Love/Hate

Ночь я провел в лечебнице Андерса, так как идти домой не представлялось возможным. Во-первых, мать бы перепугалась, увидев мое состояние, во-вторых, смотреть в глаза брату было выше моих сил. В итоге, я даже не смог уснуть. Всю ночь ворочался на жутко неудобной кушетке и думал о произошедшем. Из всех неудачных идей в моей жизни, включая тот раз, когда я помог Мерриль договориться с демоном из тени, идея поцелуя с братом была на вершине лестницы моего идиотизма. Можно себя поздравить с достижением таких высот. От этих мыслей хотелось повеситься, а тянущая боль в плече воспринималась, как малая доля того наказания, которое я должен получить за все, что натворил. Еще меня беспокоил Андерс, ставший невольным свидетелем наших с братом «отношений». После ухода Карвера, маг еще долго пребывал в шоке от увиденного, однако ничего мне не сказал. Андерс весь вечер избегал контакта и даже не смотрел в мою сторону. Я тоже не мог с ним заговорить, да и что тут скажешь? По крайней мере, маг разрешил мне остаться переночевать здесь. Сейчас я мог только смотреть сквозь тьму в деревянный потолок и надеяться, что завтра Архидемон уничтожит Киркволл к чертовой матери, и мне не придется разгребать все это дерьмо. Глубоко выдохнув, я прикрыл веки. Сон не шел. Я старательно пытался выкинуть из головы все мысли и воспоминания, но они, наоборот, лезли в сознание, воспроизводя яркие картины произошедшего с братом. Я распахнул глаза. Хотелось завыть. И что за черт меня дернул лезть к Карверу? Девушек что ли в городе мало? Вот хоть Изабелла… Однако мысли о близости с девушкой не вызывали таких ярких эмоций, как мысли о брате. Возможно, когда родные братья целуются, это нормально?.. Да, блять, конечно нет! О чем я только думаю? Промучившись большую часть ночи, я все-таки уснул к утру. Разбудил меня Андерс — нужно было делать перевязку. Лекарь дрожащими руками смущенно поменял бинт на моем плече, весь зарделся, запыхался и, закончив, убежал под предлогом неотложных дел. Я смог сесть на кушетке. Плечо почти не болело — все-таки Андерс хорош в своем деле. Немного размяв шею и поясницу — после ночи на твердых досках вся спина ужасно затекла, я решил, что пора идти домой. Покинув лечебницу, я медленно поплелся по улочкам Нижнего города. Хоть я и решил вернуться в поместье, желания туда идти не было никакого. За ночь ничего путного придумать не удалось. Очевидно, что мне необходимо теперь вести себя иначе, ведь содомия — грех, тем более, с братом… Однако, все мое существо не признавало этих истин, я желал быть ближе к Карверу, вновь касаться его тела, кожи, губ… Черт! Да, что со мной? Выбросив из головы постыдные мысли, я, весь красный, быстро зашагал вдоль узких, грязных, серо-желтых переулков. Вокруг было шумно и людно: торговцы, нищие, рабочие — все сновали туда-сюда, шум хорошо помогал отвлечься. Прохладный ветер спутывал волосы и немного приводил в порядок мысли. Я выдохнул, успокоился, завернул за угол… И остановился, как вкопанный. Ноги начали подкашиваться, сердце забилось в бешеном ритме. К тому, что я увидел, тело было еще не готово. Карвер и Виола стояли посреди улицы, недалеко стоял Фредерик. Брат присел на корточки перед девочкой и что-то положил ей в маленькую ручку. Виола повертела безделушку, расплываясь в улыбке, и бросилась парню на шею. Карвер приобнял ее в ответ, на его лице проступило смеющееся выражение, от которого мои внутренности скрутило в узел. Фредерик с благоговейной улыбкой стоял неподалеку, дожидаясь, пока девочка попрощается с воином. Виола все-таки отлипла от парня и поскакала вниз по улице мимо старика, тот попрощался жестом с Карвером и последовал за маленькой попрыгуньей. Брат какое-то время смотрел им в след, а затем обернулся и наткнулся взглядом на меня. Кажется, выражение его лица похолодело, а у меня по позвоночнику пробежали мурашки. Тем не менее, все еще мягко улыбаясь, Карвер направился в мою сторону. Я старался совладать с эмоциями и успокоить тело, но оно меня не слушалось. Карв остановился в полуметре от меня и кивнул в знак приветствия, я опустил глаза. — Идем домой? — теперь мне показалось, что брат стоит слишком близко, когда он говорил, я чувствовал, как ветерок от его дыхания скользит по коже. Кажется, лицо начинало гореть. Я что-то промычал и кивнул. Мы с братом направились вдоль улицы, мой взгляд скользил по каменной кладке под ногами. На душе было пакостно, казалось, что я выгляжу полным идиотом. Карвер, напротив, был спокоен как скала. Ему что, действительно наплевать? — Ты решил навестить Виолу? — молчание было слишком тягостным, я решил как-то сгладить его разговором. — Да, я ведь тогда дал ей обещание, — брат хмыкнул. Даже не видя его лица, можно было понять, что он улыбается. — После пещер, она согласилась идти с Фредериком только когда я пообещал к ней приходить. — Ясно… Ты ей что-то подарил? Игрушку? — Да, это был воин из дерева, — Карвер сделал паузу. — Я вырезал его сам, тем кинжалом, который ты мне подарил на совершеннолетие. От слов брата ком подступил к горлу. Я прекрасно помнил, с какими чувствами вручал этот подарок, и какие события повлек за собой этот жест. То, что тогда произошло и было благополучно забыто, сейчас вызывало дрожь… *** Я быстро поднялся по деревянным ступенькам лестницы на второй этаж, немного запыхавшись от спешки. Плащ мешался под ногами. Я спешил в комнату брата, чувства переполняли меня. Хотелось немедленно поздравить Карвера с совершеннолетием, из-за этого я даже сорвался с утренней тренировки, устроенной отцом для нас с Бетани. Я ворвался без стука в комнату и застал брата сидящим на своей кровати. Парень выглядел почему-то слишком грустным для именинника. — Ей-ей! Чего такой кислый? — я в два шага преодолел расстояние до кровати и сел рядом с Карвом, запустив ладонь в его волосы и взъерошив и так непослушные пряди. — Полегче! — брат дернул головой, освобождаясь от моей руки. — И чего я должен радоваться? — Так ты же у нас именинник! К тому же, тебе исполняется восемнадцать, а значит, ты с сегодняшнего дня настоящий, полноценный мужчина! Карвер явно не разделял моего энтузиазма и смотрел, как на идиота. — Хватит чушь нести… — Постой, я знаю, как тебя приободрить, — быстро нашарив в набедренной сумке сверток, достаю его и пихаю в руки растерянного парня. — С днем рождения! Держи, подарок для начинающего воина. Брат с сомнением развернул пергаментную бумагу. Его глаза расширились, и он уставился на содержимое. — Это мне? — парень перевел удивленный взгляд на меня. — Конечно тебе. Подарок старшего брата младшему, — я улыбнулся как можно шире. — Спасибо… — Карвер явно был смущен, на скулах заиграл румянец. — Не стоит благодарности. Этот кинжал сделан на заказ из драконьего железа, с ним вполне можно на охоту ходить. Это конечно не меч, но я надеюсь, что для начала тоже неплохо. — Он действительно потрясающий, Гаррет, — брат вертел подарок в руках, проводил пальцами по тонкому лезвию и узорам на ручке. Я был доволен собой. — Ты знаешь, что оружие полагается перед использованием омыть кровью владельца? — Что? — брат уставился на меня круглыми глазами. — Это обычай такой, — я пожал плечами. Карвер очень впечатлился от моих слов и, должно быть, представил себе один из обрядов, проводимых магами крови. Рука парня соскользнула и он порезался, вскрикнув от боли. Кровь быстро побежала из тонкой раны. — Вот черт! — брат с ужасом уставился на окровавленную ладонь, не зная, что делать. — Ну, вот и готово! Теперь оружие омыто по всем правилам. — Хватит умничать! Сделай что-нибудь, ты же маг! От слов брата я невольно поморщился. — Я не лекарь. — Ну, хоть что-то ты можешь! Отец тебя наверняка учил исцелению мелких ранений, — меня бесила уверенность Карвера в собственных словах. — Ну, кое-что я умею… Тебе это не понравится. — Давай уже быстрее читай заклинание, — парень протянул раненую ладонь мне и посмотрел угрюмо и настойчиво, пришлось взять его руку в свою. Я поколебался немного, а затем поднес ладонь к губам и лизнул порез, почувствовал во рту привкус железа. Брат ойкнул и покраснел до кончиков ушей, а затем отдернул руку. — Ты что творишь?! — Да не нервничай ты, как девственница на выданье. Я же сказал, что тебе не понравится, но вообще-то должно помочь. Брат уставился на порез: кровотечение прекратилось, кожа начала затягиваться. — И что это за магия такая? — буркнул, все еще бордовый, парень. — Магия крови, работает как при контракте с демоном. Брат посмотрел на меня и улыбнулся краешком губ. — Я всегда знал, что в тебе есть что-то от демона. — Эй, полегче! — я сделал показательно обиженное выражение лица. Карвер вздохнул и поник, обвязывая куском ткани ладонь. — Спасибо тебе, Гаррет, а то отец с утра мне даже ничего не сказал… Только посмотрел, как обычно, снисходительно и высокомерно. — Да ладно тебе, Карв, ты преувеличиваешь, — я сам ничуть не верил в свои слова, отец действительно плохо относился к брату. — Он любит нас всех одинаково. — А вот это вряд ли, — парень горько усмехнулся и опустил голову, прошептав очень тихо: — Он ненавидит меня, потому что я не маг… Я подсел поближе к Карву и приобнял его за плечи. Подбирать слова утешения я никогда не умел. — Он никогда меня не полюбит, в этой семье я лишний, — парень уронил голову мне на плечо и тяжело задышал. Неожиданно внизу послышались шаги и голос матери, зовущей меня. Я поднялся с кровати и напоследок потрепал брата по макушке. Он смотрел на меня глазами побитого щенка: милый и смущенный. Я, не задумываясь, чмокнул его в щеку и сказал: «Я тебя люблю…» Подумал о своем поступке я уже за порогом комнаты брата. Тогда мне все казалось вполне нормальным, я даже понадеялся, что наши с Карвером отношения улучшатся. Все мои надежды рухнули тем же вечером… Отец рвал и метал, то и дело тряс Карвера за ворот кожаной куртки. Отец кричал и задавал брату один и тот же вопрос: «Кто дал тебе этот кинжал?!» Брат стоял, сжав губы, и молчал. Я стоял поодаль, рядом с Бетани и молча наблюдал за происходящим. Я должен был заступиться за брата, это же мой подарок, но я не мог. Я не мог сдвинуться с места — меня пугал вид разъяренного отца. Я молился и ждал, что Карвер укажет на меня, и тогда гнев родителя перейдет ко мне, но брат молчал. Я ждал, а он молчал, опустив голову. С того дня брат смотрел на меня, как на предателя… *** Мы с братом молча подходили к поместью. Я надеялся по приходу запереться в своей спальне и не выходить оттуда ближайшие пару лет. Орана открыла дверь и поклонилась, я прошел мимо девушки, даже не посмотрев в ее сторону — хотелось как можно быстрее остаться одному. Я быстро пересек холл и гостиную. Сердце бешено стучало в висках, так что услышать шаги позади себя я не мог. Когда я уже поднимался по лестнице, брат догнал меня и схватил за локоть. Я не остановился и попробовал вырваться из захвата, за что был грубо прижат лопатками к стене. В глазах на секунду потемнело, а затем я понял, что зажат телом Карвера, и нет никакой возможности вырваться. Лицо брата было слишком близко, он тяжело дышал. Его глаза были напротив моих, они были почти черными из-за расширенных зрачков. — Гаррет, нам надо поговорить… Я не мог выдавить из себя ни слова, ком в горле не позволял. Мое лицо горело, и я прикрыл веки, чтобы не видеть лица брата. Через секунду горячее дыхание обожгло мои губы, а затем я почувствовал первое мягкое прикосновение. Поцеловав меня коротко, но настойчиво, Карвер отстранился. — Ты меня дразнишь, Гаррет? Скажи, что ты чувствуешь? Я с трудом посмотрел в глаза парню, лицо его было красным. — Это все неправильно, — мой голос предательски дрожал. — Все должно быть не так… — Уже слишком поздно говорить подобное. Брат снова прильнул к моим губам — в этот раз более страстно, заставляя приоткрыть рот. У меня внутри все перевернулось, и я на секунду утратил связь с реальностью. Когда пришел в себя, то понял, что отвечаю на глубокий поцелуй, а парень прижимается ко мне всем телом. Я понимал краем сознания, что должен оттолкнуть Карвера, но тело не слушалось. Он глубоко проникал в мой рот языком. От этой животной страсти у меня внутри разгорался пожар. Жар расходился от низа живота. Парень, казалось, оставлял ожоги там, где скользили его ладони. Я чувствовал его руки везде, и уже терял всякий контроль, судорожно цепляясь за его плечи, притягивая ближе к себе. В какой-то момент я понял, что меня толкают вверх по лестнице. Послушно поднимаясь, я тащил за собой брата, не разрывая поцелуя. Я не успел опомниться, как врезался спиной в дверь собственной спальни. Карвер толкнул меня в комнату с такой силой, что я распластался на ковре. Он тут же навис сверху, тяжело дыша и скалясь. Вцепившись в отвороты его куртки, я потянул брата на себя, забирая в плен его губы. Он отвечал, отдавая всего себя, гладил горячими ладонями мои бока и бедра. Между поцелуями в голове пронеслась мысль, что мы не доберемся до кровати. Через мгновение подозрения подтвердились — Карвер стал опускаться губами к моей шее, а руками расстегивать ремешки брони. *** Проснулся я уже вечером. Сразу потянулся и размял мышцы. Все тело приятно ломило, казалось, что внутри разливается спокойствие и умиротворенность. Было странно, но я давно не чувствовал такой легкости, как будто камень упал с плеч. Карвер зашевелился рядом на кровати, толкая меня локтем во сне, и заворчал. Я только сейчас осознал, что наши стоны могли быть слышны за пределами спальни — от одной мысли об этом меня замутило. Я даже не мог вспомнить, насколько громкие звуки издавал, все было слишком размыто. Когда я изгибался и дрожал от ласк, в моей голове был вакуум, через который не проходил ни один звук. Стоило вспомнить обо всем этом, и по спине пробегала приятная дрожь. Я нехотя поднялся с кровати и начал искать свою одежду. Все вещи были разбросаны по самым неожиданным местам. Одевшись и более-менее приведя себя в порядок, я покинул комнату и направился в купальню, молясь о том, чтобы не встретить мать по пути. Мне невероятно повезло, и я спокойно помылся и вернулся обратно. Разбудив Карва, я отправил его в купальню тоже, взъерошив напоследок топорщащиеся пряди волос. Я совершенно не представлял, что теперь будет дальше, но чувствовал себя невероятно спокойно. Во мне почему-то поселилась уверенность, что все наладится… *** За неприступными стенами Киркволла, где серость камня сменялась зеленью прибрежной пустоши, четверо друзей покидали старую шахту. — Наконец-то, мы все здесь очистили от этих тварей! Я думал, им конца не будет! — во мне все еще кипело раздражение. Когда хозяин шахты сказал, что нужно убить несколько небольших драконоидов, он не предупреждал, что их там будет целое семейство. — Мда уж… — Фенрис, больше всех испачканный кровью, недовольно поморщился. — И какого черта, Хоук, ты был таким неповоротливым? Мне пришлось несколько раз прикрывать твою задницу. На последнем слове эльфа мои щеки вспыхнули. — Да, какой-то наш лидер сегодня вялый… — Карвер усмехнулся и продемонстрировал мне улыбку во все тридцать два зуба. Первым порывом было эти зубы ему выбить. В конце концов, это не моя, а его вина в том, что у меня болит зад и не разгибается поясница. Мне хотелось указать брату на это, но не при всех же. Не стоит шокировать Фенриса. Андерс и так уже идет в сторонке и, краснея, отводит от меня взгляд, стоит повернуться в его сторону. Добравшись до города и отчитавшись о выполненной миссии перед заказчиком, мы попрощались и разбрелись в разные стороны. Я надеялся побыстрее добраться домой и хорошенько выспаться, но был зажат Карвером в ближайшем темном переулке. Брат начал настойчиво целовать меня, пресекая любые попытки его оттолкнуть. С большим трудом все-таки удалось вывернуться, чтобы можно было говорить. — Карв, мы же договорились! Какого черта ты делаешь это на людях?! — Прости… — брат смотрел на меня щенячьими глазами, но ему было меня не обмануть — он ни капельки не сожалел. — Пошли домой, — я мягко положил ладонь на плечо парня и отстранил его. Он тяжело вздохнул и отошел на шаг. — И сейчас я собирался нормально выспаться дома. — Конечно, — Карвер лукаво улыбнулся. — В одиночестве! — я говорил совершенно серьезно, но его это не трогало. Я вздохнул и, смирившись со своей участью, побрел бок о бок с братом вдоль узких улочек. Уже темнело. Карвер положил руку мне на плечо и наклонился к уху: — Чего ты так нервничаешь? Раньше ты страдал от моей ненависти… — Отлично! А теперь я обречен на страдания от любви… Карвер прислонился губами к моему уху и, прошептав: «Разве это не лучше?», прикусил мочку. Я ойкнул и покраснел, а он отстранился, делая вид, что ничего не произошло — мы все еще были на оживленной улице. «Чертов самодовольный ублюдок…»