохшей спермой личико любимого чертёнка, который сейчас выглядел просто жалким. Мелким, словно ребёнок. А ведь он был сначала такой вальяжный.       — Но тебе ведь нравится такая ебля? Тебе будет достаточно. У нас достаточно времени до утра. Не плачь, малыш, всё равно теперь ты мой, даже без любви... - Янтарноглазый коварно улыбнулся, нежно вытирая слёзки Чайльда, раздвигая его ноги, дабы можно было достаться его сладеньких губ. Дабы можно было втиснуться в него, вылизать собственные останки на столь милом личике. - Какой же ты красивый в таком жалком виде. Ведёшь себя как грязная шлюшка. Хотя ты есть откровенная шлюшка, Чайльд. Всеми любимый чёрт добился провала в любовной истории, развивая сугубо сексуальную. - Сам же Тарталья уже чувствовал, что его распирает эмоционально, распирает непонимание происходящего, но не мог уже ничего сделать. Его просто трахают без особых эмоций. Он ведь хотел бы, чтобы его вознаградили хоть какой любовью, если уж он вырос среди людей в церкви. Не просто сексом до утра. - Оттраханный, обконченный до невозможности чертёнок с мелкими рожками. А ведь утро не за горами. Терпи, мой мальчик.       — Я любил тебя... Я любил тебя! Я не заслуживаю этого же, еле сдерживая себя от нарушения множеств твоих проклятых, идиотских правил? Безэмоциальная, равнодушная тварь! Тебе бы лишь заповеди и порядок, а не я! - Как только Ли поднял голову, рыжеволосый собрал все оставшиеся силы и ударил ногами брюнета по грудной клетке, таким образом отталкивая священника от себя, стараясь как можно быстрее слезсть с кровати, и вообще оставить Ли, но в итоге он лишь бухнулся лицом о пол, понимая, что не может подняться. Его зад горел до невозможности, и тело просто не слушалось. Из носа потекла кровь. Даже хвостик увял... Просто лежал, руки парралельно друг от друга, ноги сложились в колени и задница выпирала. Как то ему уже... Плохо. Очень плохо. Тарталья устало закрыл глаза, и даже и не понял, как у него произошёл оргазм, и как вытекало из дырочки чужое, тепленькое молочко. И как же можно было влюбиться в идиота, для которого любовные чувства - чужды? Он просто нашёл выгоду в сексе, чтобы оплодотворить заботящегося о нём дьявола... Дьявола! Не сказать, что Чайльд невиновен. Своя доля вины в нём тоже есть, ибо это он натолкал Ли на половой акт.       — Я же сказал, что рано отключаться. До утра минимум четыре часа. - И снова этот надоедливый болтун с красивой внешностью и прекрасным, басовитым голосом.       — Убери свои грязные руки... - Слёзы всё не прекращались, но всё же, Чжун Ли всё равно подсадил того на свои колени, с этой же хитрой улыбкой гладя его по рыжим прядкам его непослушных волос. - Не верится... Что я должен вынашивать... Твоих... Выродков... Я... Не... навижу... Тебя...       — Да, тебе определённо придётся. У тебя не будет повода избавиться от моего потомства. Ты ведь послушный мальчик. - Чайльд уже ничего не ответил, лишь сцепил зубы, заливая плечо насильника кровью, когда в его разодранную, выебанную, заполненную дырочку заново вставили свой голодный стояк. - Видимо, с успешным оплодотворением твои силы иссякают вообще. Ты не только теряешь силы, у тебя послабились твои демонические возможности. Твои демонические штучки. Что ж, это позволит тебе быть хорошим родителем, Чайльд.       — Мне уже... Всё равно... - Снова потекли слёзы, снова эти же болезненные толчки. Неживые глаза смотрели уже куда-то вдаль. Если бы он знал, что будет такой исход... Что на деле к нему не испытывают никаких чувств, то возможно, что он бы этих непослушных деяний не делал, и на секс также не намекал. Нашёл бы себе просто удовлетворяющую его сексуальные нужды живую игрушку. Ту, которую он не будет любить так страшно, как Чжун Ли. А чего ещё ожидать от священнослужителя, посвящающего себя Богу? Он ведь чёрт. Но всё же... Он был хорошеньким мальчиком. Он ждал хоть бы капельку любви от выбранного им человека. Его живот выворачивался, как не в себя, когда его вот так сильно били в предел. Какого пресвятейшего сена у него была возможность залететь? Он даже о ней не знал... Может быть... Даже если он и допрыгался до этого, то наверное Чжун Ли обошёлся с ним уж чересчур жестоко? Нынче же он схватил чудом вставший член чертёнка, делая кольцо, сжимая его крепко, настолько можно, этим же придавая более болезненных ощущений. Другая же рука сильно шлёпнула партнёра по жопе, что Тарталья зашипел. От того, что ему кончить не давали, Чайльд только хуже начал раздирать чужую спину, даже кусаться. А как известно, клыки у него достаточно острые, чтобы прокусить, а то и оторвать плоть, но его сильно ударили по шее ладошкой, успокоив окончательно.       — Тебе ведь всё равно. То веди себя так, как положенно, если тебе и вправду всё равно на это. - Янтарные глаза Ли выказывали его явное недовольство, но и дикую тягу к тому, чтобы неутомимо насиловать Тарталью. Переставив его на кровать в лежащем положении, налепил злобное выражение лица, снова глядя на заплаканное, но поснувшее, милое личико. - Ты сам же хотел этого, теперь и наслаждайся, мой ты похотливый сучоныш.       — Нгх! - Как только Чайльд простонал от жестокого шлёпка и неожиданного проникновения, его снова ударили по рёбрам, схватив за рыжие волосы и бессердечно дёрнув чужую голову, следом прижали лицом в постельное белье, перекрывая дыхательные пути. Не верится, что это на деле создание из самого ада. Что это чистокровный дьявол. Ведь выглядит по сравнению со смертным священнослужителем как букашка. Значит ли это... Что Чжун Ли пал в грехах? Даже пусть он и издевался над врагом всея народа. Ну как врагом. Рядом с ними Чайльд вел себя хорошо, да? Когда Ли был рядом. - Гь... Гь! - Снова удар в рёбра, а то даже и треск послышался. А потом последовали удары хуже, пока не хруснуло ещё хуже. Вся постель была мокрая от слёз, а брюнета, кажется, это только сильнее возбуждало... До утра ещё далеко. Терпеть невозможно. Это представлялось, как предсмертные агонии. А описать, как его со всей силы долбили в заполненную дыру, это как встать ногами на собственную голову! Что даже сказать... Белая жидкость, только что выплеснувшаяся с твёрдого органа янтарноглазого, когда тот резко остановился внутри - перемешалась с кровью. Всё истекало кровью. Конечно, он мог бы регенерировать... Но силы настолько иссякли вместе с возможностями... Что разве только надеяться на заживление. Болезненное заживление. Лицо мужчины было довольным, в то время, как лицо Тартальи было словно мёртвым. Как его глаза изначально. Правда, Ли не видит, как высок уровень его зверства. - Грь...       — Хватит ныть. Молчи, и то всё. Четыре часика пожди. Совсем же немного. - Последовал тихий смешок. Голову Чайльда же оттянули назад, и тот спохватился за воздух, вдыхая его столько, сколько возможно. Его же вялый хвостик задрожал, и Чжун Ли, словно вспомнив о нём, или завидев в первый раз, накрутил его на ладонь, стимулируя влажный, в некоторых местах загрязненный кровью хуй между булками чёртенка, неосознанно улыбаясь, довольствуясь происходящему. Что же насчёт Чайльда... Он почти что не подавал признаков жизни. Неслышно дышал, когда отпустили его волосы, закрыл свои набухшие, до сих пор слезящиеся глаза, да и вообще похолоднел весь. Весь наполненный ненавистью за нечестное к нему отношение. Чего он ему сделал такого ужасного, чтобы его после нежного секса, драматического высказывания о том, что он ему подражал, а не любил, вот так изнасиловали? - Твое тело идеально для этого. Ты идеален, чтобы просто быть непрошенной в гости секс-куклой. Зачем кому-то дьявол в качестве семьи? Демоны никогда не принесут счастья в семью. Они его разрушают. Они олицетворение зла. Не ври мне, что ты якобы в меня влюбился. Чёртов лицемер.       — Я не... Отпусти... Меня...       И как же доказать человеку, что он переступил границы позволенного законами Божьими? Когда ты просто служащий церкви дьявол, которому на Бога в какой-то степени наплевать.       — Я тебе не разрешал говорить. - Чжун Ли снова взбесился, и снова ляснул по заднице рукой, сжимая этой же ладонью чужую шею, словно пытаясь удушить, но перед этим снова вошёл. А и вправду монстр. Сколько раз кончил, а ни разу не почувствовал усталость. Адреналин, походу, его переполняет. Переполняет и жажда отыметь рыжеволосого целиком, не только в задницу. Обучить его быть более подчиняющимся мальчишкой. - Я тебя не отпущу ни в кои века. Раз попался на удочку, будешь сидеть у моего взора навсегда. Да простит меня Бог за столь удовлетворительную чудовищность с твоим нежным, красивым телом. - Конечно, тот неумолимо продолжал его трахать, только сильнее призывая потоки крови, а следом за этим только ухудшая плач уже бессильного, обездвиженного чёрта. - Только посмотри. Весь заляпанный собственной кровью, весь в соплях и слёзах, сперма беспрерывно льётся из дырки, ну разве не красота? Ах, да, точно. Ты ведь ещё и беременен, Тарталья. Ты же дьявол. Зачем ты себя таким показываешь? Словно человек в костюме. Тебе должно быть по нраву, не так ли?       Священнослужитель облизнул кутики своих губ, поняв, что эта поза недостаточно оригинальная, хоть и чётко показывает его властвование. Недостаточно показывает возбуждающее, измученное тело Чайльда. На дьявола уже не совсем-то похож. Вообще не похож. Но в этом и есть мораль! Что люди порой бывают куда жесточе каких-нибудь существ, призначенных для того, чтобы делать самое ужасное зло. Ли прилёг рядом с рыжеволосым, отпуская его шею и приобнимая, этим подняв полуживого, еле дышащего любовника, также подымая правую ногу, чтобы можно было снова войти вовнутрь, и снова беспощадно терзать анальное отверствие. Правда... Хвост мешал. Не оторвать ли его? Только он с крепкими костяшками. Вряд ли это будет возможно. Хотя ещё больше крови никому не помешают. И Чайльд также, хоть и вяло, но осознавая это, догадывался о замыслах полюбленного им человека. И ему было наплевать. Не исключено было присутствие желания умереть после утраченного смысла его жизни. Перевоспитанный дьявол - какой-то вовсе не дьявол. А безобидная девчонка, над которой жестоко надругались.       — Хватит... Я... Тебе ведь... Не... Нужен... - Голос был хриплым, но всё так же звонким. Кровь, что текла с носа, давно высохла, как и отвердели пятна на постели и полу от неё.       — Кажется, уже нечего заполнять внутри. Только гляди, как набух твой живот. Кажется, твои кишки уже полны спермой. - Игривый голос Чжун Ли. Какой же отвратительный человек. А и вправду... В желудке всё расплывалось, и его сразу же отташнивало. Ставало всё хуже, а физические чувства обострялись. Даже дьяволу может быть плохо. Действительно, беременность ослабевает его крепкий организм. И он становится уязвимым. В плане как и физически, так и психологически. Он ещё никогда так не ненавидел кого-либо как Чжун Ли отныне. Этот человек испортил ему жизнь за одну лишь ночь. Одним лишь сексом. У него и ход мыслей странный, оказывается. Но чрезмерно жестоким. Чайльд даже припустил, что если бы тому было чем, то он бы его растерзал. Растерзал на фарш. Не успел рыжеволосый и моргнуть, как ему в глотку всадили свой громоздный орган, заставляя лежать пластом... Он бы всё равно так лежал. Ибо сил уже вообще нет. Только разве чтобы легонько глотнуть свой "завтрак", и осознать, что его глаза болят от непрерывных слёз. Что его тошнит, кишки выворачиваются. Что горит его зад. Видимо, это не просто эффект оплодотворения. Это эффект столкновения организма адской сущности вместе с человеческой. Организм пытался сопротивляться, но в итоге сдаётся. Как и сам Тарталья, осознавая, какой он слабый. Зубы шкрябли окровавленный, грязный член, а Ли это было только в удовольствие. Он выдавал еле-еле слышные смешки, по привычке поглаживая рыжие пряди волос чёрта. Ещё немножечко глубже всовывая, и с того момента начиная дерзать половым органом вверх и вниз в горле жертвы некоторое время, заполнил всю трубку своим густым молочком, поднялся. Он влажной салфеткой вытерел собственный орган и бёдра, одеваясь, и спеша на службу Божью. Оставляя Тарталью наедине с собой, он слышал напоследок его болезненный кашель. И снова белые останки смешаны с кровью. Сам же Чайльд весь дрожал. И что же теперь страшнее... Надеяться, что перевоспитанный дьявол тебя не укусит, или доверять людям, смотря на их красивую оболочку? Попытавшись присесть, он понял, что весь в крови, и что кровотечение благодаря порванным тканям кишек после жестокого битья покинувшего его священнослужителя не остановилось. Его ужасно стошнило. И кажется, остатки оргазма его ранее любимого человека повысыхало на стенках его кишек. И как так можно было... Не уменьшался ли он в размерах? Сейчас он чувствовал себя так жалко и униженно просто каким-то человеком. Но этого человека он так безумно любил! Ему было стыдно за такое спонтанное изнасилование. Как только он бросил взгляд на ванную, так его сразу туда потянуло, но как только он снова двинулся в попытке встать хотя бы на колени, так сразу же его живот охватил спазм, и сложенными руками давля на него, Тарталья упал набок, а затем, когда оказалось, что он лёг на край, скатился с кровати на пол. Его хвост после небольшого отдыха обнял ногу обладателя, обвившись вокруг. Его раньше мощная регенерация сейчас слаба, как никогда. Поэтому... Сейчас.       С какого сена он служил церкви, если с самого начала знал, что любому воплощению зла здесь будут не рады?       — Гах... - Он потянулся одной рукой куда то вдаль, в итоге прилепившись к полу, и ползя по нему к нужному месту, каждый раз выкашливая кровь, душась липкой спермой. И с каждым проблеском осознания, что его нагло кинули после такого марафонного, травматического секса, сначала просветив его в том, что на самом деле взаимных чувств никогда и не было, его глаза ставали все влажнее и влажнее. Кровь, размазанная по спине, что потекла на ноги - внов высохла. Не сказать, что ему было абсолютно пиздато от того, что ему вот так разодрали органы, дак ещё и вошли столбом в матку, разрывая её проход. Ему было больно, как и обычному человеку, но тот слишком горд, чтобы признавать это. Также, он уж слишком привык к быстрому действию регенерации, надеясь лишь на неё... Теперь же его поприветствовала холодная, белая плитка. Он же решил ещё немножко отдохнуть. Пораздумывать, что же он будет делать... И стоит ли оно того. Он ведь разговаривал с некими милыми людьми ещё не так давно. Но теперь... Их возможное зверство раскрыто. Благодаря янтарноглазому священнослужителю. А вдруг этот религиозный фанатик решил подправить Чайльда под его чёртовскую роль, когда надоело его милое поведение? Хотя нет. Помнится, что у него было плохое настроение... Но даже если так, адекватный человек так не поступит! Никогда! Скорее всего он его правда никогда не любил. Как бы то ни было, ему больно. Его сердце разбито вдребезги. Раздраженно прогоняя эти мысли, он резко сел, не обращая внимание на почернение в глазах, приложив свои когти чутка ниже живота, впиваясь ими в утробу, царапая её, рвя плоть, задыхаясь слёзами. Со злости дёрнув один из изгибов тонкой кишки, он неосознанно зарычал, сразу же отпустив его. Затем только глубже вошёл руками, в целостный фарш из органов, что обвивались вокруг его руки, словно не давая пройти дальше, сцепив зубы настолько крепко, настолько это позволяют его силы, проткнул когтями оплодотворённую матку, бездумно отрывая её, не видя, настолько грязной была ванная комната... Вся в его плоти, алой жидкости... Его тело выглядело жутко... Всё пропитано кровью, что быстро высохла, кишка свисала, оторванный, плодоносный орган был придавлен к полу треснувшим, прилипая к рукам Тартальи, что лишь в агониях кашлял, тем самым только хуже провоцируя внутренное кровотечение... Плевать, что это грех. Он никогда не любил заповеди и не понимал их. Подействует ли самовосстановление? Если нет, то ему уже всё равно. Он обнял колени, лёжа на ногах, привыкая к тьме. Он жить ещё будет. Но какой ценой... Ему будет тяжело воспринимать людей. Ему и идти некуда, да и родное место покидать не хотелось, пусть и оно тоже зажгло в нём ненависть из-за Чжун Ли. Лучше бы так изнасиловали до смерти. Лучше бы была такая возможность. Умереть расстерзанным не так плохо, как жить с обретёнными психическими травмами дальше после регенерации или же без.       Зачем он уже кому-то нужен? Такой жалкий.       Что называет себя созданием ада.       Идиот, что полюбил. Это чувство ни к чему хорошему не приводит.