Королева школы

Сначала я как-то пропустила эту фразу мимо ушей, но когда увидела взгляд директрисы на своего мужа, тоже на секунду задумалась, и хоть мой мозг не особо воспринимал информацию, что ему дают, я тоже странно взглянула на мужчину. — Рома. — Процедила сквозь зубы Ирина Сергеевна и мне стало прямо страшно от ее тона. Такое ощущение, что она сейчас на него накинется. — Ты издеваешься? — По лицу этого самого Ромы я поняла, что он походу не понимает что сказал что-то не то. — А нельзя было? Я думал, что она знает. — Он пожал плечами, а директриса только отрицательно покачала головой, смотря на меня. — Прости, но в этом нет ничего такого. Она должна знать о своих родственниках. — А если я не хотела что бы она это знала. Все ее семнадцать лет она пребывала в неведение, хотя учится там, где я работаю, а ты взял и рассказал все в какую-то секунду. — Она встряхнула руками и было видно, как она злится. — Ирин, но ничего такого страшного не произошло, Мэри все равно должна была узнать это когда-нибудь. Ты ей все-таки родственница по крови. — Пытаюсь переосмыслить то, что он сейчас говорит и смотрю на Ирину Сергеевну, которая только закатывает глаза. — Вы мне тетя? — Мои глаза закрываются от усталости и я говорю это очень тихо, но они вдвоём меня прекрасно услышали. Если все это правда, то получается, что директриса знает мою маму. Они же сестры? Может она знает где она сейчас и почему нас бросила? Надо расспросить все поподробнее, но сил на это сейчас просто нет. — Допустим, но в наших отношениях это ничего не меняет. — Не знаю почему, но больно от ее слов не было, видимо алкоголь притуплял какие-либо чувства. — Понятно тебе? — Вижу, что Роман подходит к ней и приобнимает за плечи, от чего она странно смотрит на него. — Всем надо отдохнуть. — Он вздыхает, а я кивком соглашаюсь. — Мэри, тебе стоит лечь спать. — С каким-то беспокойством и заботой в голосе сказал Роман, бросил взгляд на свою супругу и аккуратно завел ее прядь волос за ухо. — Утром уже разберемся. — Не будем мы ни с чем разбираться. — Злобно говорит директриса, вырываясь из его объятий и переводит взгляд то на меня, то на своего мужа. — Я просто надеюсь, что она ничего про этот разговор не вспомнит. — Вижу, как Ирина Сергеевна окидывает взглядом меня и тут же сама поправляет прядь волос, которая совсем не хотела находится за ее ухом. — Ладно, Мэри. — Вздыхает Роман и сует мне в руки рюкзак. — Тебе надо переодеться, а я пока пойду постелю. — Киваю и тут же понимаю, как кружится голова. Ну, хоть тошнить немного меньше стало. — Ирин, помоги ей пожалуйста. Она, по-моему, сама не справится. — Сказал так, будто я инвалид, но перечить я не буду, не в том состоянии сейчас. — Подумаю. — Прошипела она и Роман направился в комнату, которая была напротив той, из которой вышла Ирина Сергеевна. — Ну, что сидишь? — Она как-то странно на меня посмотрела, а я дрожащими руками открываю рюкзак и пытаюсь найти ночное белье. — Ох, горе, а не ребенок. — Только вздыхаю, внутри себя проговариваю, что я уже давно не ребенок, но вслух не возражаю. Директриса вырывает у меня из рук рюкзак и спокойно осматривает его содержимое, а после вынимает мою пижаму. — Спасибо. — Говорю тихо и хочу взять у нее из рук мои вещи, но она почему-то не дает. — Иди сюда. — Говорит Ирина Сергеевна и положив пижаму на край дивана на котором я сидела, хватает меня за талию и поднимает, заставляя встать на ноги. — Не разденешься же сама. — Ирина Сергеевна! — Кричу, пошатываясь и чуть не утыкаясь ей в грудь. — А если ваш муж зайдет? — Хоть я и в очень хреновом состоянии, но точно не хочу что бы меня в нижнем белье видел ее мужчина, пусть и мой дядя по совместительству, как я поняла. — Успокойся. — Отрезала она и тут же стянула с меня толстовку, придерживая одной рукой. — Не зайдет. И у тебя там и смотреть не на что. — А вот это было обидно. — Есть вообще-то. — Она снимает с меня штаны и я чуть не падаю, теряя равновесие, но успев ухватить ее за талию. — Да? — Она как-то скептически на меня посмотрела и ухмыльнулась. — Вот это, — Она показала на свою грудь, видимо 3,5 размера. — Есть. А вот это, — Она провела по моей груди и я опять чуть не упала. — Нет. — Сомневаюсь, что у вас в моем возрасте было так же, как сейчас. — Она только ухмыляется. — И вообще, зато я могу точно быть уверена, что моя вторая половинка полюбила меня не за грудь. — Ну, это точно. Как любить за то, чего нет. — Отвечает мне Ирина Сергеевна, пожимая плечами и тут же протягивает руку, взяв мою одежду и заставляя меня надеть футболку от пижамы. — Тебя не тошнит? — Видимо боится, что я испачкаю ей кровать. — Вроде нет. — Она перехватывает меня и садиться на диван, посадив меня к себе на колени. — Эй? — На меня, как на маленького ребенка надевают штаны и она укладывает меня на этот же диван, животом вниз. — Не выделывайся, ты сейчас не в том положении. — Говорит она и смотрит на меня как-то странно, с добротой что ли. Неожиданно, она кладет руку мне на спину и слегка поглаживает. — За то, что ты в таком состоянии, я тебя накажу. — Я не испугалась от ее слов, а больше удивилась. — Думаю, что завтра, как с работы приду. — Ее касания какие-то нежные, я даже чуть не уснула. — Все готово. — Раздался голос Романа и я чуть-чуть приоткрыла глаза. — У нас тоже. — Чувствую, как меня подхватывают за талию и сажают на диване. — Мэри, давай, нужно всего-то дойти до соседней комнаты. — Говорит директриса и я только киваю. — Да ладно, дай я ее донесу. Ребенок спит уже на ходу. — Она ничего ему не отвечает и я тут же чувствую, как меня хватают крепкие мужские руки. — Она как будто не весит ничего. — Говорит он и меня заносят в какую-то темную комнату. — Вот так, ложись. — Чувствую, что меня положили на мягкую кровать и накрыли одеялом. — Ирин, у меня же отпуск сейчас, я с ней побуду, все нормально будет. — Почти не слышу их голоса и что ему ответила Ирина Сергеевна, погружаясь в сон.

***

Утро было никакое не доброе, и даже не утро. Встала днем, чувствуя, как ужасно болит моя голова и как сухо во рту. Лежу и смотрю в потолок, пытаясь вспомнить что вчера было. В воспоминаниях какие-то отрывки, но что я точно помнила, так тот разговор про то, что директриса мне тетя. Закрываю глаза и вздыхаю. Господи, где я так провинилась? Поворачиваюсь на бок и кое-как сажусь на кровати, осматривая комнату в которой проснулась. Она была достаточно маленькая, хотя возможно мне так казалось из-за мебели, что она в себя вмещала. Двухспальная кровать, напротив нее сразу был огромный шкаф, упирающийся в потолок. Тумбочек около кровати не было, к чему я не привыкла, обычно у меня там всегда вещи первой необходимости лежали. Зато был столик с зеркалом и еще одно зеркало на стене, которое отражало часть кровати и меня. Приглядываюсь и вздыхаю, так как выглядела я мягко говоря ужасно: лицо какое-то мятое, круги под глазами, волосы растрёпаны и по-моему спутаны. Зачем вообще вешать зеркало напротив кровати? Смотреть как ты спишь? Я вообще где-то слышала, что спать напротив зеркала плохая примета. То ли беда случится, то ли еще что-то плохое. Встаю с кровати и в глазах тут же темнеет. Опираюсь о край матраса что бы не упасть и прохожусь по комнате. Интересно, а дома есть кто-то? По-моему, я точно помню, что директриса должна была пойти на работу, а ее муж? Осматриваю дверь и замечаю на ней защелку, которую можно провернуть. То есть я могу закрыться с этой стороны? Интересно. Аккуратно открываю дверь и озираюсь по сторонам в поисках кого-то. — Проснулась? — Вздрагиваю от мужского голоса и поворачиваю голову в его сторону. — Доброе утро. — На этот раз на нем была футболка с принтом Шрека. — Доброе утро. — Хотя, по-моему, уже далеко не оно. Голос у меня какой-то вялый, как будто не мой вовсе. — Так. Давай таблетку тебе дам, что бы легче стало и так же, тебе поесть надо. Я приготовлю вкуснейшую яичницу. — Он добродушно улыбается и я в ответ тоже натягиваю улыбку. — А вы не работаете? — Вроде бы будний день, а он дома. Вижу, как мужчина пошел на кухню и аккуратно иду за ним. — У меня сейчас отпуск две недели. — Роман открывает холодильник и достает яйца. — У тебя надеюсь аллергии нет ни на какие продукты? — Вроде нет. — Пожимаю плечами. — Но на яйца точно нет, я их очень даже люблю. — Он кивает и вытаскивает из холодильника еще какие-то продукты. — Давайте я вам помогу. — Похожу к Роману ближе, но он только улыбается и кладет руки мне на плечи. — Ты иди на диван сядь и отдохни, я же вижу, что тебе не очень хорошо сейчас, да и это ты у нас в гостях, если можно так сказать. — Он усмехнулся и подтолкнул меня в сторону гостиной. — Иди, иди. Можешь в ванну сходить, что бы в порядок себя привести. Хочешь? — С подозрением смотрю на него. Он какой-то слишком обходительный и мягкий по отношению ко мне. — А можно? — Он только улыбается и показывает жестом что бы я пошла за ним. Мы проходим по коридору и он открывает дверь в ванную комнату в темных тонах. Интересно, это директриса так от темного тащится или они оба? — Полотенце сейчас дам. То, что стоит на полках лучше не трогай, Ирина голову оторвет за использование ее средств. Можешь взять вот этот шампунь. — Мужчина нагибается и открывает полку под раковиной, извлекая оттуда какой-то бутылек. — Вот, им никто не пользовался даже. — Он тут же открывает и нюхает его. — Ммм, ничего так пахнет, какой-то клубникой я бы сказал. — Улыбаюсь, так как на его носу осталась капля шампуня. — У вас тут… — Пытаюсь подавить смех. — На кончике носа осталось. — Он как-то смущается и смотрит в зеркало над раковиной. — Ой, а я даже не почувствовал. А ты чего смеешься? — Он вдруг выдавливает на свой палец гель и неожиданно мажет мне на лоб. — Ну, вот. Теперь ты тоже будешь пахнуть клубникой. — Недовольно смотрю на него и улыбаюсь, глядя на отражение в зеркале. — Таблетку выпьешь после еды, а поешь после ванны, я как раз успею приготовить и все поставить. Фен, если что, вот тут. — Он открыл еще один ящик в туалетном столике и показал на фен. — Вроде бы больше ничего не надо. Только сменное белье. У тебе есть что-то с собой еще? — Пожимаю плечами. В памяти всплывают отрывки, как Васнецова собирала мне рюкзак за меня. — Понятно, ничего не помнишь почти. А если не секрет, — Он озирается по сторонам, будто нас кто-то может услышать и наклоняется ближе. — Что пила и сколько? — Произносит он шёпотом и улыбается. — Литр водки. — Вздыхаю, а он поднимает брови. — Сначала соком разбавляла, а потом чистую пила. — Мне почему-то становится стыдно за свои слова. — Ну ты мощная. — Говорит он и хлопает меня по плечу. — Ну, ничего. Все равно от этого не уберечь. Все попробуют хоть раз в жизни и алкоголь, и сигареты. Пробовала курить, кстати? — Мне кажется, что я покраснела, но уши прямо гореть стали. — Да, так вышло. — Он только кивает головой. — Но я не хочу курить больше. — Я правда хотела бы бросить, но сколько бы не пыталась, это у меня не выходит. — Бросаешь? — Быстро он меня раскусил. Только киваю и опускаю глаза. — Ирина тоже несколько раз бросала, потом снова начинала. А знаешь, она человек волевой, с характером, но даже у таких людей бывают неудачи. Табак дело такое, отвыкнуть очень тяжело. — Поднимаю взгляд и задумываюсь. — А сейчас она бросила? — Он как-то тяжело вздыхает и ставит баночку с шампунем на край ванны. — Да, но вот только совсем недавно начала снова. — По нему было видно, что этот разговор ему не очень приятен и я смущаюсь еще больше. — Мэри, а как тебя ласково называют? — Неожиданно меняет он тему, да так резко, что я впадаю в ступор от вопроса. — Меня? Ласково? — Задумываюсь на секунду и пытаюсь понять что он имеет ввиду. — Я не очень люблю ласковые обращения, а имя не перевести в ласковую форму. — Пожимаю плечами и вижу, как он стирает каплю шампуня со своего носа. — Понятно. Ну, что ж, мойся тогда и выходи. — Он на секунду задумывается. — Полотеце вот это. Белое. — Показывает он на несколько белых полотенец висящих рядом. — А вообще, мое любимое вот это. — Роман снова открывает ящик из которого недавно достал шампунь и извлекает коричневое полотенце с Тимоном и Пумбой. — Я бы его и тут повесил, среди всех, а Ирина начала, что для чего оно, что портит интерьер, и что бы она его даже близко не видела в ванной. Вот и лежит. — Он грустно покрутил его в своих руках и тут странно ухмыльнулся и наклонился ко мне. — Но так тебе скажу. — Он бросил взгляд на меня и на полотенце. — Я им все равно пользуюсь. Ну крутое же, скажи? — Киваю и улыбаюсь, рассматривая рисунок. — Ну, ладно. Жду тебя. — Только киваю, а он выходит и закрывает за собой дверь. Смотрю на нее и поворачиваю замок. Все-таки он мужчина и я не хочу что бы он вдруг зашел и увидел меня голую. Снимаю с себя всю одежду и забираюсь в достаточно глубокую ванну. Воду настроила быстро и помыла голову этим шампунем с запахом клубники. Смотрю на полки про которые говорил Роман и интерес берет верх. Перебираю всякие флакончики и с интересом разглядываю каждый. На всех были надписи либо на английском, либо на каком-то корейском или японском, я не разбираюсь. Среди прочего я увидела затычку в виде уточки и розовую пенку для ванной. Судя по любви Романа к чему-то такому детскому, я могу предположить, что покупка уточки была его инициатива. Как вообще такой жизнерадостный и мягкий мужчина женился на такой, как директриса? Вылезаю из ванны и укутываюсь в полотенце. Оно оказалось мягкое и приятное к телу. Смотрю на себя в зеркале и улыбаюсь. В целом, самочувствие было нормальное, если не считать боли сзади, боли в голове и в целом, вялости и усталости. Если боль в голове понятно от чего и откуда, то про боль сзади я вспомнила только сейчас. Эта сука. Васнецова. Она просто изнасиловала меня, воспользовавшись моим положением. Смотрю на свою руку и понимаю, что намочила бинты. Вот черт. Надеюсь, что это никак не скажется на ране и она снова не откроется. Может феном посушить? Просушиваю голову сначала полотенцем, а потом включаю фен и не дождавшись когда они высохнут до конца, выключаю его и кладу на место. Теперь я похожа на одуванчик. Мятый одуванчик по которому проехался трактор. Ну или корова на него на ступила, не знаю. Что бы выглядеть лучше, мне точно нужно расчесаться и завязать волосы в хвост. Вот только я не знаю, положила ли Васнецова мне в рюкзак расческу с резинкой или нет, поэтому приглаживаю волосы, как могу, руками и выхожу из ванной комнаты в прохладу квартиры. — Мэри, проходи за стол. — Вижу, что на нем стоит тарелка с жареными яйцами и беконом. Кружка чая, рядом тарелочка с кусочком лимона и двумя кубиками сахара. — Я не знал какой чай ты любишь, поэтому просто сделал черный, а там уже по желанию добавляй то, что хочешь. — Подхожу к столу и сажусь, смотря на него. — Спасибо вам большое, а вы есть не будете? — Беру в руки вилку и накалываю кусочек яичницы. — Я уже поел, ты же проснулась в три часа дня, я уже и пообедать успел. — Раскрываю глаза. Я, конечно, знала, что встала поздно, но не на столько же. — Мэри, а у тебя что ли бинт мокрый? — Смотрю на свою руку и тут же убираю ее под стол. — Не стесняйся, просто бинты нельзя мочить, а если сделал это, то нужно поменять их. — У меня там уже не особо и рана есть, поэтому не беспокойтесь. — Беру сахар и кидаю его в чай. — Мне кажется, что и бинт уже снять скоро можно будет полностью. — Надеюсь, что он не будет проверять. — Мэри, я понимаю, что тебе не хочется заострять на этом внимание, но вскрытие вены не заживает так быстро, как ты могла подумать. Сколько дней прошло? Два, по-моему. — Я даже останавливаю вилку, которую вела ко рту. Откуда он знает? Ему что, директриса все рассказала? — Откуда вы знаете об этом? — И голос у меня такой, как будто сейчас заплачу. Но она же говорила, что все, что происходит со мной остается между мной и Васнецовой, я даже смирилась с тем, что знает директриса, а теперь еще и ее муж. Может она еще и своих знакомых в это посвятила? — От Ирины знаю. Она часто о тебе рассказывает, все-таки она твоя родственница и часто беспокоилась за твое состояние. Ты не смотри на ее поведение, она просто не особо умеет проявлять чувство заботы и доброты. Но поверь, она правда любит тебя. — Конечно, так любит, что даже не верит ни единому моему слову про изнасилование. — Если бы она меня любила, то поверила бы в то, что я говорила ей на протяжении нескольких недель уже. — По щекам почему-то начинают течь слезы и я всхлипываю. В памяти всплывает вчерашнее изнасилование. — Если она вам все рассказывает, то вы должны знать Васнецову Ванессу Владимировну. — Он задумывается на секунду, а потом кивает. — Это наш школьный психолог и Ирина Сергеевна постоянно меня ей отдает на сеансы. Заставляет ходить даже угрозами. А я не могу! — Вытираю рукой слезы и еще раз всхлипываю. — Она мне не верит, но это правда. Меня Ванесса Владимировна изнасиловала, понимаете? — По-моему он как-то слегка поменялся в лице. — Каким образом изнасиловала? — Вижу, что он подходит к столу и садится напротив меня. — Давно? — Она постоянно насилует меня. На каждом сеансе. Не первый раз, понимаете? — Зачем я ему вообще все это рассказываю, явно же не поверит. Вытираю слезы еще раз и пытаюсь успокоится. Я с ним первый раз увиделась и тут же хочу ему все рассказать. Почему он такое доверие у меня вызывает? — Но ладно, вы же все равно не поверите, как и Ирина Сергеевна, а бинт сам высохнет? — Подожди, Мэри, не переводи тему. — Мягко говорит он и берет меня за руку, параллельно рассматривая бинты. — Она тебя насилует пальцами? — Да ладно, с чего это он решил меня расспросить? Или из жалости? — И пальцами, и страпоном. — Чувствую, как краснею, мне не приятно это обсуждать. — И это из-за нее я вскрылась, а не просто так. Не пошла бы я сама на такое. — Вижу, как он встает из-за стола и куда-то уходит, оставляя меня одну. Зачем я вообще это рассказала? Теперь неудобно перед ним, еще подумает, что я сумасшедшая. Да я сама начинаю сомневаться в том, что говорю. Мне кажется, что это неправда и я наговариваю. Что Васнецова со мной сделала? Я была полна уверенности и решимости, а теперь похожа на тряпку. — Я принес бинты и перекись, сейчас перевязку сделаю тебе. — Поджимаю губы и киваю. — Мэри, а ты говорила об этом еще кому-то кроме Ирины? — Поднимаю на него взгляд, а он берет мою руку и начинает разрезать ножницами мокрые бинты на ней. — Нет, она меня запугала. — Вижу, как отвратительно выглядит рана. Почему она не затягивается? Или это из-за вчерашнего? — Ирина? — Он осматривает мою руку и вздыхает. — Нет. Васнецова. — Даже не замечаю, что называю ее по фамилии, а не по имени и отчеству. — Она сказала, что меня можно сдать в психиатрическую больницу. Так как у меня неконтролируемая агрессия и попытка суицида. — Всхлипываю и вытираю глаза второй рукой. — А я не хочу овощем стать в психушке. И вообще, я в университет хочу. — Он мочит вату и бинты перекисью и начинает протирать рану. — Тебя никто никуда не сдаст, слышишь? — Смотрю на него и поджимаю губы. — А почему ты сказала Ирине, если Ванесса пригрозила психиатрической лечебницей? — Роман еще раз осмотрел руку и начал накладывать бинты, но потом почему-то остановился и вздохнув, убрал бинт. — Я думала, что она может помочь. У нее же власть есть. — Морщусь от боли в руке и сдерживаю слезы. — А сейчас я потеряла всякую надежду на спасение. Я просто жду уже конец года, экзамены и поступление. Что бы навсегда забыть о ней. — По-моему, я правда сломалась. — Мне не поверили. Сказала, что я просто не хочу ходить на сеансы. — Понятно. — Он тяжело вздыхает. — Я поговорю с Ириной, мы поможем тебе и во всем разберемся. — Смотрю на него, не скрывая своего счастья. Да, я не могу быть уверена, что мне помогут и опять все не выйдет мне боком, но я просто хочу кому-то верить. — Мэри, тут надо зашивать. — Он смотрит на мою руку и касается пальцами края раны. — Я сделаю все быстро и не больно, не переживай. — Непонимающе смотрю на него и на секунду у меня даже слезы застывают в глазах. — Не бойся, я хирург, поэтому все будет хорошо. — Он еще и хирургом работает? Вот это у них пара. — Нет. Нет. Нет. — Мотаю головой и пытаюсь выдернуть у него руку. — Я не хочу что бы меня иглой протыкали. — Он как-то усмехается и вдруг обнимает меня. От такой неожиданности я даже не дергалась. У него такое мускулистое тело, не знаю почему, но обнимаю его в ответ и вдруг чувствую то, что не чувствовала уже очень долгое время. Я чувствую себя в безопасности. — Все хорошо, Мэри. — Говорит он и гладит меня по голове. — Тебе не будет больно, я поставлю укол обезболивающего и ты вообще ничего чувствовать не будешь почти. — От этого только больше пугаюсь. В последнее время уколы стали для меня чем-то вроде пытки. Они всегда предвещали что-то плохое и страшное. — Не надо уколов. — Утыкаюсь ему в грудь и он сильнее прижимает меня к себе. — Я боюсь их. Можно как-то по другому? — Он медленно отстраняется от меня и берет меня за здоровую руку. — Нет. — Он мотает головой и я поджимаю губы. — Тебе будет очень больно без укола. Это не страшно, как комарик укусит. — Ага, сказки он мне тут рассказывает, я же не маленькая. — Посиди. Я сейчас. — И он опять куда-то ушел. Он правда поговорит с Ириной Сергеевной? Я не верю своей удачи сейчас. А может он просто сказал это в слова поддержки и утешения? А на самом деле зачем ему со мной возиться. Да я только что узнала, что он мой дядя вроде как. И тут же заявляю об изнасиловании. — Все хорошо? — Вижу, как он убирает со стола тарелку с моей уже остывшей яичницей и чай, а после ставит на стол какие-то приборы. — Повезло, что у меня все дома есть. — И вот зачем ему это дома держать? — Вдруг что случится, так всегда помощь оказать могу. — Как будто отвечая на мой вопрос сказал он. — Вот, только несколько месяцев назад Ирина из ванны выходила и поскользнувшись, ударилась головой о плитку. — Он берет какую-то тряпку и протирает стол, вроде бы чувствую запах спирта. — Мне страшно. — Сама не знаю зачем, сказала я и сжалась на стуле. — Мне никогда ничего не зашивали. — Мэри, все будет хорошо, я тебе обещаю. А хочешь, фильм на фоне включу? — Мотаю головой. Я хочу знать что происходит, а не отвлекаться на фильм. — Тогда положи ручку на стол ладонью вверх. Аккуратнее. — Он помогает мне выпрямить руку и кладет ее так, что бы ему было удобно. — На глаза тебе надену маску для сна, что бы ты ничего не видела. — Впадаю в ступор и вижу, как он достает маску с суперменом. — Нет, не надо. Я не хочу быть в темноте. — Чувствую, как он гладит меня по руке. — Давайте лучше фильм. — Он улыбается, но кивает и достаёт из заднего кармана джинс свой телефон и что-то на нем набирает. — Хорошо, что хочешь посмотреть? — Только пожимаю плечами. Я правда не знаю что бы хотела. — Тогда включу на свой вкус. Надеюсь, что ты не будешь против. — Говорит Роман и через минуту кладет передо мной телефон с первой серией черепашек ниндзя. Только усмехаюсь и смотрю на заставку. — Или тебе нужно было что-то девчачье и розовое? — Только мотаю головой и он кивает. — Все тогда. Пытаюсь отвлечься на мультик, но краем глаза замечаю, что он набирает в шприц что-то из ампулы и невольно сжимаюсь от страха. — Мэри, успокойся. Или придется одеть на тебя маску что бы ты не боялась и ничего не видела. — Только поджимаю губы и он это явно замечает. — Была бы у меня ширма, так все проблемы бы решились, но, к сожалению, ее нет. Поэтому расслабься. Больно не сделаю. — А вы можете что-нибудь рассказать? Что угодно. — Не знаю почему, но когда он что-то рассказывал, обычно это вызывало улыбку. — Например… о Ирине Сергеевне. Вы так интересно всегда о ней рассказываете. — А что тебе о ней рассказать? — Он на секунду задумывается. — Ну, вы много чем похожи. Она тоже часто когда пугается ведет себя, как маленькая. — Отворачиваюсь, что бы не видеть ничего, что он делает и чувствую укол на своей руке. — Знаешь, она же тоже кое-чего ужасно боится, прямо как ты уколов. — Чувствую, как в вену вводится препарат и выдыхаю, стараясь успокоится. — Я это вообще узнал только когда мы с ней уже женаты были. Она наотрез отказалась сдавать кровь. Я тогда и подумал, что что-то не так. Оказалось, что боится она этого просто до истерики. Причем не только из вены, но и из пальца взять у нее — это просто какое-то приключение. — И как она справляется с этим страхом? — Может мне сейчас поможет. — Глаза закрывает и меня за руку держит постоянно. И еще кричать любит: Рома! Рома! Рома! — Смеюсь от того, как он ее спародировал и разглядываю узоры на стене. — Так если бы просто боялась. — Он как-то странно вздыхает. — Она же еще и сознание теряет. — От страха? — Впервые слышу, что бы можно было потерять сознание от простого взятия крови. — Нет, такое бывает просто. Она заранее сообщает врачам, что такая проблема есть и вату с нашатырем дают. — Не могу представить эту строгую и грозную женщину такой, но понимаю, что это правда. Зачем врать ее мужу? — А вообще, в последнее время она никому из врачей не дается. Только мне. — Он сказал это с какой-то гордостью. — А вы давно знали, что я ваша племянница? И ваша или Ирины Сергеевны, я просто не разобралась… — Его пальцы мягко сжимают мое запястье что бы рука не поворачивалась, а я просто дышу, стараясь успокоится. — Как только ты родилась, так и знал. — Говорит он и вздыхает. — Пока Ирина с Алисой не разругалась так мы вообще виделись часто. Но ты мелкая была, не помнишь, конечно. Ирина с твоей мамой не были очень близки, но и врагами тоже не считались. Просто у них были слишком разные взгляды на жизнь. — Я вообще не знала, что у мамы есть сестра, папа никогда мне об этом не говорил. — А потом Алиса совершила преступление и ее посадили. Твой отец остался один с тобой на руках. — Слушаю и понимаю, что на глазах стоят слезы. — А где сейчас моя мама? — Стараюсь не выдать голосом, что плачу. — Этого я не знаю, прости. — Сказал он и я только вздохнула. — Папа меня бросил. У него другая семья. — Я в этом уверенна, поэтому говорю четко. — И, по-моему, дочь Стеша. Или как-то так. — А ты откуда это знаешь? — Чувствую легкую боль в руке и какое-то покалывание в пальцах. — Он проговорился по телефону. Вот и узнала. — Тут же в памяти всплывают отрывки того разговора. И того вечера с Васнецовой. Тогда для меня буквально рухнул весь мир в один миг. — Я закончил. Забинтовал. Посмотри, все теперь красиво. — Смотрю на свою руку и вижу толстый слой плотного бинта. — Ты умничка. — Убираю руку со стола и улыбаюсь. — Спасибо вам большое. — Встаю со стула и подхожу к нему. Сначала неловко пытаюсь придвинуться к Роману, а потом быстро прижимаюсь к нему, обняв. — Не за что, Мэри. — Он обхватывает меня своими сильными руками и прижимает в ответ. Все остальное время он смотрел футбол по телевизору, а я наконец-то позавтракала во время почти ужина и от нечего делать, просто села с ним рядом. Я не помню, когда чувствовала себя еще более комфортно, чем сегодня. Было ощущение того, что я в безопасности и сильных руках, которые защитят меня от всего плохого. Но время шло и все нарушил приход директрисы. Роман тут же встал с дивана и пошел в коридор, а я хвостиком увязалась за ним. — Как день прошел? — Спросил он, помогая Ирине Сергеевне снять пальто и тут же вешая его на вешалку. — У нас вот все прекрасно. Да, Мэри? — Он немного пихнул меня в бок и я кивнула. — Такое себе. — Отвечает Ирина Сергеевна и оглядывает меня сверху вниз. — Даже неплохо выглядишь для человека с похмелья. — Натягиваю улыбку и сама не знаю почему, немного заступаю за Романа, как бы прячась за его спиной. — Мне тут поговорить с тобой надо очень серьезно. — Сказал Роман и я вся напряглась. — Мэри, посиди пожалуйста в комнате, в которой проснулась. — Киваю и мы все втроем проходит на кухню и они остаются там, а я ухожу в комнату, садясь на кровать. И о чем они будут разговаривать? О Васнецовой? Господи, зачем я только ему рассказала? Директриса сейчас его настроит против меня и все. Сидела я, ожидая своего приговора, достаточно долго. Минут пятнадцать или двадцать. Я даже устала от этого томительного ожидания. Подслушивать я не хотела, да и говорили они либо шёпотом, либо ушли в другую комнату, но не слышала я практически ничего. В один момент, неожиданно распахнулась дверь и в комнату вошла директриса, закрывая дверь за собой и я тут же увидела, как она повернула защелку. — Ну, Мэри. — Сказала она таким тоном, будто оглашает мне смертный приговор. — И когда же тебя очередной раз изнасиловала Ванесса? — Она грозно подошла ко мне и наклонилась над моим лицом. — Вчера. — Тихо говорю и вся сжимаюсь под ее взглядом. — Я ей позвонила потому что у меня рана открылась и она приехала. Перебинтовала. — Это я знаю. — Перебила меня она и подняла мою голову за подбородок. — И дальше она вызвала меня, так как ее вызвали по работе. — Заканчивает она за меня, а я только мотаю головой. — Нет. Она потом изнасиловала меня. Страпоном и в перед и в зад. — Как же неловко об этом говорить, но мне кажется, что что бы звучало убедительно, говорить нужно как можно больше подробностей. — Без подготовки? Страпоном? — Она как-то недоверчиво смотрит и ухмыляется. — Смазка была? — Она же вроде не верила мне, к чему эти вопросы? — Да, но мне было ужасно больно, а еще была кровь. — Вспоминаю слова Васнецовой про то, что она меня повредила. — Кровь, говоришь? — Она снова странно ухмыляется. — Снимай штаны, нижнее белье и ложись животом на кровать. — Впадаю в ступор и с непониманием смотрю на нее. — Давай, давай. Проверю, как тебя изнасиловали. — Ирина Сергеевна. Подождите. Вы же не станете меня…? — На глазах появляются слезы и я надеюсь, что ее муж за дверью и если что, я могу закричать и меня спасут. — Мэри. Я дважды не повторяю. Говоришь правду? Тогда ложись. — Она кивает на кровать на которой я сижу. — Если врешь. Лучше сразу скажи и не унижайся. — С этими словами она достает из заднего кармана штанов голубую медицинскую перчатку и надевает себе на руку. — Ну так что? — Смотрю на нее, а на глазах застыли слезы страха. Я не хочу что бы она меня смотрела, но понимаю, что выбора у меня просто нет. У меня появился шанс доказать ей, что говорю правду. — Я согласна. — Говорю и встаю с кровати, неуверенно стягивая с себя штаны. — Это унизительно. Очень. — Глотаю слезы и не смотря на директрису, ложусь как она сказала. — Неожиданно. — Как-то нараспев произносит Ирина Сергеевна. — Ну, хорошо. — Она подходит ко мне и рывком стягивает трусы. — Я же не через нижнее белье тебя смотреть буду. — Вся сжимаюсь, когда чувствую ее палец около своего отверстия. Нет. Почему это происходит со мной. — Расслабься. Иначе будет весьма неприятно. — Чувствую, как она раздвигает мои ягодицы и аккуратно вводит палец. — Больно! — Сжимаю одеяло, пытаясь не закричать. — Не надо, хватит. — Но она не вытаскивает палец, а только сильнее раздвигает мне ягодицы. — Мэри… — Ее голос как-то сильно изменился по сравнению с тем, что был. — Стой, стой. — Говорит она и опускает руку мне на спину, заставляя прогнуться. — Еще потерпи. — Она спускается ниже и раздвигает мои половые губы, тоже проникая пальцем. — Мэри… — Ее голос какой-то глухой и хриплый. — Ты говорила правду?