Королева школы

— Что это было? — спросила меня Ванесса Владимировна, пока закрывала дверь на ключ. — Ты должна была подойти ко мне по одному происшествию и тут же умудрилась создать второе, надеюсь, по пути ко мне. — она подняла бровь. — Я ее не била, повторяю! — Я разговаривала на повышенных тонах, во мне кипела злость от предательства Линой, от того, что я сейчас в кабинете у психолога, что я не могу отомстить этой выскочке прямо сейчас. А ее же там все жалеют, кроме Жени разумеется, она конечно может попробовать открыть всем глаза, но ее не послушают. — Тише, милая — она подошла ко мне и заглянув прямо в глаза, продолжила говорить — Я верю тебе, но ситуация с Даней остается. Ты сломала мальчику нос, хотя он ничего тебе не сделал. — Не верит, я уверена в этом. С чего бы ей мне доверять? — Он обидел мою подругу, и делал это неоднократно, а я не оставляю своих и ее обидчиков безнаказанными. — пробурчала я, не смея отвести взгляд. Ее голос словно гипнотизировал, я ненавижу, когда меня ласково называют. У меня имя есть. Даже папа обычно так не делает, только когда пьяный. Психолог только вздохнула и сев за свой стол, достала папку с моим именем, фамилией и классом и принялась что-то быстро писать. Как она потом свой почерк разбирает, если так неразборчиво пишет? — Нам надо поработать, тут нельзя медлить. — пробурчала себе под нос Ванесса, я даже не услышала половину. Я ерзала на стуле, у меня ужасно чесались руки, как я хотела ударить Линой. Я переставляла, как бью ей по лицу и под живот коленом, как кровь фонтаном течет из ее носа. Мои размышления прервал голос Ванессы Владимировны: — Ты так погружена в свои мысли, что даже не заметила, как я пытаюсь уже третий раз попросить тебя поставить подпись. — с этими словами, она протянула мне листок для заполнения и ручку. — А на этот раз это для чего? — устало спросила я, закатив глаза, вообще уже не первый раз это делала, но формальности должны быть соблюдены, поэтому и не глядя поставила подпись в прямоугольник под какими-то записями и вернула ей листок. Она взяла и ухмыльнувшись, положила его в папку. — Это согласие на консультации и сеансы. — Я тяжело вздохнула. Опять начинается. Год назад я уже ходила к ней на эти самые консультации, а потом она домой ко мне приходить стала. Иногда было даже комфортно, когда она переставала давить на больное и переходила на более уютные темы. Так, сидя за кружкой чая и пролетали несколько часов, перед тем, как она уходила, прощаясь и обещая прийти в следующий раз и проработать «главную проблему» лучше. Под ней она всегда имела ввиду проблему с агрессией. — Начнем с завтрашнего дня, кстати, я еще позвоню тебе сегодня. — Зачем, интересно? — Вставай, пойдем. — она поднялась из-за стола и подала мне руку. — У тебя уже закончились уроки? — Нет, у меня еще два или три урока — я встала без помощи ее руки — можно я пойду? — Надо подкараулить Женю с сигаретами, а потом, после уроков надавать Линой. — Ничего страшного, Ирина Сергеевна сказала, что ты освобождена на весь учебный день, поэтому пошли, не бойся. Почему я должна бояться? Хотя меня волновало не это, а то, что мне было совершенно непонятно куда я должна идти с ней, но я встала и подошла к двери. Ванесса Владимировна взяла свою куртку из шкафа и накинула себе на плечи, я только сейчас заметила, что она была в сапогах, отперла дверь и взяв меня за руку, повела за собой. Я попыталась высвободить свою ладонь, но она только сильнее ее сжала. Да что у нее за привычка такая? Она всех так хватает? Если эти все ничего не говорят, то я против, чтоб меня брали и куда-то тащили за руку, но говорить ничего не стала. Она психолог, а я у нее на учете. Одно неловкое движение и у меня уже новый пункт. Мы вместе пошли к лестнице, спустились вниз и остановились около раздевалки. Она сильно сжимала мою ладонь, как будто я сейчас куда-то убегу. Нет, я могла, но точно не сейчас. Подойдя к гардеробу, она жестом приказала мне одеваться. Сначала я зависла, не зная, как дать ей понять, что я не могу идти домой сейчас, у меня еще лицо не бито и сигареты не выкурены, но потом подумала и решила, что, а почему бы и нет. Не особо хотелось перечить человеку, от которого буквально мое будущее зависит, а точнее где оно пройдет: на свободе или в псих клинике. Контрольную по биологии напишу после, и набью лицо Линой завтра, или стоит подкараулить ее у входа? У меня еще осталось две штуки сигарет в пачке, поэтому переживу пока без новой, или встречусь с Женей после. Я быстро накинула плащ и переобула сменку на сапоги. Все это время, женщина смотрела на меня и улыбалась, меня даже передернуло от ее ухмылки, слишком странная она была. Мы вышли из школы, и Ванесса потянула меня за руку с собой. — Ванесса Владимировна, мне в другую сторону — попытки освободить руку ни к чему не привели. — Я просто довезу тебя — она улыбнулась и снова потянула меня за собой. Вырываться не было смысла, а решение она не поменяет, поэтому я просто подчинилась. Подкараулить Линой у школы теперь не получится, тогда придется ждать завтра. Я все равно ей отомщу, она просто так не отделается. Еще никто меня так не унижал и не подставлял, как она сегодня. Меня опять передернуло, когда я вспомнила этот спектакль. Мы подошли к черной BMW, и она открыла переднюю дверь, чтобы я села. Красивый кожаный салон, страшно что-то испачкать. Откуда у простого школьного психолога такая машина? Может она содержанка? — Думаешь, я не вижу, что ты хочешь побить Линой — сказала она, когда села и пристегнулась — Но мой тебе совет, ты наберешь себе много проблем, у нее очень влиятельные родители, а тем более ты вряд ли сможешь это сделать. У нее охрана и личный водитель, лучше оставь эту месть на потом, не всегда можно отомстить только насилием. — Она положила мне руку на колено — Я понимаю твою злость, но лучше побей подушку дома, так будет лучше для всех. Она погладила меня по колену, медленно перемещаясь к бедру. Я пристально следила за ее действиями, а по телу пробежала дрожь. — А чего это такая богатая и влиятельная семья отдала Линой — На ее имени меня опять скривило — В обычную школу? — Уж этого я не знаю — Она пожала плечами, а ее рука все еще покоилась на моем бедре. — Ирина Сергеевна знает, наверное. При зачислении может обговаривали, но тебе не все ли равно? — Может поедем? — робко спросила я, гнев уже утих, но на смену пришел непонятный страх. Вообще, я робела от одного вида этой женщины, а тут я с ней в машине, еще и ее рука, непонятно куда перемещающаяся и явно живущая своей жизнью — Да, конечно. — она тут же убрала руку, но я бы сказала, что как-то нехотя и завела машину. — Назовёшь свой адрес или ко мне поедем? — Я не оценила эту шутку. Надеюсь, что шутку. А вообще, странное у нее чувство юмора. — Ленина 89 — откуда ей известно про родителей Линой, и кто они, а тем более, что у нее есть охрана. Конечно, всем, кто так, или иначе связан, или работает с учениками положено знать о них многое, но не о семейном положении и водителе же? Теперь, место Линой в моей голове, заняла Ванесса Владимировна и ее положение руки на моем колене. Пока мы ехали, то на светофорах пару раз, ее кисть снова меняла положение и перемещалась, то мне на колено, то на бедро. Мне уже стало это надоедать, да и настораживать, что она себе позволяет, ведь вроде психолог, а значит точно должна знать о личном пространстве. Когда она наконец-то остановилась около моей парадной, то я буквально вылетела из машины. Ну, не нравилось мне с ней находиться. Вот, вроде иногда с ней комфортно, но сейчас вся эта обстановка была накаленной, еще и Линой. Я ударила себя ладонью по лбу, надо выкинуть эту выскочку из головы. Если Ванесса не врет, то у меня действительно нет шансов ей отомстить. Хотя, можно придумать и другую месть, не хуже, чем избиение. Ничего страшного, я еще ей покажу, проносилось в моей голове, пока я поднималась на свой этаж, настроения вообще не было, когда я наконец-то оказалась в квартире. Сбросила с себя рюкзак и прошла в комнату. Весь оставшийся день прошел в каком-то смятении, я просто сделала уроки и даже дополнительные задания, делать было нечего, гулять я не хотела. Думала в ванну сходить, да желания никакого и сил, как будто все живое высосали. Решила просто лечь спать, хотя было довольно рано, когда мне поступил звонок от Жени. — Да — только бы не ответила ее любимым выражением. — Ага. Как ты? Я видела, как тебя валькирия утащила. — Валькирией мы называли психолога, уж слишком она похожа на нее. И характером, и внешностью с ее непроницаемым взглядом от которого мурашки по коже. Радует, что Жека все же не ответила так, как я думала. — Нормально все, просто сеансы назначила. Снова. — Женя явно хотела узнать все подробности, но меня интересовало другое. — Кстати, Смирнова, где моя обещанная пачка сигарет? — по фамилии я ее называла в шутку, обычно после этого, она тоже переходила на такое обращение. — Посмотри в почтовом ящике, Соколова. — Я даже села на диване. Она засунула их в почтовый ящик, но как? И когда? — Женя, ты серьезно? — я была в шоке от своей подруги. — Каким образом? — Секрет. Потом расскажу в школе. — я улыбнулась. — Буду с нетерпением ждать. — я повесила трубку. И все-таки я не ошиблась с подругой. Быстро спустившись к ящикам, я открыла свой ключом и увидела пачку «Winston». Ухмыльнулась, ведь Женя знает, что это мои любимые сигареты. Быстро заперев обратно почтовый ящик, я вбежала по лестнице в квартиру и захлопнула дверь. Найдя в глубине кармана куртки зажигалку, я только вытащила сигарету из пачки и успела поднести огонь, как меня отвлек звонок. Что от меня надо, а главное кому? Что за такое время звонков? — Ало — ответила я раздраженно и тут же пожалела. — Мэри, солнышко, привет. — послышался мягкий голос психолога. Точно, она же обещала позвонить. — это Ванесса Владимировна тебя беспокоит, как ты себя чувствуешь? — Я в порядке — вообще, такие проверки не были редкостью, она часто звонила и спрашивала, как я себя чувствую, особенно часто после драк и каких-то происшествий. Но какое я ей солнышко, во-первых, и что за приторно мягкий голос, она пьяная что ли? Чем-то отца мне напоминает. — Мэри, я просмотрела сколько нам надо провести с тобой сеансов и получилось так, что если мы будем встречаться только после школы и два раза в неделю, то мы не успеем. Ты же не против, если мы проведем один сегодня? — каким это образом мы не успеем? Год только начался, или у нее какие-то сроки? — Тем более, мне нужно составить кое-какой протокол, который не терпит откладывания на потом. — Я из-за этого договора страдать должна? — Вообще, я очень устала и… — меня оборвали, терпеть не могу, когда меня перебивают. Психологи так не делают, она вообще нормальная? — Я тебя расслаблю, не бойся, так во сколько мне приехать? — опять я чего-то должна была бояться, в жизни не боялась, а тут стала. — Давайте через час. — Какой нахер час? Что я несу? Я ее не хочу сейчас видеть, вообще я планировала покурить и спать пойти. — Хорошо, только давай через полчаса, а то уже вечер, не хочется задерживаться, а завтра еще школа у тебя, надо выспаться. Напомни квартиру? — По голосу было слышно, что женщина улыбается. Конечно, решила все за меня и теперь радуется. — 125 — коротко проговорила я и сразу сбросила трубку. Я не хотела с ней сейчас встречаться, но уже ничего не изменить. Я грустно опустила взгляд на сигарету в моей руке. Теперь я вряд ли смогу покурить, еще запах почувствует и припишет это, как психическое расстройство. Бесит. Меня вообще никто не слушает, моего мнения никогда не учитывали и не будут, почему я никому не нужна? Почему она привязалась ко мне? Как меня все достали. Еще и Линой. Руки сами потянулись к телефону, и я набрала папу, после ряда гудков послышался голос о том, что абонент не доступен и я сбросила. Сжав телефон так, что мне показалось, еще немного и на нем появится трещина, я швырнула его в стену. Руки повисли от бессилия и меня накрыла какая-то волна отчаянья. Слезы градом хлынули из глаз, я села на пол и закрыла лицо руками, кажется, что я не могла бы уже подняться, как в голову пришла идея и тяжело встав, на дрожащих ногах и попутно вытирая новые слезы, я пошла в ванну. Здравый смысл еще пытался остановить меня, но это был какой-то шепот по сравнению с кричащей злобой, отчаянием, гневом и тоской. Кинув взгляд в зеркало, я взяла лезвие из ящика над раковиной и вытянула перед собой левую руку. Старые шрамы сразу бросались в глаза, эти белые отметины на обеих руках и бедрах не давали мне покоя и приносили неудобства, но я не контролировала себя. Да, сейчас я выгляжу слабо. Очень слабо. Порез… еще, и еще. Раз за разом лезвие проходило по моей руке, причиняя боль, которую я даже не чувствовала. Капли крови беззвучно стекали по руке и падали прямо на плитку. Ничего в этот момент не могло остановить, никто не мог вытянуть меня из этого состояния. Капли крови стекали по руке, а капли слез стекали по щекам, нет, я плакала не от боли в руке, а от боли в душе. Что происходило в этот момент у меня в голове, какие мысли, было ли слово — остановись? Нет, было одно — ничего, вся тяжелая голова, наполненная несколько минут назад, всеми проблемами, беспокойством, учебой, отцом, психологом и Линой, вдруг как будто произвела очистку памяти. Ничего не было, я не чувствовала боль, тяжесть, никаких эмоций. Да, может я потом и буду жалеть, но это будет потом, сейчас нет времени думать о этом. Сильный и последний порез, лезвие выпадает из рук прямо на пол, с глухим стуком. Опустившись на колени, я закрыла лицо руками, пачкая его кровью. Теперь, я почувствовала боль. Страшную, огненную. Рука сильно горит, полыхает, как будто ее обвивают языки пламени, кровь идет, но я не закрываю порезы рукой, мне нравится смотреть на них, как они кровоточат и пульсируют. Как же мне было плохо. Я пыталась успокоится, но только больше уходила в истерику, мои всхлипы наполняли маленькую ванную комнату и эхом отражались от стен. Я уже стала куда-то проваливаться, в глазах темнело и появлялись какие-то разноцветные узоры, как резкий и пронзительный стук в дверь, выдернул меня из моего ужасного состояния и заставил прийти в себя. Сразу пришло осознание, что я натворила. Вскочив на ноги, я подлетела к раковине и включила воду, которая тут же окрасилась в алый. Руку щипало, но мне было важно смыть все следы проишествия. Стук не прекращался, а я пытаюсь зажать все порезы. Как только кровь белее-менее остановилась, я вылетела из ванной комнаты и побежала к себе. Стук прекратился, но на смену ему, пришёл звонок телефона. Слишком стремительными были все события, я не успевала ничего. Толком не соображая, натянув на себя первую попавшуюся толстовку, я схватилась за телефон, но он уже перестал трезвонить, а на экране появилось уведомление о пропущеном вызове. — Черт. — сказала я вслух и подбежала к двери. Посмотрев в глазок, я побледнела, увидев Ванессу Владимировну. Надеюсь, я выгляжу не очень заплаканной и несчастной. Хотя, мне уже нечего терять. Я повернула замки и открыла дверь, впустив озадаченную Ванессу. Мне надо срочно придумать оправдание, наверное, звонила тоже она, когда не достучалась в квартиру. Закрывая дверь, оказалось, что левая рука ещё и хреново функционировала. Главное, чтоб Ванесса ничего не заподозрила. — Что случилось? Почему ты так долго не открывала дверь и на звонок не ответила? — с подозрением в голосе, спросила она. — В ванне была, думала, что успею до вашего прихода, но не получилось. — вроде, убедительно звучало. Главное вести себя так, будто я реально мылась, а не рыдала на полу и резалась лезвием. — Хорошо. — я взяла из ее рук пальто и повесила его на тремпель в шкаф. — Можно помыть руки? — Конечно. Проходите в ванную, а я пока чай поставлю. Я слышала шум воды из крана, пока Ванесса мыла руки, вышла она быстро, я только воду успела налить в чайник, как она уже оказалась на кухне. — Можешь не утруждаться, сегодня мы довольно быстро, надо только несколько тестов провести, а вот послезавтра я приду надолго. — звучало, как угроза. — Держи. — она протянула мне листок А4 с каким-то тестом. Сев за стол рядом с ней, ощущаю, какой от Ванессы Владимировны идёт жар, просто невыносимо, она, как печка. — Вот, пройди его. — я взглянула на вопросы. Всего пятьдесят штук. — Тебе не жарко в толстовке? У тебя довольно душно в квартире. Черт. Лишь бы она не попросила меня снять ее. Надо как-то выкручиваться. — Нет, все хорошо. Мне после ванны всегда прохладно, и комфортнее сидеть в толстовке. — она задумалась, но ничего не ответила. Я стала отвечать на вопросы, а они были довольно примитивные: бывают ли у вас срывы? , можете ли вы заплакать просто так? , есть ли у вас друзья?. Отвечала я быстро, но иногда задумывалась: если бы я ответила на все правдиво, меня бы сразу в психбольницу забрали или всё-таки ограничилось посещением психотерапевта и таблетками? Спустя минут пятнадцать я закончила, все это время Ванесса внимательно за мной наблюдала, как будто стараясь прочитать, что у меня на уме. — Я все. — протягиваю ей листочек и она, взяв его, кладёт в какую-то папку, а потом и себе в рюкзак. — Может тебе есть, чем поделиться? — спросила она, как только закончила возится с рюкзаком и поставила его около своих ног. Явно же, что неспроста спрашивает, может что-то узнать хочет. Если думает, что я ей расскажу про то, что все ещё хочу избить Линой или про то, что я хочу увидеть папу вживую, а не через видеокамеру по звонку, то она ошибается. Все это, я оставлю при себе, сейчас я уже выпустила весь пар и точно не сорвусь, я за это даже не переживаю. — Нет, у меня все в порядке. Новых событий нет, а старые уже стали забываться. Я поняла, что мне действительно не решить эту проблему насилием. — Я накажу эту выскочку любым способом, пожертвую всем, но сделаю это. — Но Линой же нечестно поступила по отношению к тебе, как ты поступишь теперь? — а она всё-таки дотошная. Хотя, чего я удивляюсь, будто первый раз с ней общаюсь. — Я думаю, что могу разъяснить эту ситуацию на словах. — Ага, конечно, такая, как Линой, не понимает слов. — Надеюсь, что это действительно так. — чувствую нотки недоверия в интонации, с которой она ко мне обращается. — Мери, пойми, ты можешь рассказать мне все, я гарантирую тебе, что это останется только между нами. Тебе станет легче. Чего она привязалась? Я же ясно сказала, что ничего меня не беспокоит. Резко замираю, чувствуя ее ладонь на своём бедре. Она неспешно поглаживает его пальцами и ведёт по ноге ногтями. Вроде приятно, а чувства смешанные. Мне стало не по себе и даже как-то страшно. Ну не нравится мне, когда лезут в мое личное пространство. — У меня все в порядке — а она даже не думает останавливаться и теперь перешла на колено и обратно — Ванесса Владимировна, уберите пожалуйста руку, мне не приятно. — прямолинейность мое все. — Да? А мне кажется, что наоборот. Тебе же явно не хватает ласки, любви и заботы. — что она несёт? Какой любви? Если она про отца, то я явно не хотела бы ощущать его руку на своём бедре. И тут Ванесса резко впивается мне в губы поцелуем, от шока и такого резкого поворота событий, я даже не отреагировала, поэтому она легко углубила поцелуй и засунула мне свой язык в рот. Тут же приходит осознание происходящего и я упираюсь ей в плечи и пытаюсь отцепить от себя, но она, как приклеилась, и только неспешно изучает мой рот, проводя языком по зубам, дёснам и щекам. Я совсем не слабая, ведь лезла в драки еще с детства, да и занималась спортом, а тут не могу отцепить от себя какую-то женщину? Резко и довольно неожиданно, Ванесса хватает мои руки и заводит их за спину. Видимо, ей надоели мои жалкие попытки сопротивления и мне оставалось только недовольно мычать ей в рот. Что за ерунда? Почему она такая сильная? Паника захлестывает меня. Я никогда не попадала в такую ситуацию, где не могла бы ударить в ответ или хотя бы выбраться. Мне уже стало не хватать воздуха, как она наконец-то расцепила поцелуй, но руки не отпустила, а только сильнее, даже до боли, сжала мои запястья. — Не пугайся, моя милая, в этом нет ничего такого. Ты же по девочкам. — Откуда она знает? Это вообще, личная информация, которую кроме Жени, никто не знал. Может слухи и до неё дошли? Удерживая мои руки одной своей рукой, другой, она залезла ко мне под толстовку и отодвинув лифчик, сжала грудь. У неё были такие горячие прикосновения, что стало даже приятно, но ни на секунду не забывая, кто со мной сейчас, я задёргалась сильнее. — Тише, милая, что такое? — Ее приторно-сладкий голос сводит меня с ума. Сжимая одну мою грудь, она снова поцеловала меня, но на этот раз коротко и без языка. — Я сделаю тебе приятно, не переживай, тебе понравится. — Не надо мне ничего делать, я не хочу. Пытаюсь извернуться, но она снова перехватывает меня. Бью ее ногой, но она берет и садится мне на одно колено. Она вообще-то не легкая, мое колено точно не оценило тот вес, что на него положили. Рука, из-под лифчика, переместилась мне под резинку штанов и остановилась на трусах, не двигаясь дальше. Смотрю на Ванессу, а она на меня, как будто ожидая моей реакции. — Ванесса Владимировна, хватит! Отпустите меня немедленно. — Вместе со страхом начал пробиваться гнев. — Вы вообще мне не нравитесь, с чего бы мне разрешать вам себя как-то ублажать? — Твоя проблема в том, что ты пытаешься везде применить силу, выключив мозг и хитрость. — Она о чем вообще? И почему она вынуждает меня переходить на повышенные тона? Пальцы проникли под резинку трусов, и погладили промежность. Я уже откровенно тряслась и с испугом смотрела, то на неё, то на руку. Ее пальцы немного вошли и я заскулила от какой-то непонятной мне боли и странных ощущений. — Не надо — Только и сказала я, как она отпустила мои руки и вытащив руку из штанов, провела пальцами по щеке. — Ты девственница? — она вопросительно подняла бровь. Действительно, мне вроде все еще семнадцать, если она забыла. Я ничего не ответила, меня трясло, как полчаса назад в ванной, только не от слез и истерики, а от страха и гнева от всего происходящего. — Ну ничего, это мы сделаем позже. — Ага, конечно. Пусть только попробует. Ванесса говорила таким мягким голосом, что я даже не заметила, как по щекам потекли первые слезы. Пытаюсь заставить себя перестать, но это плохо получается, чувствую себя такой жалкой и несчастной. — Милая, я не причиню тебя зла. Я сделаю все аккуратно, боли почти не будет. Слезы уже во всю текли по щекам, а Ванесса стирала их пальцами, размазывая по лицу. — В следующий раз ты уже не останешься девственницей после моего прихода. — Ее слова больно задевали и страх накатывал волнами. От моей уверенности в себе не осталось ничего. — Ну, тише тише. Нам не нужны истерики сейчас, ничего же не произошло. Она крепко обняла меня и я уткнулась ей в грудь. Мне страшно, что она себе позволяет? Возможно, я просто раньше не замечала от нее таких похотливых действий в мою сторону, надо вспомнить, вдруг они были? — Давай, мне уже надо идти, а тебе ложиться спать. — Ванесса Владимировна. — Она вопросительно посмотрела на меня. — Не надо меня трогать, я не хочу секса с вами. Вы ошиблись, наверное, но я правда вас вообще не люблю и никогда не хотела с вами спать. — Я хотела. — Поднимаю бровь и встаю со стула. — Это неправильно! Я на вас пожалуюсь. — Она внимательно осматривает меня сверху вниз. — И куда же? — Задумываюсь, а действительно, куда? Она со мной ничего не делала доказательств нет, так я еще и на учете. Кому поверят? — Вот и правильно, подумай. Проводив Ванессу до двери, я молча смотрела, как она одевается и выходит в подъезд. — Милая, я все знаю. — сказала, и пошла вниз, вызывать лифт, а я так и стояла, не понимая, что она имела ввиду. Закрыв дверь за психологом, хочу умыться и реально сходить в душ, а потом и спать лечь. Что это было? Ванесса Владимировна просто до меня домогалась и только то, что я девственница, походу ее остановило трахнуть меня прямо сейчас. Я зашла в ванну и обомлела. На полу лежало окровавленное лезвие, которые я в спешке забыла убрать, а также на кафельной плитке было несколько капель, уже засохшей крови.