Love/Hate

Мы быстро покинули пещеры и направились к городу. Думаю, пропавших храмовников обнаружат достаточно быстро, но учитывая, что стычки между магами и воинами не редкость, искать виновных орден не будет. Дети хоть и очень испугались, кажется, чувствовали себя рядом с Карвером защищенными. Они безропотно следовали за братом. Я шел позади, в паре метров от меня плелся Андерс. Он шагал молча, понурив голову, и выглядел потерянным. Я хотел ему как-то помочь, но не знал, что могу сделать. Когда мы вернулись в Нижний город и уже подходили к лечебнице, дети начали плакать и хвататься за Карвера, отказываясь идти. Я все прекрасно понимал и решил, что их нужно укрыть в другом месте. Я сообщил Андерсу, что детей нужно отдать под защиту отступников, живущих в тоннелях под городом — так для ребятишек будет безопасней. Маг неопределенно кивнул, не поднимая головы, а затем побрел в лечебницу, сказав перед уходом, чтобы его не беспокоили. Я посмотрел другу вслед — чем я мог ему помочь? Следующий час мы с братом пристраивали детей среди знакомых магов. Заплаканную девочку, которую, как выяснилось, звали Виола, Карвер никак не мог отлепить от себя. Она крепко вцепилась в его ногу и не хотела никуда идти. В конце концов, после того, как брат отвел ее в сторону и что-то ей сказал, она согласилась его отпустить. Девочка безропотно последовала за добродушным пожилым магом Фредериком — он согласился взять к себе сразу троих детишек, его жена Марта была несказанно рада, ведь своих детей у пары не было. Я знал, что о ребятишках позаботятся, и мне от этого стало легко на душе. Однако, два отвратительных события отпечатались на сердце: безумие Андерса, из-за которого он чувствовал вину, и отвращение Карвера. Я никак не мог понять, чем так разозлил брата — он не смотрел на меня и не разговаривал. Всю дорогу до дома мы шли молча. Орана открыла входную дверь и сразу удалилась. Мать встретила нас в холле, спросив, все ли в порядке. Успокоив ее, я направился к себе. Потрудился я сегодня неплохо, можно было и отдохнуть. Скинув грязную мантию, я переоделся в плотный халат и штаны. Нужно было поговорить с братом. Возможно, у нас произошла серьезная ссора ночью на почве моего алкогольного опьянения, а я об этом ничего не помнил. Перед тем, как покинуть спальню, взглянул в зеркало и потрогал саднившую скулу — видимо, поссорились мы не слабо. Стоя перед дверью в комнату Карвера, я колебался. Обычно, попытки наладить семейные отношения не приводили к чему-то хорошему. Собрав волю в кулак, я аккуратно постучал в дверь. Ответа не последовало. Пришлось войти без приглашения. Карвер сидел на стуле посреди комнаты и смотрел на меня исподлобья. Он уже снял доспехи и был в одних штанах. В его руках находился красивый тонкий охотничий кинжал — мой подарок на восемнадцатилетие брата. Парень задумчиво крутил его в руках, не разрывая зрительного контакта со мной — его лицо было немного задумчивым, но в большей мере жестким и угрюмым. — Чего тебе? — он никогда не отличался чувством такта. — Пришел поговорить… — я взял стул, стоявший в углу, и сел напротив брата, чтобы наши лица находились на одном уровне. — Нам не о чем говорить. — Послушай, — ну вот, опять приходится идти на перемирие первым. — Мы спасли детей, ты сам с готовностью согласился на миссию, в чем твоя проблема? — Моя проблема? — тон Карвера звучал угрожающе, я уже знал, что он сейчас скажет. — Нет… Проблема у тебя! Причем огромная! И имя ей — Андерс. Я потер переносицу. Начинался очередной нудный разговор, который ничем хорошим не закончится. — Мы это тысячу раз обсуждали. Да, он по-дурости пригрел демона — это действительно плохо. Но ты вспомни, как много он сделал! Сколько людей он спас от смерти. Если бы не он, те дети сегодня могли быть убиты! Он всегда помогал мне, лечил мои раны, в бою сражался до последнего… Карвер резко вскочил, сделав шаг ко мне, и, схватив за ворот халата, притянул мое лицо к своему. Теперь я мог хорошо различить его прерывистое дыхание и темнеющие от злости глаза. — Ты уже достал! — прошипел парень. — Андерс то, Андерс это, — брат с предельным отвращением выплевывал слова. — Ты, что ослеп? Он опасен, и тебе надо держаться от него подальше! Я немного смешался. Ожидаемо было услышать что-то вроде: «Его надо запереть в самой высокой башне Тевинтера и не выпускать до конца дней», а сказанное братом уж больно напоминало заботу, что для него было не свойственно. Но отступать я не собрался. — Во-первых, я считаю его своим другом, Карвер. Во-вторых, пока я за ним присматриваю, то его можно контролировать, и он не опасен. — А-а, — брат отстранился и по-звериному усмехнулся. — Значит та умилительная сцена объятий — это твои старания ради благополучия Андерса и всего Киркволла! Ну, теперь все стало на свои места! Карвер сначала посмотрел на меня, сощурив глаза, а затем сжал сильнее воротник моего халата и потянул так, что ткань затрещала под напором. Его лицо опять оказалось прямо у меня перед носом. — Ну, и как далеко, братец, ты собрался зайти ради своей благородной цели? — он дернул меня еще чуть ближе и прошептал мне в губы. — Ты полный идиот, если не замечаешь, как он на тебя смотрит. Мои глаза округлились от удивления. Да о чем он думает?! Карвер сжал губы, и, на секунду, в его лице проступили горечь и разочарование, но тут же выражение стало каменным. Он отстранился, выпустив мятую ткань из своей руки. Я в ступоре осел на стуле. — Делай, что хочешь, — брат повернулся ко мне спиной. Я увидел как дернулись его плечи. — Прекрати, это не то, что… — Мне все равно, — отрезал парень и направился к кровати. Я не мог упустить шанс обсудить все сейчас, возможно потом уже не получится. — Ты злишься из-за того, что произошло ночью? Брат тут же выпрямился и резко обернулся. Его взгляд метался по сторонам, казалось, он напряг каждую мышцу своего тела. — В см… В смысле? — парень почему-то начал стремительно заливаться румянцем, его голос предательски задрожал. Меня поразила такая реакция. «И что же я вытворял? Надеюсь, не танцевал стриптиз, как Андерс!» — промелькнуло в голове. — Я ничего не помню о вчерашнем, так что прости, если я сделал какую-нибудь глупость, — попытался оправдаться я, но запнулся, когда увидел стремительно бледнеющего брата. В следующую секунду рядом с ухом пролетел кинжал. От неожиданности я практически подпрыгнул на стуле. Когда Карвер взялся за рукоять меча, я понял, что разговор по душам не состоится, и поспешил покинуть территорию брата. Сидя в своей комнате я детально обдумал все, что случилось сегодня. В итоге моя голова начала раскалываться, и я решил прогуляться. Бродя по знакомым серым улочкам, я ни о чем не думал. Погода, как обычно, была до омерзения пасмурная. Я смотрел на прохожих и нищету, наблюдал за жизнью вокруг. Когда я так спокойно прогуливался, казалось, что все чувства притупились. Мне было наплевать на все проблемы, хотелось просто плыть по течению. Ноги сами привели меня в Нижний город к лечебнице друга. Я стоял в переулке и смотрел на закрытую дверь, не в силах уйти или подняться по ступенькам. Не двигаясь с места какое-то время, я уже начал думать, что так и простою весь день, но ошибался. Деревянная дверь протяжно заскрипела и открылась, из нее вышел осунувшийся Андерс, его взгляд был пустым. Он заметил меня не сразу, лишь когда прошел пару ступенек. Андерс поднял голову, его взгляд немного прояснился. Он внимательно, но без интереса посмотрел в мою сторону. — Привет, — процедил маг сухо. — Как ты? Он только качнул головой и кивком поманил за собой. Мы молча шли по каменным однотонным улочкам. Я посматривал на друга, пытаясь угадать, как его взбодрить, но в голову ничего не приходило. Мы повернули за угол и оказались в небольшом безлюдном переулке. Здесь стояло много пустых деревянных ящиков и бочек. Андерс присел на единственный крепкий ящик, я устроился рядом. Он смотрел на меня вполоборота, большую часть его лица скрывали черные перья воротника. Андерс медленно поднял правую руку, тронул меня за скулу и повернул лицом к себе. — Я должен был сразу это сделать, — он приложил ладонь к синяку, и я почувствовал приятное тепло исцеляющего заклинания. Сам я не имел таланта использовать такую магию и Андерсу был безмерно благодарен. — Прости, я всегда думаю только о себе, — он грустно вздохнул. — Вижу только свои проблемы… Я полный идиот! — Бывает, — я улыбнулся, и уголки его губ тоже слегка дрогнули. — Я действительно пытаюсь контролировать себя, Хоук. Но это так тяжело. Храмовники творят бесчинства, а Справедливость пытается свести меня с ума. Иногда мне кажется, что он уже управляет мной, тянет за невидимые нити. Принуждает меня быть жестоким, убивать людей… — Танцевать на барной стойке с девицами легкого поведения. Андерс хохотнул и покраснел до кончиков ушей. — Во имя Андрасте, Хоук, давай не будем это вспоминать, — кажется, он немного расслабился. — Я тебе тут душу изливаю, а ты… — Ты слишком много накручиваешь себя. Справедливость не имеет над тобой абсолютного контроля. Только ты руководишь своими действиями, помни об этом. Меня беспокоила рука мага на щеке, которая поглаживала мою скулу. Андерс, кажется, этого не замечал. Он смотрел на меня как-то странно, не отрываясь, блаженно прикрыв глаза. — Ты всегда меня понимал, Хоук, — глаза друга были полны восхищения, а мне стало не по себе. — Всегда был на моей стороне… Мужчина потянулся ко мне и, когда между нашими лицами оставалось несколько сантиметров, я понял, что он собирается сделать. Я резко схватил его за плечо и отодвинул от себя. Он непонимающе посмотрел мне в глаза. — Ты мой друг, Андерс, — мое лицо было каменным, я не знал, как мне реагировать на подобную ситуацию и не обидеть мага. — Только друг. Он резко отдернул свою руку от моего лица. Взгляд лекаря метался во все стороны, а лицо побледнело. — Да… Все в порядке, это я виноват… Мужчина покачал головой, бормоча какие-то извинения и не поднимая на меня взгляда, затем резко встал, и, высоко натянув воротник, пробубнил что-то вроде «Мне надо идти, еще увидимся». Он быстро скрылся из вида, растворившись в узком переулке. В итоге я остался один, абсолютно не понимая, что произошло и почему. Карвер был прав? *** Домой я вернулся, когда уже опускались сумерки. Я был уставшим, в смешанных чувствах и совершенно выжат. Мать еще не спала — она сидела в холле перед камином и читала книгу. Увидев меня, Лиандра тепло улыбнулась, я из последних сил выдавил улыбку в ответ. Я чувствовал себя раздавленным и направился было спать, но в коридоре столкнулся с Карвером. Меня не покидало смутное чувство, что брат специально караулил меня у комнаты, но рассуждать об этом не было сил. Парень преградил мне дорогу и внимательно осмотрел мое лицо. «И что он хочет увидеть?» — подумал я, — «Засосы?» Но тут снизошло озарение — отпечатка кулака больше нет. Карвер как-то раздраженно хмыкнул, косясь на мою скулу, затем неосознанно протянул руку, но тут же ее отдернул. — Ну и как провел время со своим незаменимым лекарем? — язвительно поинтересовался брат. — Замечательно, — мое лицо абсолютно ничего не выражало. — Надеюсь, он устроит тебя в качестве любовника, потому что такими темпами… Выслушивать весь этот странный бред я был не намерен. — О да, он просто великолепен в постели! Тебе тоже советую. Свадьба в октябре, пригласительную открытку занесу потом. Брат выпучил глаза и открыл было рот, но я резко оттолкнул его с дороги и прошел в свою комнату. Пока парень не опомнился, я защелкнул замок и, не обращая внимания на гневные вскрики по ту сторону двери, прямо в одежде упал на кровать и заснул. *** Спал я беспокойно и недолго. Проснулся посреди ночи с отвратительной тяжестью в голове и долго лежал на кровати, уставившись в темноту. Мне жутко захотелось выпить и забыться. Я поднялся с кровати и оправил одежду, убрал торчащие назад темные локоны волос. Тихо покинув дом, я направился к своему более-менее адекватному, но имеющему нелады с выпивкой, другу. Прохладный ночной воздух приводил голову в порядок, становилось немного легче. Вскоре я уже стоял у дверей огромного поместья. Дверь была не заперта, как обычно. Внутри было темно и грязно, на стенах висела паутина. О том, что тут кто-то живет невозможно было догадаться. Я увидел слабый свет на втором этаже и направился туда. Поднявшись по ступенькам, заглянул в обитель Фенриса: комната была освещена слабо тлеющим камином и светом луны, проникавшим через окно. Мечник гордо восседал на кресле среди беспорядка: битые стекла, разбросанные вещи, скинутый с кровати балдахин. Эльф занимался своим любимым хобби — пил вино из горла и разбивал пустые бутылки о стену. Он поднялся, когда я вошел. — О-о-о, какие люди! — мечник криво улыбнулся и, взяв со стола закупоренную бутылку вина, протянул мне. — Да ты, я вижу, и не просыхал со вчерашнего вечера? — я вскрыл бутылку и сделал большой глоток. — Хоук, не гунди, — эльф устроился с выпивкой на пригретом месте и движением головы предложил мне присесть напротив. — И что же тебя привело? Только не говори, что решил с другом повидаться, — он вскинул голову и присосался к горлышку бутылки. — А что, если так и есть? — Хм-м-м… Тогда тебе придется выслушать все то дерьмо из моего прошлого, о котором я помалкиваю, пока трезв, — Фенрис многозначительно повел бровями. — Я не против. В общем, друг, как и обещал, вывалил на меня все, что было у него на душе. Про рабство, про Данариуса, про свои нежеланные способности, даруемые лириумыми татуировками. Я внимательно слушал, отпивая вино и постепенно теряя связь с реальностью. Комната плыла перед глазами, я начал забывать об Андерсе, о брате, о всех своих проблемах. Они мелькали на поверхности сознания размытыми пятнами и не тревожили так сильно. События последних дней проскальзывали в воспоминаниях. Тело расслаблялось, окутанное мягким бархатом, голова наполнялась приятной пустотой. Где-то на краю сознания я все еще слышал пьяный голос Фенриса, а затем отключился. *** Второе мое пробуждение за сегодня было немногим лучше первого. Голова болела скорее не от похмелья — мой организм всегда был устойчив даже к большому количеству алкоголя — она болела от недосыпа. Даже если ты сражаешься с помощью магии, а не мускулов — это все же отнимает очень много сил. Живот ужасно крутило — я вчера успел лишь позавтракать. Ко всему прочему, выглядел я ужасно помятым — второй раз заснул в одежде, а спина затекла от долгого лежания в кресле. Я встал и размялся. Обнаружив моего собутыльника мирно спящим в кресле напротив, я решил его разбудить. Фенрис мычал и только отмахивался от меня. — Отвали… Дай еще поспать… — Поднимайся, — я тормошил друга за плечо. — У тебя пожрать-то есть что-нибудь? — Что поймаешь — все твое! Только дай поспать… — Ты чем тут вообще питаешься? — я настойчиво стаскивал эльфа с кресла. — Ничем. Денег нет. Все Варрику проиграл, — парень уже начал просыпаться. — Ты зачем с ним за стол картежный садился? Он же профи. — Я тоже ничего! Я Андерсу ни разу не проиграл! Я усмехнулся. — У Андерса даже Мерриль выигрывает, — точно, нужно обязательно навестить эльфийку. Обещал же зайти на этой неделе. Мне удалось поднять мечника на ноги и допинать к выходу. — И куда мы идем? — пьяным голосом поинтересовался эльф. — В таверну. Мы шли по просыпающемуся городу. Сегодня было необычайно солнечно и тепло. Киркволл преображался от этого яркого света: каменные стены уже казались не такими грязно-серыми — они переливались и блестели гранями, черепица на крышах тоже ярко сияла. Птицы кружили в лазурном небе. Даже прохожие и торговцы выглядели не так бледно и удручающе, как обычно. В общем, был отличный день. Вдалеке я увидел идущих нам с Фенрисом навстречу Изабеллу и Мерриль, улыбнулся девушкам, но они, почему-то, не ответили мне улыбкой. Когда они подошли ближе, я понял, что девушки выглядят безрадостно — хрупкая эльфийка практически рыдала, а на лице у идущей рядом Беллы читалось раздражение, ее пухлые губы были сжаты в тонкую линию. — Хоук, — Изабелла начала серьезно и без приветствия. — У нас тут, как видишь, проблемы. — Мне… — Мерриль всхлипнула. — Жить н-е-егде-е, — тут девушка принялась за рыдания, и я тихонько ее приобнял, чтобы успокоить. — Что произошло? Пока эльфийка лила слезы мне на доспех, разбойница описала сложившуюся ситуацию. Оказалось, в лачужке Мерриль уже давно протекала крыша, и девушка решила ее все-таки залатать, но оказалось слишком поздно. Когда эльфийка хотела прибить пару досок, конструкция не выдержала, и большая часть крыши провалилась в дом. Девушка побежала к своему арендодателю, который, естественно, свалил все случившееся на саму Мерриль. Он выписал ей штраф на непомерную сумму и выгнал из какого-никакого жилища. Пьяный Фенрис попытался предложить девушке поселиться у него, но та отказалась, как и не стала принимать от меня материальную помощь. Тогда, более-менее успокоив несчастную, мы все вместе пошли к домовладельцу решать проблему. Арендодателем оказался старый тучный мужчина средних лет, небритый и с отвратительным запахом изо рта. На переговоры этот тип никак не шел, и Фенрис уже готов был вырвать наглецу кишки, но Изабелле со своими женскими штучками все же удалось уговорить домовладельца вернуть подруге жилье. Однако штраф все же пришлось оплатить. Я тихонько отдал мужчине деньги, пока разбойница отвлекала эльфийку, чтобы та не заметила. Узнав, что мы обо всем договорились, девушка буквально светилась от счастья и смотрела на «спасителей» своими преданными щенячьими глазами с восхищением и благоговением. И это стоило всех приложенных для помощи усилий. Затем, несмотря на доводы Мерриль, мы с Фенрисом все же залатали, а точнее поставили заново чертову крышу. Покончили мы со всей этой галиматьей поздним вечером, и из всех желаний на земле самым сильным для меня было — пожрать. Уставшие, но довольные, мы ввалились в таверну. К тому времени уже было многолюдно, но отыскать столик нам удалось. Усевшись, мы позвали официантку. Естественно, угощать всех бараниной пришлось мне — у Фенриса с Мерриль не было денег, а Изабелла просто не призналась, что они у нее есть. Я попросил официантку сообщить Варрику, что мы здесь, и добродушная женщина с округлыми формами, постреляв глазками, выполнила мою просьбу. Когда собралась полная компания, за столиком стало очень тесно и шумно: Изабелла показывала завороженной Мерриль фокусы с картами, Варрик травил очередную байку, а Фенрис, которому я на позиции лидера запретил пить — еще мне не хватало чтобы он в запой ушел — сверкал глазками в сторону моей кружки. Все было так хорошо и спокойно, но мне, неожиданно, стало неуютно в компании друзей. Казалось, чего-то не хватало. Вот, если бы Карвер мог присоединиться к нам… Если бы он не язвил, а просто попытался нормально со всеми общаться, то было бы здорово. Он мог бы сидеть и отдыхать вместе с нами. Почему бы и нет? Через секунду, когда дверь заведения распахнулась и чуть не слетела с петель от удара ноги в обитом железом ботинке, я тут же отказался от своего необдуманного желания. Брат стоял на пороге весь красный, тяжело дышал и метал испепеляющий взгляд по помещению. Заметив мою фигуру, он быстро преодолел разделявшее нас расстояние, стащил меня за шкирку со стула и поволок вон из заведения под молчаливый шок всех присутствующих и моих друзей в том числе. Когда мы с парнем оказались в темном переулке, он припер меня спиной к каменной стене и заглянул в глаза. — Ну и где ты шлялся?! Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. — Я должен перед тобой отчитываться? — я вопросительно приподнял бровь. — Да, черт возьми! Ушел посреди ночи, весь день его нет! Мать волнуется! — парень крепко сжимал мои плечи. — Сказал бы ей, что я на миссии, ты же знаешь… — Откуда я могу что-то знать?! Ты никогда не посвящаешь меня с свои дела, — в его голосе проскальзывала дрожь. — Я так устал тебя искать, — брат отвернул лицо в сторону, но я даже в темноте мог различить его румянец. — Какого черта я тащился к Андерсу в лечебницу? Он на меня накинулся с рыданиями. Я еле ноги унес… Попытка сдержать смех ничего не дала и я разразился хохотом. Парень обиженно смотрел на меня, но, не выдержав, сам улыбнулся. Я потянул моего странного непутевого младшего брата к себе за шею и приобнял. Он напрягся, но не сопротивлялся. Почему-то возникло чувство дежавю, будто такое уже было. Я силился припомнить, но ничего подобного среди воспоминаний обнаружить не удалось. Карвер отчего-то тяжело задышал мне в ухо и слишком сильно вцепился в мои плечи. В таком положении он казался невероятно уязвимым. Я провел по его спине рукой, и парень вздрогнул. Мне почему-то ужасно нравилась его реакция. Хорошо, что он был не в доспехах, а в кожаной стеганой куртке — так я мог прижать его ближе. Мне захотелось сильнее почувствовать запах парня, который всегда вызывал приятные ассоциации. Прижимаясь носом к его волосам, я глубоко вдохнул. Карвер, от неожиданности, чуть отстранился и заглянул в мои глаза. Его лицо пылало, а взгляд был расфокусирован. Зрачки заполнили радужку, а губы дрожали. Я почему-то вспомнил, что перед тем, как Андерс собирался меня поцеловать, у него было похожее выражение лица. Но если его близость не вызывала ничего кроме чувства неудобства, то интимное единство с братом не смущало, даже было приятным, и заставляло сердце биться чаще. Когда я понял, что неосознанно приблизился к лицу парня непозволительно близко — между нашими губами оставалось всего пара сантиметров. Мы почти соприкасались носами. Я был удивлен, что не получил по морде за такое нахальство, но тем не менее, Карвер не отстранился ни на миллиметр. Когда его губы дрогнули и приоткрылись, мне до дрожи захотелось сделать самую нахальную, непозволительную глупость в своей жизни. Я сократил расстояние и осторожно коснулся губ брата, его глаза распахнулись, а мне в голову ударила кровь. Этот поцелуй длился всего пару мгновений и едва ли был чем-то значимым — только нежное касание, всего лишь легкое скольжение губ. Однако, мне это показалось невероятно потрясающим действием, заставляющим задержать дыхание, и бешено стучать сердце, распространяя тепло от груди к животу и ниже. Конечно же, это не могло длиться долго. Карвер, через пару мгновений после осознания происходящего, резко отстранился и испуганно отошел от меня. Он прижал руку ко рту и посмотрел на меня удивленными, с примесью страха, глазами. — Карвер, я… — язык не слушался, а мозг не соображал, что нужно говорить. Брат помотал головой и буквально вылетел из переулка. Я остался совсем один — а вот такое сегодня уже точно было. Мои колени подкосились, и я съехал вниз по стене. Прижав тыльную сторону ладони ко лбу, я пытался собраться с мыслями. Сердце в груди колотилось, как ненормальное. Все закрутилось в какой-то жуткий клубок из мыслей и чувств, из которого я не мог выпутаться.