Королева школы

Правда, у каждого же есть своя личная жизнь? И каждый имеет право спать с кем хочет. Разве нет? Мне должно быть все равно на то, что я сейчас увидела. Правда? Но вот то, что Васнецова насилует меня, при этом спит с директрисой, вот это было мне совсем непонятно. Усложняет теперь это мне задачу доказать ей правду или наоборот упрощает? Иду по улице, укутавшись в куртку, погода неприятно сырая, небо хмурое. Почему я не родилась в какой-нибудь солнечной стране? Желание выпить и забыть все то, что увидела в кабинете. Алкоголь достать было достаточно сложно, но я знала место где обычно находились алкаши, который с радостью купят тебе водку за небольшую плату в виде сдачи или пятидесяти рублей. Вот только налички у меня совсем не было, пришлось сначала идти в банк. Стою около банкомата и думаю сколько снять денег. С одной стороны, я хочу выпить какой-то крепкий алкоголь типо водки, но паленую не хочется пить, значит нужна более-менее нормальная. Задумываюсь и все-таки снимаю 500 рублей. Теперь главное найти кого-то, вроде бомжей. Все-таки им легче доверить купить выпивку, чем алкоголикам. Те обманывают чаще, не удерживаясь перед бутылкой. Выхожу из банка и иду к дому, а уже от него к ближайшему магазинчику и захожу за него. Как я и думала. Два мужика и женщина сидят на лавочке, рядом стоят две пустые бутылки пива и по-моему еще полная бутылка водки, я рассматривать это не стала. Выдыхаю и подхожу к ним. Вроде они не скандалили, как обычно бывает, может повезет и с первого же раза удастся получить то, что хочу. — Здравствуйте, извините, могу вас потревожить? — Включаю всю свою уважительность которая во мне есть и стою чуть поодаль от этой компании, которая сразу повернула головы в мою строну. — Чего тебе, мелкая? — Говорит мужик худощавого телосложения, с щетиной и кровью на руке. Вроде не слишком агрессивный. Надо говорить по делу и быстро, уже давно поняла, что мямлей они не любят, да и много слов их пропитый мозг не воспринимает. — Можете помочь мне, а я вам денег на опохмелиться дам? — Вижу, как второй мужик, которому явно было не очень хорошо, вдруг оживился и вздернул голову. — Вот. Это разговор. Че делать надо? — Его голос был скрипучий и пропитый, но меня ни капли это не смущало. — Купите мне в магазине бутылку водки, а сдачу с пятисотки можете оставить себе. — Показываю купюру, вытащив из кармана, и тут же убираю ее назад. Этот же мужик, что сидел ни жив, ни мертв тут же пошатываясь, встал и икнул, смотря на меня. — Только нормальную, не дешевку. — А то знаю я это, купят самую дешевую, что бы себе больше оставить. — Так пойдем, покажешь че тебе надо и разойдемся. — Он направился в сторону магазина, а я, оглядев мельком оставшихся людей, пошла следом. — Ты это, вообще, не налегай на такой алкоголь. Видишь, что он со мной сделал. — Начались нравоучения. Но я спокойно слушаю и не перебиваю, злить его не хочется. — Я же не всегда таким был. Была у меня и девушка любимая, почти жена. Работа приличная. — Слушаю в пол-уха и мы заходим в магазин. — Я так сына хотел, знаешь. Встретить свою любимую из роддома, повести его в первый класс, выпустить во взрослую жизнь. — Проходим около охраны и направляемся к витрине с алкоголем разной крепости и марок. — Но, видимо не судьба мне иметь хорошую жизнь. — А почему вы пить начали? — Не выдерживаю и спрашиваю этот не очень приличный и, мне кажется, задевший его вопрос. — Мама моя дорогая умерла, вот и начал. Сначала немного, а потом больше и больше, и… все. — Он смотрит на витрину и разглядывает разные бутылки. — Как второй раз в запой ушел, с работы поперли. Счета на квартиру набежали. Ай. — Он махнул рукой, будто таким образом пытаясь стереть из памяти всплывшие воспоминания. — Ты молодая, вся жизнь впереди. Побалуйся немного, но обещай пожалуйста, что не увлечешься этим. — Он посмотрел мне в глаза и я кивнула. — Выбирай что тебе там надо и пойдем на кассу. Еще раз киваю и долго не думая, беру бутылку водки, протягивая ему. Мужчина молча посмотрел на цену и подошел к пиву. Наверное, себе что-то выбрать хочет. Ну, хорошо, я сама обещала отдать сдачу. Алкаш взял две банки светлого пива и пошел на кассу. Я же аккуратно вышла из магазина, дожидаясь его с моим алкоголем. — На. — Протянул он мне бутылку водки и я тут же спрятала ее в рюкзак. — И это тоже бери. — Он протянул мне одну из банок пива. Непонимающе смотрю на него. — Зачем? Это же вам за помощь. — Пытаюсь отдать ему обратно, но он отмахивается. — Тебе нужнее будет на утро. — Он как-то неумело мне подмигивает и шатаясь и хромая, отправляется обратно за магазин к своей компании. Смотрю на банку пива у себя в руке и улыбнувшись, тоже кладу ее в рюкзак, закрыв его и закинув на плечо. Я никогда не жалела наркоманов и алкоголиков, но почему-то в этот раз мне даже хотелось помочь ему. Но что могу сделать я? У меня и у самой жизнь не сахар, в постоянных проблемах и играми в прятки о собственного страха. Дохожу до дома и поднявшись на свой этаж, захожу в квартиру. Выпью и хоть на время погружусь в состояние когда ничего нет, никаких чувств и тревожных мыслей. Достаю из портфеля водку и ставлю на стол, а пиво убираю в холодильник. На утро, как посоветовал мне тот мужчина. Мне еще в школу как-то идти надо будет. В холодильнике замечаю почти допитую пачку сока и не раздумывая, беру ее, все-таки чистую водку сначала будет пить сложно, надо чем-то запивать или с чем-то мешать, странно, как я об этом раньше не подумала. Беру сыр и нарезаю его ломтиками. Вообще, обычно его едят с вином, ну, может с шампанским, но не с водкой, но сейчас, честно, мне было все равно. Мне так плохо морально, такое ощущение, что я разбита внутри. Неужели меня все-таки сломали? Стараюсь не думать об этом и достаю стакан из шкафчика над раковиной. Стопок или рюмок у меня не оказалось. Сажусь за стол и открываю бутылку, сразу в нос ударяет резкий запах разбавленного спирта. Странно, должно ли быть такое? Наливаю половину стакана и еще половину наливаю сока. Наверное, пить в одиночестве грустная картина, но мне ничего не остается. Даже фильм на фон включать не буду, хочу просто остаться в тишине, в том комфортном состоянии когда тебя ничего не беспокоит. Как же давно я в нем не была. Подношу стакан ко рту и делаю первый глоток, который тут же обжигает горло и грудь. Вроде бы я сильно разбавила, странно. Не задумываясь, делаю второй глоток и тут же третий. Хочу просто залпом выпить весь стакан. Все выпить не получается, но больше половины я точно смогла вместить в себя. По щекам от чего-то начинают течь слезы, беру сыр и засовываю кусок в рот. Смотрю на бутылку и снова прислоняю стакан к дрожащим губам. Тут уже до дна выпиваю все содержимое и со стуком ставлю на стол. Наверное, стоило включить хотя бы музыку, так хотя бы немного скрасила всю гнетущую атмосферу, но мне лень вставать, только наливаю еще стакан и уже совсем немного сока, так как его почти не остается в упаковке. Почему моя жизнь такая? Я буквально живу без близких мне людей. У меня никого нет. Я же просто хочу что бы меня кто-то обнял, прижал к себе и сказал, что рядом. Чем я заслужила все это? Делаю глоток и горло обжигает намного сильнее, чем в прошлый раз, но это меня не останавливает, а наоборот, только заставляет пить больше что бы снова почувствовать это. Я не знаю, как так получилось, но третий стакан был уже просто чистой водкой, без капли сока. Я только изредка ела сыр, что бы перебить горечь во рту. Неужели я многого прошу от жизни? Почему у Жени есть семья, а у меня нет? Почему та же самая стервозная Линой из богатой семьи и явно не знает какого это, в чем-то нуждаться. Чем они заслужили это? Я всю жизнь хотела просто любви. Я хочу, что бы у меня была мама! Хочу, что бы она пришла ко мне ночью, что бы обняла и прошептала на ухо, что любит меня. Почему у меня никого нет? Может я совсем и не хочу быть в одиночестве. Я готова жить в тесноте, но хоть с кем-то. Тем, кто будет любить меня, с тем, кто сможет защитить меня. Скажите мне сейчас, что я слабая и я только кивну и соглашусь. Вы ведь будете совершенно правы. Вытираю слезы рукавом и сглатываю, стараясь привести себя в чувство. Была ли я хоть раз в жизни счастлива по настоящему? Когда я прямо чувствовала радость и счастье каждой клеточкой своего тела. Почему моя жизнь это вечные страдания и мучения? Я виню в этом всех: и отца, что просто свалил от меня к другой семье, и Васнецову, что вместо помощи просто разбила меня, сломала, как куклу. Я всех ненавижу! В бутылке уже почти ничего не осталось, только на дне, поэтому я вздыхаю и еще раз вытираю подступившие слезы. Встаю из-за стола и тут же чуть не падаю, успев зацепится за стол, почти повиснув всем весом на этой руке, стараясь подняться на ноги. Чувствую, как меня тошнит и в глазах все плывет. Смотрю на свою руку и вижу, как через бинт проступают капли крови. Неужели рана открылась? Видимо, когда я напрягла руку, зацепившись за угол стола, я сделала ошибку. Сажусь на пол и кое-как начинаю распутывать бинты, видя, как крови становится больше. Полностью освободив руку, смотрю на длинный порез вдоль вены и на вытекающую кровь. Меня даже замутило от этого зрелища. В панике, пытаюсь закрыть руку ладонью, но ничего не выходит. Мои движения слишком заторможенные, а зрение совсем расфокусированное, я даже не могу четко разглядеть рану, только какое-то кровавое месиво. Может следует позвонить в скорую? Нет, нельзя, тогда запишут, как попытку суицида и что если Васнецова права, и меня отправят в психбольницу. Я не хочу такого будущего. Точнее буквально его отсутствия. Встаю и тут же пошатываюсь, ища глазами телефон и капая кровью. — Я не хочу умирать! — Кричу, как бы в воздух. Вижу телефон на краю дивана и беру его окровавленной рукой. Кому звонить? Отцу? Бесполезно. Да и зачем? Не приедет же он. Немного мешкаю и в телефонной книжке нахожу ее номер. Смотрю на тот номер, что выбрала и нажимаю на вызов. Я не хочу этого, но пульсирующая боль в руке говорит, что это единственный выход. Если она не ответит, значит это просто моя судьба. Может так будет даже лучше? Но эти мысли затмевает разум, который кричит, что надо что-то делать. Что я не хочу смерти, тогда это был лишь порыв, я хочу жить. Я не чувствую боли, но вижу всю эту кровь, которая тихо покидает меня, капая на пол и на диван. — Да, Мэри? — Раздается на том конце спустя минуту ожидания и я тяжело выдыхаю, пытаясь собраться и ответить ей, но мне слишком тяжело под алкогольным опьянением и потерей крови что-то сказать. — Помогите мне. — Выдавливаю из себя и все еще тщетно пытаюсь зажать рану рукой. — Помогите! — Что случилось? Где ты? — Голос Васнецовой спокойный, но я четко слышу нотки беспокойства. Может ей и в правду не все равно. — Дома. Помогите мне просто. — Сглатываю и пытаюсь сесть на диван, но промахиваюсь, сев на пол. — Мэри, ты что, пьяна? — И как это она поняла сразу? — Жди. Сейчас приеду. — Васнецова сбросила трубку, а я смотрю на рану, которая так отвратительно выглядит, что меня начинает тошнить. Помнится мне, что тогда, когда я вскрылась, Ванесса прижимала полотенце, может это и сейчас поможет остановить кровь? Поднимаюсь с пола и шатаясь, пытаюсь дойти до ванны, опираясь обо все, что можно и пытаясь не запачкать кровью все вокруг. Меня прямо трясет, только не пойму, от алкоголя или из-за потери крови. Хватаю белое полотенце дрожащими руками и кое-как накручиваю его вокруг своей руки. Оно тут же красится в бардовый и я выползаю из ванной, шатаясь от стены к стене, добираюсь до коридора и сажусь на пол. Когда она приедет? Я жду. Я хочу ее увидеть, я хочу кого-то сейчас рядом. А что если и не приедет вовсе? Подумает, что зачем приезжать к пьяной или что я шучу? Ну, нет, она же психолог, должна была понимать, что я не вру, правильно? Я, наверное, сейчас похожа на собаку, которая ждет своего хозяина под дверью, но я просто не могу встать и куда-то уйти в другое место, даже из-за самочувствия, тут уже можно забыть про гордость. Я чувствовала, как медленно теряю сознание, наверное, стоит открыть дверь заранее, если она все-таки приедет, а я буду без чувств. Приподнимаюсь и здоровой рукой открываю замок, пачкая его и ручку кровью. Не знаю, сколько я так сидела, но сознание потерять мне не удалось. Вздрагиваю от звонка в дверь. Ванесса, прошу тебя, просто дерни ручку, у меня нет сил даже сказать, что дверь открыта. Только умоляюще смотрю в сторону выхода и жду когда ручка опустится и спустя очередной звонок, наконец-то дверь открывается и в квартиру входит Васнецова, тут же опускаясь рядом со мной. — Мэри? Ты что, еще раз вскрылась? — Только мотаю головой и она смотрит на мою руку, обмотанную полотенцем. — Понятно. — Она вздыхает и смотрит на меня как бы оценивая состояние. — Встать сможешь? — Только еще раз мотаю головой и она берет меня за талию и заставляет упираясь на нее, дойти до гостиной, где сажает на диван. — Ванесса Владимировна, я же не умру? — Не знаю почему, но я хотела это спросить. — Нет, все будет хорошо. — Она целует меня в лоб и тут же разматывает мою руку. Вижу, что ей явно не понравилось то, что она увидела, но она старается сделать вид, что все нормально. — Тут надо зашивать по хорошему, но ты не хочешь в больницу, так? — Только киваю. — Сейчас нужно протереть руку от крови и наложить тугую повязку. Посиди, я сейчас все сделаю. — Еще раз киваю и откидываю голову на диван. Как же мне плохо. — Ты выпила литр водки одна? — Смотрю на нее, а она берет аптечку и недовольно смотрит на меня. — С ума сошла? — Только закрываю глаза, я не знаю что ответить. — Мне было очень плохо. — Васнецова вынимает бинты и смачивает их перекисью, начиная быстро стирать кровь, стараясь не задевать рану. — Я думала, что алкоголь поможет заглушить моральную боль. — Боль от чего? От того, что ты увидела в кабинете Ирины Сергеевны? — Ванесса недовольно смотрит на меня, качает головой и начинает туго бинтовать руку, по-моему кровь уже свернулась и не шла, но я не могла четко увидеть. — Вот так. — Говорила Васнецова и бинтовала, накладывая все больше слоев. — Может и от этого. — Пожимаю плечами и морщусь от боли в руке. Все такое размытое, я даже ее лица четко не вижу. — Вы встречаетесь? — Не совсем. — Отвечает Ванесса и я прямо вижу, что неохотно. — Но вы же явно спите. Значит, что встречаетесь. — Не унимаюсь и видимо, алкоголь развязал мне язык, я была готова говорить на любые темы, не стыдясь или не чувствуя перед ней страха. — Знаешь, Мэри, бывают такие ситуации когда ты вынужден что-то делать. Они называются безвыходные. — Васнецова с какой-то злостью отрезала бинт и туго завязала узел, заставляя меня вскрикнуть. — И тебя наши отношения никак не касаются. — Она с ней не по согласию что ли? По-моему, ей явно все нравилось в сексе с директрисой, когда я зашла к ним в кабинет. — Но вы мне соврали, сказав, что у вас просто деловые отношения. — Неожиданно Васнецова наваливается сверху и целует меня в губы. — Ванесса Владимировна… — Она странно ухмыляется и проводит рукой по моему животу. — И у тебя тоже сейчас безвыходная ситуация, ты лишь можешь смирится и терпеть. — От ее слов стало страшно, но больше было страшно от того, с каким спокойствием она говорила это. — Мне очень плохо, правда. — Она разве не видит, что я ели разговариваю с ней? — Не надо меня трогать. — Вижу ее недобрый взгляд и она куда-то встает, идя в коридор. Я бы пошла за ней, вот только мне тяжело даже голову повернуть, не то, что подняться. — Вы куда? — Пытаюсь крикнуть, но выходит очень хрипло, с чего бы? — Я уже тут, моя маленькая, заждалась? — Вижу, что она что-то прячет за спиной. Если это очередной укол, я умру просто. — Что вы прячете? — Она садится мне на бедра и тут же снимает штаны вместе с трусами, сил хватает только на то что бы вскрикнуть, но я даже оттолкнуть ее не могу. Одна рука не функционирует, вторая немного лучше, но тоже не выполняет свои функции полностью. — Это? Не прячу. — Она вытаскивает из-за спины страпон и я распахиваю глаза, ошарашено глядя на него. — Ну, милая моя, тебя же надо наказать за несанкционированное проникновение в кабинет директора. — Только хлопаю глазами, а она начинает гладить мою промежность. — Я вообще не люблю наказывать, но придется. Я даже смазку взяла. — Как-то по доброму улыбнулась она и покрутила тюбиком около моего лица. — Поэтому не переживай, проникновение будет легким. — Почему она взяла все это? Знала, что я пьяная и я же просила о помощи, неужели ей было важнее трахнуть меня, чем спасти от чего бы-то ни было? — Подождите, не надо, мне и так очень плохо. — Мне кажется, что даже один мой голос настолько жалкий, что самому конченому садисту будет понятно, что иметь меня сейчас не стоит, но видимо Васнецовой все равно. — Я не виновата в том, что ты напилась, — Она вздернула бровь. — да и рана открылась явно из-за твоей неосторожности, поэтому ты сама во всем виновата. — Говорит эта стерва совершенно спокойно и разводит мои ноги в сторону, усаживаясь между ними. — На кровати, конечно, было бы удобнее, но так тоже ничего. — Васнецова туго затягивает ремни страпона на себе, а я только и могу что лежать и молится, что бы меня спас кто-то или я потеряла сознание, да что угодно произошло бы, только пусть это не войдет в меня, пожалуйста! Васнецова открывает тюбик смазки и выдавливает себе на пальцы, тут же аккуратно вводя их в меня. Вздрагиваю. Руки ее холодные, а смазка тоже ледяная, поэтому ощущение, что в меня сосульку запихивают. — Я не буду тебя растягивать и подготавливать, это все-таки наказание. — Только нервно выдыхаю, когда Васнецова вынимает пальцы и страпон приставляют к моей промежности. — Расслабься и не сжимайся, иначе будет только хуже. — Опять ее спокойный голос, леденящий душу и нагоняющий страх, пробивающийся даже через спокойствие, обеспечивающееся алкоголем. — Ванесса Владимировна, пожалуйста, не надо, мне правда плохо и… — Замолкаю и открываю рот, когда кончик страпона входит в меня. Это намного хуже чем пальцами, ощущение, что он просто разорвет меня. — Нет! Прошу. — Опять хриплю и чувствую, как она входит глубже. Слезы вновь начинают течь по щекам и я всхлипываю, когда она проталкивает его наполовину. — Больно! — Тише, тише — Тихо говорит она и вдруг подается вперед и целует меня в губы, а я только кричу, так как вместе с придвижением ее корпуса, в меня вошел почти весь страпон, заставляя выгнуться в спине. — Вот так. — Она отлипает от моих губ и тут же вытаскивает его из меня наполовину и снова входит. — А-а-а! Больно! — Слезы не переставая текут по щекам и я прямо чувствую, как стенки обволакивают посторонний предмет. — Хватит. — Я решу когда хватит, мы только начали. — Она зло ухмыляется и продолжает вводить в меня этот страпон, причиняя ужасную боль. Я только и могла что немного дергаться на диване и плакать, иногда вскрикивая. — И в задницу тебя поимею потом. — Только кричу на это заявление и откидываю голову назад, видя, как все расплывается перед глазами. — Ты, конечно, не подговленна к анальному сексу, ну что поделаешь. — Вижу, что она почему-то замолчала и приподнимаю голову, смотря что случилось. — Смотри-ка, кровь, видимо я тебя повредила, но ничего, перейдем на анал тогда. — Нет. Пожалуйста, отпустите меня, хватит. Я больше не могу. — Чувствую, как она хватает мои ноги и закидывает себе на плечи и берет смазку, смазывая меня, проникая пальцами. — Что это ты не можешь? Просто лежи и терпи. — Стону от боли когда чувствую, что она приставила страпон. — Выдыхай. — Ее тон из спокойного сменился на какой-то приказной и я закричала, почувствовав, как она проникает в меня. Медленно, будто растягивая удовольствие от того, что я получаю только страшную боль. — Помогите… — Повторяю то, что когда-то говорила по телефону. Оказывается это от нее меня надо спасать, а не ей меня. — Я больше не могу. — В глазах то и дело темнеет. Думаю, что алкоголь в данной ситуации мне даже чем-то помогал, немного притупляя боль. — Не могу больше. — Но Васнецова не слышит меня, а только продолжает проникать и когда полностью входит в меня, снова нагибается и целует в мокрое от слез лицо. — Вот так, моя маленькая девочка, вот так. — Закрываю глаза, а она начинает двигаться и я просто кричу от боли, а Ванесса даже рот мне не зажимает, видимо наслаждаясь моими криками. — Я давно хотела поиметь тебя именно вот так. Что бы ты кричала и мучалась от боли. — Говорит эта сволочь, а я запрокидываю голову и открываю рот, пытаясь набрать больше воздуха в грудь. Даже говорить уже не могу, кричать тоже, просто лежу и чувствую, как страпон проникает мне в зад, то выходя, то снова входя. Она зверь, она просто сам дьявол в человеческом обличии. Ее жестокость не знает границ, просто она все умело маскирует под своим непроницательным спокойствием. — Знаешь… — Ее прерывает звонок на телефон из коридора и Васнецова замирает. — Кто там еще? — Говорит она как бы сама себе и не выходя из меня, просто отстегивает страпон и идет в коридор на звук. — Да? — Слышу, как она взяла трубку и снова пришла в гостиную. — Мое присутствие обязательно? — Закрываю глаза и отворачиваюсь, протягивая руку и пытаюсь вытащить из себя страпон. — Но мой рабочий день закончен. — Васнецова говорила спокойно и я вижу, как она подходит и бьет меня по руке. Может закричать? И сказать, что она меня насилует? — Поняла, скоро буду. — Не успела, да и не факт, что это принесло бы удачу, возможно, она снова бы списала на мое плохое психическое состояние. — Вас куда-то вызывают? — В душе сразу поселилась надежда, что она уедет. — Это не твоего ума дело, лучше скажи, кто дал тебе право вытаскивать страпон без моего разрешения? — Вздрагиваю, когда она снова садится между моих ног и медленно вытаскивает страпон, как бы наслаждаясь моим искривленным от боли лицом. — Одну я тебя не оставлю. — Говорит она и задумывается. — Ты пьяная просто в стельку, еще не ясно что тебе в голову взбредет после такого. — По-моему, я даже немного протрезвела или мне кажется, ведь голова все такая же тяжелая, в голове белый шум, а перед глазами туман. К этому общему состоянию прибавилась еще и страшная боль внизу. — Я хочу спать, оставьте меня. — По щекам снова побежали слезы и она как-то странно на меня посмотрела и взяв телефон, кому-то написала. Писала долго и неожиданно ей снова позвонили от чего я вздрогнула, да и она похоже была этому не рада. — Да. — Говорит Васнецова и смотрит в стену. — Я же все объяснила. — Тон у нее был совершенно другой, нежели чем в прошлый раз, когда она разговаривала. — По другому никак. Вы единственная, кто может мне помочь. — Это она кому интересно? — Да. Да, конечно, знаю. Но вы же понимаете, что вы самый ответственный человек кому можно это доверить. — Это она кому так льстит? — Хорошо, так даже лучше. — Она замолкает на несколько секунд. — Жду. Только можно пожалуйста быстрее, меня срочно по работе вызвали. — Она все-таки уедет и на том хорошо, но кого она пригласила вместо себя? — Кому вы звонили? — Сжимаюсь, что бы попытаться хоть как-то унять ноющую боль, но не выходит, а по-моему я делаю только хуже. — Сейчас этот человек приедет и заберет тебя к себе до завтра. — Говорит Васнецова, а я лежу в полном шоке. Не хочу я никуда ехать. — Одеться тебе надо. — Ванесса берет мои трусы и одевает на меня, заставляя приподняться, что было очень сложно сделать. — И ты же понимаешь, что не стоит усугублять свое положение попытками рассказать об изнасиловании. Ты пьяная и это пойдет в твое личное дело. Об этом я позабочусь. — Она зло ухмыляется и так же одевает на меня штаны. — Кто это приедет? — Она оставляет мой вопрос без ответа и помогает мне сесть. — Я не хочу ни к кому ехать, если я этого человека даже не знаю. — От тебя так разит алкоголем. — Она морщится, хотя по-моему ее это не смущало когда она меня целовала пару минут назад. — Пойдем. Сразу оденешься, что бы не тратить ни время человека, ни мое, меня и так ждут. — Васнецова поднимает меня, стараясь не трогать травмированную руку и помогает дойти до коридора. Ждали мы недолго, наверное, минут пятнадцать. За это время Васнецова успела полностью собрать меня, одеться самой, еще и взяла мой рюкзак и прошлась в мою комнату, положив пижаму и что-то еще из одежды, я даже не вникала особо. Мне было так плохо, что я не сказала ей ничего по поводу того, что она шарится по моим вещам. — Наконец-то — Сказала Васнецова, как только раздался звонок в дверь и тут же открыла ее. Замираю при виде директрисы, которая явно была недовольна своим вызовом из-за меня. — Здравствуйте. — Я прямо удивляюсь как Васнецова быстро меняет тона голоса. Она под каждого свой что ли подстраивает? — Здравствуй. — Сухо говорит Ирина Сергеевна и осматривает меня каким-то презрительным взглядом. — В стельку? — Она обращается к Васнецовой и та утвердительно кивает. — И сколько она выпила, даже интересно? — Литр водки и, походу, чистой. — Ничего не отвечаю и даже не опровергаю, ведь по факту, это правда. Директриса закатывает глаза и подходит ко мне, наклоняясь и смотря прямо, сверля взглядом. — Идти сама можешь? — От нее пахло такими приятными духами, я даже не замечала такого раньше. Может новые? — Или ты даже говорить толком не способна? — Мотаю головой и делаю шаг в сторону двери, тут же попадая в крепкие объятия директрисы когда меня заносит в сторону. — Ясно все с тобой. Одни проблемы. Это кошмар, а не ребенок. — Мне уже просто бежать надо, — Ванесса смотрит на директрису и я вижу, как между женщинами повисла какая-то ниточка неприязни. — Ключи у нее вот тут лежат. — Васнецова показала на комод. — Закроете и все. Спасибо огромное. — Ничего не забыла? — Говорит Ирина Сергеевна и Васнецова как-то смущается, но все равно остаётся спокойной. — На Мэри не смотри, все равно нихрена не понимает что происходит. Вижу, как Ванесса подходит ближе и целует Ирину Сергеевну в губы, а та в свою очередь углубляет поцелуй. Все еще нахожусь в объятиях директрисы и мне даже мерзко смотреть на это все. — Все, я пошла. — Васнецова явно была недовольна этим поцелуем и тут же вышла в подъезд, хлопнув дверью. — Ну и что с тобой такой делать, а? — Только вздыхаю и Ирина Сергеевна перехватывает меня одной рукой и подходит к тумбочке, извлекая из нее ключи. — Где ты только алкоголь достала? — Не отвечаю, а она вытаскивает меня из квартиры, прихватив мой рюкзак и закрывает дверь, пока я стою, пошатываясь. Мы спустились на лифте и директриса подвела меня к своей машине, открыв заднюю дверь и протолкнув внутрь. Сама она обошла машину и села за руль, посмотрев на меня через зеркало. — Если будет тошнить, то в кармашке есть пакеты. — Говорит она и заводится. — Смотри мне, не испачкай машину, иначе сама мыть будешь. — Только киваю и мы трогаемся. — Это надо же, а? Испортить мне вечер. — А она любит мозги выносить, это я уже поняла еще когда увидела их вместе. — Сначала ты ворвалась в кабинет без стука, теперь напилась, что дальше? — Вижу ее строгий взгляд в зеркале и поджимаю губы, хотя особо не принимаю ее слова на свой счет, я вообще как будто не здесь. — Мэри, ты невыносима. — Констатирует она, хотя я это уже давно поняла. — Сейчас сразу спать пойдешь. В школу, я так понимаю, тебе не следует завтра ходить. — Я планировала. — Икаю и откидываюсь головой на сидение. — Планировала она. Посмотрю на тебя завтра. — Говорит Ирина Сергеевна и я только вздыхаю. — Таблетку надо будет тебе дать от похмелья, что ли. — А такие бывают? — Аспирин, наверное, мужу всегда помогает. — А вы не пьете? — Не знаю зачем я это спросила, просто вырвалось. — Я не пью крепкий алкоголь, только вино или шампанское и то, очень редко и немного. — Как не послушаешь о ней, она прямо святая вся такая. — А вот ты вообще пить еще не должна. Тебе даже по закону нельзя. — Мы въехали на территорию какого-то комплекса. Интересно, я раньше в таких не была. Припарковавшись, она вывела меня из машины и взяв за руку, повела к подъезду. На лифте мы поднялись на 16 этаж, я даже не думала, что она так высоко живет. Выйдя, подходим к двери и она нажимает на звонок. Через пару секунд, дверь с щелчком открывается и на пороге квартиры появляется мужчина в домашних штанах и футболке с рисунком волка из «Ну, Погоди!». Даже умиляюсь от такого. — Это просто кошмар. — Меня вталкивают внутрь и я вижу, как мужчина снимает с плеч Ирины Сергеевны пальто и вешает его на вешалку. — Ром, ну, и как это называется? — Ирин, успокойся, тише, все нормально будет, каждый совершает ошибки. — Голос у этого мужчины оказался таким мягким и низким, я бы сказала, мелодичным. — Я в ее годы чего только не вытворял. — Вижу, что директрису это особо не успокоило. — Иди отдохни, я разберусь и постелю ей. Ты есть хочешь? — Он обратился ко мне и я только испуганно замотала головой, боясь гнева директрисы. — Рома, я не могу идти отдыхать когда у меня дома пьяный подросток. — Как же мне неловко, но я могу только пошатываясь, опереться о стену. — У нас есть дома аспирин на завтра? — Он задумывается и кивает. — Да, по-моему был. — Она только вздыхает и проходит в глубь квартиры. — Так, давай, давай, аккуратненько. — Он подходит ко мне и расстёгивает на мне куртку, тут же вешая ее в шкаф. — Снимешь обувь сама или помочь? — Наклоняюсь и чуть не падаю, пытаясь развязать шнурки. — Понял. — Только сказал он и помог мне снять кроссовки. — Ты же Мэри? Я Роман. — Сказал он и я только кивнула, интересно, откуда он мое имя знает? Или директриса уже ему рассказала обо мне? — Пойдем. Он взял меня за руку и потянул в глубь квартиры. Мы оказались в просторной гостиной, достаточно темной, с темными обоями и ламинатом на полу. Большой диван и плазма на всю стену. Колонки и по-моему, если я не ошибаюсь, то плейстейшен. На полу лежал ковер, который был достаточно светлый, если смотреть на общую атмосферу гостиной. — Ты взяла с собой вещи, чтобы переодеться? — Слышится голос директрисы и она выходит из какой-то комнаты, попутно закалывая волосы заколкой. — В рюкзаке. — Говорю и чувствую, что меня тошнит, но стараюсь это не показать. — Ясно. — Она тяжело вздыхает. — Ирин, иди ложись, я все сделаю, что надо. Сейчас и пижаму найдем и расстелем. Я же ей в гостевой постелю, да? — Ирина Сергеевна кивает. — Вот и отлично. Чай поставить, кстати? — Она снова кивает. — Все тогда. — И он уходит в коридор за моим рюкзаком. — У вас такой хороший и обходительный муж. — Говорю, обращаясь к директрисе. Зачем ей вообще эта сука Васнецова когда у нее такой мужик? — Ты пьяна, говоришь, что вздумается. — Отвечает мне директриса, а я не унимаюсь. — Но вам правда очень повезло. — Она как-то странно улыбается, вроде бы искренне, а вроде и пытается сдержать эту улыбку. — У вас тёплые отношения, походу. — Мэри, если расскажешь про Ванессу, я тебя убью, поняла? — Только киваю и она снова ухмыляется. — Вот и умничка. — Общаетесь? — В комнату снова зашел Роман с моим рюкзаком. — Правильно, с пьяным человеком интересно общаться, он всегда говорит правду и то, что думает, да Мэри? — Только киваю и пытаюсь улыбнуться. — Да, уж, не думал, что познакомлюсь со своей племянницей вот при таких обстоятельствах.