Love/Hate

«Умеют гномы веселиться…» — думал я, еле-еле передвигая конечности по направлению к дому. В Киркволе стояла глубокая ночь, даже в нижнем городе было непривычно тихо. Не было на улицах ни бездомных эльфов, просивших днем милостыню, ни торговцев и карманников. Я надеялся, что и уличных разбойников встретить не посчастливится, так как в нынешнем состоянии преимущество в бою не на моей стороне. А ведь во всем виноват этот проклятый гном! Нельзя брать истинного воина «на слабо» предложением: «Кто больше выпьет?» Варрик при этом еще такую наглую рожу сделал, вроде вызова: «Ну что, испугался, Защитник Киркволла?» Да я просто не мог отказаться! И ладно еще Варрик, так ведь и Фенрис туда же! Кто бы мог подумать, что эта остроухая сволочь притащит из погреба сорокаградусное пойло! И ведь без зазрения совести сказал, что это изысканное вино! Конечно, Варрик свое получил, когда с отрывом от меня в один стакан шмякнулся мордой о барную стойку и захрапел, а вот с Фенрисом я еще поговорю… Хотя, сегодня у эльфа и так был сильнейший стресс: сначала к нему приставала подвыпившая Изабелла, пытавшаяся снять с него штаны — цвет белья эльфа все не давал ей покоя, а после разошедшаяся девушка решила станцевать стриптиз на барной стойке. Но это была ерунда. Вот когда в принципе непьющий Андерс, едва пригубивший стакан с вином, заявил, что Изабелла танцует неправильно и решил дать ей пару уроков… Вот тогда началось настоящее шоу! Фенрис, кажется, даже выпал из реальности, его и без того предвзятое мнение о магах теперь только укрепилось. А хитрожопый Андерс завтра скажет, что это все Справедливость в нем разыгралась. В общем, я решил, что увидел достаточно, и пора уже домой. И вот великий воин, едва переставляя ноги, бредет, спотыкаясь о каждый камень, попадающийся на пути. Пару раз приложившись новыми доспехами и мордой о дружелюбную каменную кладку улиц, я все-таки дошел до своего имения. Оказалось, что биться лицом о половые доски родного дома несколько приятней. Нащупывая в темноте препятствия и стараясь по возможности их огибать, чтобы хотя бы мать не разбудить, я оказался у двери своей спальни. Поцеловавшись с косяком, ввалился в комнату, и, нащупав в темноте стену, придерживаясь за нее рукой, нетвердой походкой двинулся по направлению к кровати. Ноги не держали, и изо всех сил приходилось сохранять равновесие. Я пытался сфокусировать взгляд на ботинках, лишь бы не споткнуться. Половицы скрипнули под ногами. — Хмм… — послышался шорох ткани в темноте и скрип досок. — Какого черта… Гаррет?! Я поднял голову и тупо уставился в темноту. Когда расплывающиеся пятна пропали, я увидел взъерошенного Карвера, сидящего на кровати и установившегося на меня выпученными глазами. Мозг медленного пытался сопоставить факты, и, через полминуты тишины и гляделок друг на друга, в голове прояснилось: «Бля, это не моя комната…» По-хорошему, я должен был выйти и направиться к себе, чего, собственно, и ждал от меня брат, но алкоголь в крови решил по-другому. — Дрб… Доброе утро! — облокотившись на стену и спотыкаясь, я начал с самым непринужденным выражением лица, на которое был способен в тот момент, снимать сапог. Карвер разинул рот в безмолвном удивлении. — Прстите, что потревожил ваше величество… У-уступите прстлюдину часть вашего ложа… Тут он опомнился. — Гаррет, какого демона?! Вали к себе! Я хмыкнул и, деловито расправившись с одним ботинком, пошатывающейся походкой направился к кровати. Парень встрепенулся, попытался состроить угрожающую мину и что-то еще сказать, но я нагло плюхнулся на кровать рядом с ним прямо в заляпанных кожаных доспехах, вызвав у того еще большее недоумение и шок. — Гаррет, ты, блять, что творишь?! — он так забавно выпучил глаза, что я несдержанно хихикнул. Тут брат резко вскочил с постели и принял боевую стойку. — Да ты пьяный в жопу! — Какая поразительная пронц… Проницательность… — постаравшись сделать выражающее абсолютное равнодушие лицо, начинаю, прямо в постели, снимать второй сапог. — Слушай, — брат посмотрел на меня с максимальным отвращением. Он умеет строить мерзкие рожи. — Либо ты сейчас сам покидаешь мою комнату, либо я тебе помогу. В глазах Карвера читалась решимость. «Не иначе, как убьет…» — подумал я, но инстинкт самосохранения был заглушен двумя бутылками выпитого накануне вина. — Ты что, стсняешься свго брата? Я тбя умоляю… Я дже видел эту твою дурцкую татуировку с мабари, — тут я прыснул, — Гав-гав! И вот в этот момент меня понесло — я зашелся истерическим хохотом и не заметил, как Карвер приблизился. Он схватил меня под руки и начал стаскивать с кровати. Брыкнувшись, я вырывался из захвата, что удивительно, учитывая нашу с братом разницу в мышечной массе. Не дав парню опомнится, я пнул его ногой в живот, оставаясь в лежачем положении. Он отошел от меня на два шага, схватившись за место удара руками. — Если тбе что-то не нравится, сам вали нахрен! — я кинул в брата снятый сапог, удачно попав ему каблуком по лбу. — Кто скзал, что именно тбе должна дставаться лучшая комната в доме?! Скулу пронзила резкая боль, а перед глазами все потемнело. Да, удар будущего храмовника совсем не похож на брачные ласки. Я вскинул голову и продемонстрировал брату кривую усмешку, что взбесило его еще больше. Он оскалился, а меня опять застал приступ истерического пьяного смеха. Кажется, в этот момент, Карвер осознал степень моего опьянения и сдался. Он взял свою подушку и направился к двери. Что-то заставило меня остановить его. — Мы еще не закнчили разгвор! Брат остановился и, обреченно вздохнув, обернулся. На его лице, как обычно, читалось выражение неприязни. И как обычно, именно ко мне. Я вроде не собирался начинать очередной скандал, но, как говорится, что у трезвого в голове… — Какого хрена сегодня было, кгда я позвал тебя пмочь мне с миссией?! Ты, мелкий, отвечай! Карвер сузил глаза и скривил губы. Эти его омерзительные привычки! — Я тебе уже говорил, что не собираюсь помогать магам-отступникам в войне против храмовников. — Не все маги — отступники. — Абсолютно все! Они всегда представляют потенциальную угрозу. Меня, как будто мечом пронзило. В голове резко просветлело. — Я — твой брат! И я — маг! Ты вообще соображаешь, что ты несешь?! Карвер стоял неподвижно и молчал, насупившись. Вот сейчас действительно хотелось ему врезать. — Черт с тобой! Допустим, меня ты ненавидишь, — собственные слова резанули по сердцу. — Но ведь Бетани! Разве ты ее не любил?! Разве она была преступницей? Она же всегда заботилась о нас! — И в благодарность за заботу ты позволил ей умереть. От этих слов передернуло. В горле появился неприятный ком. Как будто я без его напоминаний чувствовал себя недостаточно виновным в случившемся. Каждый день вспоминал тот миг: покалеченное тело сестры и захлебывающуюся рыданиями мать. Каждую ночь просыпался от кошмаров. Разве этого не достаточно? Разве за все то, что пережил, я не могу рассчитывать даже на малейшую поддержку собственного брата? — Хорошо, — мой голос стал тише и немного дрожал. — Ты прав. Как всегда. Не знаю, как я выглядел в тот момент, но что-то в выражении моего лица задело брата. Его взгляд стал мягче, а плечи немного расслабились. Я опустил голову и уставился на свои руки. Половицы скрипнули — Карвер подошел совсем близко к кровати. — Я не имел в виду… Он замялся, видимо подбирая слова. Обычно он такой импульсивный — совсем не следит за языком, а сейчас, кажется, пытается быть осторожным. — Ты просто выбесил меня! Черт, Гаррет, ты же знаешь, что я ляпнул это, чтобы позлить тебя! Что поделать, я же младший брат. Всегда в твоей тени… Я поднял голову чтобы посмотреть ему в глаза. Он тут же отвел взгляд и шумно выдохнул, правой рукой потер шею. — Ты же понимаешь — я действительно так не считаю. В конце концов, вы с Бетани были очень близки, и ты берег ее как мог, — Карвер все еще избегал моего взгляда. — И, когда все произошло… Я ведь тоже был там. И ничего не смог сделать. Брат повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Мать и отец всегда на тебя надеялись. Ты всегда был их гордостью. Мать и сейчас считает, что я должен равняться на тебя. Меня это, конечно, бесит, но, — брат переступил с ноги на ногу. — Ты для меня авторитет. Я ошарашенно посмотрел на брата. Наверное, алкоголь все еще дает о себе знать. Происходящее не может быть реальностью. — И учти, это ничего не значит, — в темноте показалось, что Карвер покраснел. — Я все равно не собираюсь быть вечно вторым и везде следовать за тобой, как слепой щенок. Я не смог сдержать улыбку. Брат воспринял это как насмешку с моем стороны и, кажется, опять разозлился. Не дав ему испортить момент очередной гадостью, сказанной в мой адрес, я резко потянул его за локоть. Он не удержал равновесие и плюхнулся поперек моих ног вместе с подушкой на кровать. Я издал нечленораздельный звук, когда осознал, что за десять лет этот некогда хрупкий парень явно набрал в мышечной массе. Быстро сориентировавшись, взял в захват его левую руку и надавил ему на спину. Карвер был ошарашен этой наглостью и явно не понимал, что происходит. Я же широко ухмылялся, удерживая трепыхающееся тело. — Не старайся, Карвер, ты с детства не умеешь избавляться от моего захвата, — брат повернул голову в мою сторону, и я увидел его округлившиеся от удивления глаза. — Да не бойся ты так! Я не хочу с тобой опять ссориться. Давай сегодня остановимся на хорошей ноте. — Ну, да. Умеешь ты, братишка, налаживать родственные отношения, — он хмыкнул, и уголок его губ приподнялся. Значит, больше не сердится. Я выпустил его руку из захвата. Брат сел на кровати в моих ногах, скрестив руки на груди. Я внимательно посмотрел на него. Когда же он так вымахал? Привык называть его мелким, но… Можно ли так называть почти двухметрового, мускулистого парня? Выражение его лица тоже изменилось — была еще видна юношеская порывистость, однако взгляд стал серьезным и осознанным. Сейчас вспомнилось наше детство. Когда разница в возрасте между нами была налицо. Карвер в то время смотрел на меня, как на героя. Мы тогда не ругались, и все было проще. Я даже мог его запросто обнять. Алкогольные нотки еще играли во мне, и, поддавшись порыву, я стиснул руками широкие плечи парня. Он вздрогнул от неожиданности, но отстраняться не стал. — Пить тебе меньше надо, Защитник Киркволла. Я никак не отреагировал на его слова. Положил голову брату на плечо и прикрыл глаза. — Ей, Гаррет? Ты что, на мне спать собрался?! Я зевнул. Карвер отлепил меня от себя и уложил за плечи на кровать. — А как же братский поцелуй на ночь? — я хохотнул и ехидно уставился на парня. — Иди ты к черту! — несмотря на сказанное, в глазах брата плескалось тепло, а не привычный холод отвращения. Я прикоснулся рукой к его щеке. Пальцы кольнула легкая щетина. Быстро обхватив его шею, я притянул брата к себе и опрокинулся вместе с ним на кровать. Несмотря на неудобное положение — полусидя-полулежа на кровати, и будучи к тому же прижатым заботливыми каменными объятиями к братской груди — Карвер издал лишь протяжный вздох и брыкаться не стал. Сейчас он мне действительно напоминал щенка мабари, и я, не сдержавшись, потрепал его взъерошенную макушку. Брат дернул головой и неодобрительно хмыкнул мне куда-то в район шеи. Стоило расслабиться, как боль в скуле заявила о себе — завтра будет синяк. И все-таки, Карвер довольно тяжелый. Но тяжесть была приятной. Я мог чувствовать его сердцебиение и то, как равномерно расширялась грудь при дыхании. Волосы щекотали подбородок и пахли не Киркволльской пылью, а самым настоящим полем — запах родных просторов. И как только ему удавалось сохранять этот аромат? Я не заметил, как начал одной рукой поглаживать спину брата, и тот засопел мне в ключицу. Веки сами опустились, и я провалился в глубокий сон. *** Утро добрым не бывает. Когда первые лучи солнца упали в комнату, и я начал обретать ясность сознания, первым чувством была головная боль и огромная тяжесть на груди, не дающая нормально дышать. Тут же мне пришло в голову, что, должно быть, Киллер опять прибежал ночью и завалился всем весом на любимого хозяина. Однако, открыв глаза, я понял — все гораздо хуже. Какого черта Карвер в моей кровати?! Стоп. Я огляделся по сторонам. Это я в его кровати! И, что я тут делаю? Мозг упорно работал, но никак не мог предоставить воспоминаний о вчерашнем вечере. Что за черт? Голова раскалывается, да еще, почему-то, скула болит. Попытка осторожно выбраться из-под мирно сопящего и пускающего слюни мне на кожаную куртку брата ничего не дала. Эта гора мускулов так нагло развалилась, что трудно было даже ногой пошевелить, а вот руки были как раз свободны — мирно покоились на спине Карвера. Ладно. Восстановим хронологию событий. Сначала был Варрик с его предложением выпить, Фенрис с той самой выпивкой, потом развязная Изабелла и не менее развязный Андерс. Дальше картинки вчерашнего все сильнее расплывались. Шел домой. Дошел. Карвер на кровати. Удар по морде. Тут боль в районе скулы резко напомнила о себе. Ага, удар точно был, но что дальше? Провал. Я решил, что терпеть эту тяжесть на себе дальше не имеет смысла и толкнул брата локтем в бок. Никакой реакции. Ну, ладно, раз уж так не получается, будь, что будет. Резкий всплеск магической энергии, и Карвера мощным толчком отбросило с кровати прямо на пол. Все-таки, я чуть-чуть переборщил с заклинанием импульса. Брат мгновенно очухался, стал приподниматься на локтях, безумными глазами озираясь по сторонам и не понимая, что произошло. — Доброе утро, — я постарался сделать, как можно более дружелюбное лицо — от этого напрямую зависело, сколько конечностей брат мне захочет сломать. — Гаррет?! Что за… Какого черта?! — пока парень все еще не мог сообразить, что именно произошло, и пытался как-то подняться с пола, я быстренько ретировался из комнаты под аккомпанемент гневных восклицаний. Оказавшись в холле, я наткнулся на зеркало — видок был еще тот. Помимо теней, залегших под глазами, на половину лица расплылся огромный синяк. Интересно, что сказать ребятам по этому поводу? Я осмотрел себя с ног до головы: куртка испачкана уже засохшей грязью, сапоги и штаны тоже. Да и мой запашок оставлял желать лучшего. Я направился в свою комнату, быстро переоделся и привел себя в порядок. Однако, что делать с синяком я не знал. Стоило появиться в дверях столовой, как мать посмотрела на меня и ужаснулась. Хотя ее сыновья каждый день рисковали жизнью на миссиях, она волновалась из-за любой царапины. Боясь ее обеспокоить, я никогда не возвращался домой с серьезными ранениями — отлеживался у Андерса в лечебнице. Она быстро подошла ко мне, и взяв мое лицо в свои теплые ладони, начала внимательно рассматривать повреждение. — Что случилось, сынок? Опять ты куда-то ввязался? — мать неодобрительно покачала головой. — Все в порядке, просто упал с лестницы. — Не ври мне! — лицо матери стало жестче, и она заглянула мне в глаза. — Это всего лишь синяк, не волнуйся. Я поцеловал мать в щеку, она в последний раз недоверчиво посмотрела на меня, затем убрала руки от лица и села за обеденный стол. В этот момент в комнату как раз вошел Карвер. Когда он увидел меня, его прямо передернуло, но парень тут же собрался, улыбнулся матери, поцеловал ее, и мы все сели за стол. Как и всегда, тихо провести утро в семейном кругу мне не дали: Орана — служанка, тихонько подошла, скромно прижимая тонкие руки к фартуку и почти шепотом сообщила, что пришел посетитель. Я поднялся из-за стола. Мать озабоченно посмотрела в мою сторону — она знала, что ко мне приходят только с просьбами о помощи. Карвер насупился и уставился в свою тарелку: опять не хочет идти на миссию. Я вышел из столовой и направился в холл. Там, переминаясь с ноги на ногу, стоял Андерс и, кажется, не знал, куда себя деть. Завидев меня, он сдержанно улыбнулся, затем лицо мужчины резко вытянулось. — Хоук, что это? — Андерс указал на скулу. — Ерунда, не обращай внимания. — Хорошо, ты прости, если помешал, — он замялся. — Понимаешь, у меня к тебе серьезное дело. — Кто-то в Киркволе обижает котят? — я улыбнулся и маг-отступник тоже, однако, он тут же сделал серьезное лицо. — У меня в лечебнице находилось несколько детишек. У всех родители — маги, которых забрали в круг. Я хотел их уберечь от той же участи, но сегодня утром, когда вернулся… Детей не было! Мне сказали, что их только что забрали храмовники, но они не имели права! У них не было доказательств, что дети — маги! — Андерс старательно пытался держать себя в узде, однако его руки тряслись, а дыхание было учащенным. — Я тут же сорвался, чтобы догнать их! Поклялся сделать это, даже если придется пешком идти до Башни магов круга! Однако, по горячим следам я узнал, что храмовники направились в противоположную от города сторону. Я их видел, когда они вели детей на пустырь к пещерам. Хоук, нам нужно прямо сейчас туда отправляться! Положив руку ему на плечо, я попытался успокоить друга. — Хорошо, я сейчас же одеваюсь, и мы идем. Андерс чуть-чуть успокоился и кивнул. Я уже направился к себе, но наткнулся в коридоре на брата. — Ты все слышал? — я выжидающе посмотрел на Карвера. — Да. — Ну, и, что думаешь? — Я иду, но только потому, что в опасности дети. Кивнув ему, я пошел собираться. Через две минуты мы втроем вышли из поместья и направились за город в сторону пустыря. *** Нам пришлось немного поблуждать по пещерам, но, вскоре, мы заслышали грубые мужские голоса. Обнаружив отряд из семи воинов, а с ними и пятерых детей, мы смогли наблюдать за происходящим, спрятавшись за выступ скалы. Мужчины посмеивались и задавали запуганным детям какие-то вопросы, кто-то угрожал мечом. Я предложил отвлечь храмовников, думать времени не было — один из мужчин схватил пацана лет двенадцати за шкирку, начал трясти его и кричать. Я вышел из укрытия так, чтобы меня точно заметили. Воины сразу обратили на меня внимание, тот из них, который держал ребенка, обернулся, выставив заложника перед собой. — А ну без резких движений! — прикрикнул храмовник, мерзко скалясь и приставил меч к горлу мальчика. Я внимательно посмотрел на этого мужчину: трясущиеся руки, нездоровый блеск в глазах и кривая ухмылка выдавали в нем безумца. Мне приходилось уже встречать культы храмовников, которые проводили свой собственный суд над магами — я видел жестоко растерзанные тела своих соратников. Но эти уроды добрались до детей. Хотелось немедленно наброситься на них и стереть в порошок, но я сдержался. — Стой на месте, а то мальчишке не поздоровится! — храмовник ухмылялся, и его напарники это поддерживали. На меня не собирались нападать — видели явное численное превосходство и не считали нужным даже трудиться. Жалкие идиоты. — Зачем вам нужны дети? — стараясь сделать голос как можно спокойным, я медленно приближался к воину. Глаза храмовника засияли, как будто он только и ждал этого вопроса. Такие ненормальны придурки любят языком почесать, чем я и собирался воспользоваться. Храмовник начал нести какую-то чушь про высшую справедливость и нечестивость магов, но я его не слушал. Из-за непрерывного потока собственной речи, мужчина, как и его напарники, не замечал ничего вокруг. Все, что мне оставалось делать — это ждать момента. Когда две тени метнулись по разные стороны пещеры, я резко выпустил магический импульс из рук, отталкивая отвлекшегося мужчину от мальчика. Ребенок упал, но тут же поднялся и побежал от воинов прочь. Отряд не успел среагировать — я метнулся к противнику, а с двух сторон из укрытий бросились на врага Андерс и Карвер. Сражение было молниеносным — преимущество было на нашей стороне. Я обрушивал стихию камня и огня на храмовников, уклоняясь от ударов мечей. Когда двое из троих оппонентов были повержены, я оглянулся, чтобы посмотреть на Карвера: тот добивал воина, нанося тяжелые и частые удары — у противника не было шансов, он лишь слабо отбивался. Уклонившись в очередной раз от лезвия меча, я обернулся, чтобы видеть Андерса, и на секунду меня парализовало. Андерс был… Это уже был не он! Его глаза светились синеватым свечением, разряды тока бегали по телу, лицо исказила гримаса ненависти. Он стоял, высоко подняв руки, вызывая бурю молний вокруг себя. Двое противников лежали у его ног, их безжизненные тела сотрясались волнами энергии. Почувствовав прилив магических сил, я низверг на своего последнего врага огненный поток, затем, устанавливая щиты, подбежал к Андерсу. Я схватил его за плечо и тряхнул пару раз, но он оттолкнул меня. — Никто не смеет мешать мне вершить справедливость! — его голос трещал и отдавал странным эхом. Тут он заметил детей, жавшихся к стенам пещеры и с округлившимися от ужаса глазами. Андерс направился к девочке, которая сидела в углу и тряслась, прижав колени к груди. — Почему ты боишься?! Отвечай! — я вовремя остановил друга и, повернув его за плечи к себе лицом, опять встряхнул. — Андерс, мать твою! Приди в себя! — мужчина снова хотел меня оттолкнуть, но я крепко обхватил его плечи руками и прижал к себе, не давая возможности вырваться. — Успокойся, — я старался, чтобы мой тон был спокойным и убедительным. На самом деле, я действительно боялся за него — руки жгли искрящиеся разряды молний. — Храмовники убиты, дети спасены. Мы сделали все, что нужно, все кончено. Я почувствовал, как колючие разряды пропадают, и тело в моих руках расслабляется. Андерс аккуратно отстранился и, сказав тихое «прости», отошел на два шага, понурив голову. Карвер, стоявший все это время в стороне, смотрел на меня с небывалым отвращением. Его глаза темнели от злости, отчего становилось дурно. Брат отвернулся и направился к несчастным детям. Он легко уговорил их вылезти из укрытий — его они не боялись. Карвер повел всех детей прочь из пещеры. Та самая девочка, на которую обрушился гнев Андерса, держала брата за руку и прижималась к его боку, стараясь спрятать заплаканное лицо.