Девочка из снов

      Меня перебросило туда.       Что означает это «туда», объяснить, наверное, сложно. Знаете это ощущение? Когда ты вроде «тут», а вроде и «там». И это «там» мне совсем не нравится.       Я стою посреди огромных каменных домов с перекошенными крышами. Здания совсем старые, дряхлые, но по-своему даже красивые. Они напоминают мне викторианскую эпоху в Англии. Куча балконов из чёрных железных прутьев, высокие входные проёмы с крыльцами и навесами, башенки на некоторых домах и множество арочных окон различных размеров.       Все они побиты, прутья выкручены, а двери выломаны. По городу как будто прошёлся ураган, уничтожив всё живое. Вокруг был виден лишь один бездушный серый камень, никакой зелени или даже намёка на природу. Атмосфера полной разрухи.       «Тут» очень тихо. Здания стоят близко друг к другу и, как правило, в проёмах должны образовываться воздушные коридоры, но ветра нет. Штиль. Воздуха, правда, тоже будто не хватает, но мне, на удивление, не душно. Я даже не могу определить температуру: кажется, тепло, но вся кожа покрылась мурашками, меня знобит, а ноги окутывает холод.       Мрачновато.       Я нахожусь на главной улице, ну, по моим ощущениям, раз она самая широкая тут — то главная.       Под ногами такая же серая дорога, состоящая из смеси бетона и огромных булыжников, которые местами меняются на совсем маленькие камешки, почему-то песчаные. Камни лежат чуть кривым рядом, иногда заходят друг на друга и создают некие островки.       В детстве, когда я часто летала в Европейские страны, в старых туристических городках всегда были такие дорожки. Навевает ностальгию.       Эти тропинки — это пока единственное, что мне нравится в этом городе.       Рельеф неровный. Здания то уходят в гору, то проваливаются в огромные ямы. Появляется ощущение, что город расположен на небольших холмах, из-за чего всю архитектуру так и перекосило.       Серый камень давит на меня со всех сторон. Хочется убежать. Плевать куда, мне просто невозможно тут находиться.       Это не страшный сон, нет… Безусловно, странный и непонятный, но не страшный. Здесь нет огромных чудовищ, что гонятся за мной каждую ночь, странных знакомых-незнакомых, что предлагают творить какую-то чушь или родных, что рассказывают мне о том, с каким огромным удовольствием они бы меня убили.       Это не страшный сон, но липкое чувство тревоги всё равно заполняет лёгкие. Кажется, будто сейчас этот огромный серый город проникнет мне под кожу и сдавит все внутренности, заставит конечности онеметь и превратит в каменную статую, создаст новый экстерьер для своего украшения.       Это не страшный сон, но мне тревожно, потому что я опять жду подвох от своего подсознания, ведь оно всегда так делает.       Кошмары топят меня, заставляют просыпаться в холодном поту и чувствовать себя мёртвой весь день. Это происходит каждую чёртову ночь, и я уже даже не надеюсь на хороший сон, когда засыпаю под тёплым одеялом с включённым ночником.       В любом случае, стоять тут бесполезно.       Если не запустить цепочку событий сна, то можно застрять в нём, ведь время тут эфемерно, и я могу остаться изображать статую вечно. Это даже в мыслях звучит плохо.       Я делаю первый шаг вглубь города. Всего один очень осторожный шаг. Зажмуриваюсь, поджимая губы.       Тишина… Ничего не произошло…       Выдыхаю, набираю в лёгкие побольше воздуха и иду вперёд.       Мне по-прежнему немного боязно, но нужно быть смелой, нужно это пережить. А по-хорошему можно попробовать залезть на шпиль какого-то из этих зданий и спрыгнуть. Я не знаю, как это работает в моей голове, но когда я нахожусь в свободном падении с высокой вероятностью смерти при приземлении, то всегда просыпаюсь.       Для человека, вечно мучающегося от кошмаров, звучит довольно круто, не так ли?       Я наконец-то полностью взяла себя в руки и решила сойти с главной улицы и завернуть в переулок.       Дома тут стоят так близко, что если я прислонюсь спиной к одной из стен и вытяну руку, то пальцами смогу коснуться соседнего здания.       Я заворачиваю в другой проём и двигаюсь в горку. Дорожка из булыжников под ногами мешает. Такими темпами на долгую прогулку меня не хватит.       Помню, что при ходьбе в похожих городках в реальном мире я не выдерживала и двух часов, а мы с семьей обычно приезжали туда на весь день. Хотя там мне нравилось. Я сидела на бордюрах и часто играла в «Пол или лава», стараясь прыгать только по большим камням и держать равновесие.       Там было красиво. Домики с разноцветными стенами и тёмными деревянными наличниками. Множество кустов и деревьев, листья которых я собирала в своеобразные букетики. Под конец прогулок туда еще добавлялись украдкой сорванные с клумб цветочки, за которые мне всегда прописывали по заднице. По-доброму так, даже больше со смехом, нежели с упрёком.       Поворот, и ещё один, а потом ещё и ещё. То в горку, то с горки.       На следующем завороте я чуть не врезалась в железную раскрытую дверь. Красивую такую, резную, правда, без таблички с номером дома, хотя тут их, кажется, нигде не было.       Зато над ней красовалась деревянная вырезка с потёртыми надписями на непонятном языке. Буквы, украшенные кружочками и завиточками, скорее всего описывали название лавки. Вряд ли такая красивая дверь принадлежала обычному дому.       Я аккуратно дотронулась до нее. Дверь не превратилась в страшное нечто, не напала и даже не заскрипела. Уже хорошо. На ощупь она была шероховатой, вензеля покрывал слой пыли, но выглядели они крепкими.       Чуть придвинулась к ней, ухватилась за край и медленно завернула за угол, осторожно поглядывая за дверь.       Впереди ещё один коридор. Вышла, разворачиваясь в направлении ко входу в лавку.       Внутри было темно, у порога — пара ступеней из камня. Справа — застеклённая витрина. Окна в трещинах и такие же пыльные.       Заходить в лавку смысла не было, она пустовала. Никаких товаров, цветочных горшков или других вещей. Лишь деревянная мебель в виде прилавка и пары стульев.       Смотря на всё это, я поняла, что ещё в этом городе меня так сильно смущало. Тут вообще не было и намёка на живущих людей. Город казался не просто брошенным второпях, а полностью «неживым». Ничего кроме мебели, пыли и разрухи.       Здесь был только камень - ни животных, ни растений, ни людей. Даже больше… Появлялось ощущение, что их тут быть и не должно.       Осознание чего-то неправильного, инородного во снах до нас доходит куда медленнее, чем это происходит в реальности. И когда мы это осознаем, нам не просто становится не по себе, по нам буквально проходит табун мурашек и волосы встают дыбом. Потому что так быть не должно, это непривычно, оттого так и пугает. Люди боятся перемен, даже те, кто с поднятым носом и полной уверенностью смотрят вперёд. Я боюсь перемен, и мои сны — это то, что пугает меня больше всего.       Задерживаться тут мне нельзя. Оставляю позади дом и направляюсь дальше по переулку, придерживая рукой стену. Она тоже шероховатая. Пальцы цепляют края потёртых кирпичей.       Меня бьет по голове ещё одним осознанием. Этот сон слишком детальный. Весь пейзаж, камни под ногами, пыль на стенах и на дверях — такого никогда не было.       В моих снах на первом плане всегда было действие, ситуация, люди. Я никогда не запоминала места, в которых находилась и никогда не чувствовала придуманный мир вокруг себя.       Как так получилось? Почему все ощущения такие яркие? Я попала в осознанное сновидение без своего ведома? Но как?       Сердце гулко отдалось в груди и ноги стали ватными. Теперь мне страшно. Даже мои сны изменились, чёртово подсознание играет со мной злую шутку и совсем не хочет выпускать.       А если это вообще другая реальность? Не моя, но реальность, потому что она ощущается настолько настоящей, как иногда мне не ощущается мой мир.       Бред. Всё это полнейший бред, очередная выдумка мозга и новый кошмар. Хоть он и отличается от предыдущих, но всё равно остаётся им, потому что мне по-прежнему не по себе. Это всего лишь ещё один неприятный сон, который надо пережить. Пережить-пережить-пережить. У меня получится, всегда получалось, ведь я постоянно выбиралась из собственных кошмаров.       Паника затекает в рот, наполняет желудок, заставляет органы болезненно сжаться, а мышцы напрячься.       Я спотыкаюсь на очередном булыжнике и влетаю в ещё один проулок, которые уже устала считать. Падаю, сдирая кожу с голых коленок, и только сейчас замечаю, во что одета.       На мне обычные чёрные шорты и бордовый лёгкий свитер - одежда, которую я часто ношу в реальном мире. Хочется рассмеяться. Даже это так подробно выглядит.       Глаза слезятся и руки начинают трястись.       Я не знаю, что мне делать, не понимаю, как себя вести и как отсюда выбраться.       Остаётся только один вариант. Он самый бредовый и обычно никогда не срабатывает, но ведь и этот сон не совсем обычный, так что, может быть, мне повезёт.       Встаю с дороги. На коже красным отпечатком остаётся холод от камней, на которые я упала. Закрываю глаза и медленно считаю до трёх, в попытке успокоиться. Конечности бьёт нервная дрожь, и стоять на месте от этого только сложнее. Глубоко вдыхаю и выдыхаю.       В следующую секунду ноги отталкиваются от поверхности улицы и я бегу. Несусь вперёд, еле успевая заворачивать между домами в хаотичном порядке.       Вправо, коридор, влево и прямо, очередной заворот и опять налево.       Следующий проулок встречает меня лестницей с перилами из таких же чёрных железных прутьев, из каких выстроена ограда балконов на главной улице.       Не думать, не думать, не думать - просто бежать.       Несусь по ней, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Спуск тоже петляет, но чем ниже я ухожу, тем шире он становится.       Я чуть не подворачиваю ногу, когда наступаю на слишком большой булыжник. Успеваю ухватиться руками за перила и прыгнуть еще на три ступеньки вперёд. Зажмуриваюсь на секунду, а когда открываю глаза, вижу широкое пространство перед собой.       К сожалению, оно такое же каменное и неживое.       Меня встречает похожая на самую первую улица. По-видимому, тоже главная. Хотя нет, она кажется даже шире предыдущей.       Дома тут ещё более кривые, их будто собрали из кусочков разных зданий, что нарушало их целостность. На первых этажах у каждого есть магазинные витрины с, на удивление, целыми стёклами. Всё выглядит более полно, двери везде закрыты, на них виднеются таблички с названиями лавок.       В любом случае, вариант с пробежкой не прокатил, а значит, нужно найти здание с выходом на крышу.       Отнимаю руки от перил и выхожу на центр улицы. Кручу головой в попытках найти подходящий дом, но вокруг лишь острые окончания крыш с местами поломанной черепицей.       Похоже, придётся идти дальше.       Ноги чуть подрагивают, а я замечаю, что почти не устала после такой пробежки, и одышки совсем нет. Дома, в настоящем мире, я редко занимаюсь спортом. Меня еле хватает добежать до уходящего автобуса, а тут такая нагрузка…Правда, это мне даже на руку. Если придётся от кого-то убегать, то всё не будет происходить как в тех снах с океаном, когда ты пытаешься выйти из воды, но ноги еле двигаются, вода тянет обратно, а ты уже смертельно устал и сил сделать последний рывок у тебя попросту не хватает.       Прогулка возобновляется. Паника все ещё ёкает в районе сердца, но теперь у меня хотя бы есть цель, и так намного проще его, страх, контролировать.       С моим ровным шагом одинаково серые лавки протекают мимо.       Я начинаю выцеплять детали из этой новой части сна. Теперь внутри они намного больше похожи на магазины. Вон в том сером здании с накренившимся парапетном крыши и с аркообразными окнами-витринами виднеются манекены в причудливых платьях, а следующая лавка напоминает шляпный магазин. Потом идёт что-то на подобии кофейни, с выходящими на улицу круглыми столиками с чёрными ножками.       Все это по-прежнему брошено и забыто. Такое же пыльное и лежащее в хаотичном порядке без дела. Но теперь город кажется не таким мёртвым, по крайней мере, где-то тут были люди, хотя и они, наверное, ушли. Побросали свои магазины и переехали в срочном порядке. Возможно, тут действительно случился апокалипсис или какое-то бедствие.       Сон изменился, я чувствую это буквально каждой клеткой своего тела. Затылок начинает покалывать тысячами иголок, и эти же иголки впиваются в кончики пальцев.       Следующая лавка встречает меня огромным количеством зеркал разнообразной формы. У них такая же, как и везде, резная рама. Пыльные, где-то в трещинах, они заполняют все пространство помещения.       Я подхожу к одному небольшому зеркалу. Из отражения на меня смотрит бледноватое лицо. Разглядываю облик, который нарисовало мне мое подсознание. Изменений мало: у меня такие же карие глаза и такой же слегка вздёрнутый нос, макияжа на лице совсем нет, даже привычного мне тонального крема. Под глазами видны синяки. Надо же, и тут они у меня есть.       На голове лохматое гнездо из кудрявых темно-каштановых волос. Стрижка короткая, полностью открывает шею и создаёт объём на голове. Пряди обрамляют овал лица, торчат в разные стороны хаотичными завитушками, спадают на глаза, почти полностью закрывая брови. Тут тоже без изменений, хоть на этом спасибо.       Мое внимание привлекает маленькое зеркальце, лежащее на столе за стеклом витрины. Оно карманное, с чёрной железной ручкой и с большим количеством витков. Готическое такое.       Поджимаю губы и думаю. Если я возьму это зеркальце ничего ведь не произойдёт? Ладно, даже если и произойдёт то рвану отсюда на всех парах.       Лавка выглядит крепкой, деревянные половицы внутри не скрипят под ногами, хотя ощущение старости не пропало.       Беру зеркальце, протираю рукавом кофты от пыли. Она разлетается по комнате и начинает медленно оседать, чуть задерживаясь в воздухе. В носу першит, и я сдерживаюсь, чтобы не чихнуть. Мне кажется, что если я издам хоть один лишний звук, то потревожу покой этой лавки окончательно и зеркала свернутся и поглотят меня так, что я уже никогда не выберусь.       Выхожу из лавки и убираю зеркало в карман. Ничего не произошло… Я не понимаю, как работает этот сон.       Над головой небо, странное такое. Оно то кажется мне светлым, почти белым, то наоборот темно-холодным. Оно не голубое и не оранжевое, облаков нет. На нём вообще ничего нет. Чистый холст.       Видимо, проработать эту деталь сна воображения у меня не хватило.       Двигаюсь дальше мимо прилавков и витрин, и сон начинает двигаться вместе со мной.       Теперь прилавки не набиты одеждой, мебелью или похожими товарами. За ними стоят куклы, огромные фарфоровые куклы с нарисованными неживыми глазами. Полностью человеческие пропорции, высокий рост и одежда, напоминающая моду девятнадцатого века в Англии.       Я ускоряюсь, прибавляю шаг и заметно начинаю нервничать. Эти куклы повсюду, у входа в магазины, за столиками кофеен, у витрин. Их какое-то нескончаемое количество, и с каждым моим шагом это количество растёт.       Я даже не успела их заметить, не могу увидеть, как они продолжают появляться у меня на глазах. Вот он, подвох, о котором я говорила.       Меня начинает мутить, и я останавливаюсь. Такие сны мне не нравятся больше всего, в них нет чего-то реально страшного, но атмосфера происходящего просто отвратительна. С каждой секундой она нагнетает, и от этого пугаешься ты сам, потому что не знаешь, что в действительности произойдёт и откуда ждать опасность в следующую секунду. Неизвестность всегда страшнее любого монстра.       Спокойно… Мне нужно успокоиться, унять дрожь и идти дальше. Стараюсь опять выровнять дыхание, успокоить тяжело бьющееся в груди, как птица в клетке при виде кошки, сердце.       Протяжный звук, вой тысячи сирен доносится до ушей.       Мерзкий, абсолютно мерзкий полу-вскрик, от которого органы в теле тяжелеют, а все мышцы сводит судорогой. Пальцы вцепляются в зеркальце в кармане, как будто оно сможет меня уберечь.       Интуиция бьёт в голове тревогу. Слух притупляется, словно меня опустили в ведро с водой, и я слышу бешенный стук своего сердца в голове, эхом отдающийся во всем теле.       Не оборачивайся, нельзя, не надо туда смотреть. Знаю это, ведь как только во сне ты увидишь опасность, она начнёт атаковать. Ты просто запустишь новый виток в своём кошмаре, и он тебя поглотит.       Но я оборачиваюсь…       Медленно проворачиваю голову, боясь сделать лишний вдох. И, о Боги, зачем я это сделала?       Улицу заполняют чёрные, жидкие тени. Они вытекают из каждого переулка, лавки, каждой чертовой проплешины в зданиях, обретая человеческие силуэты. Где-то группируются, срастаясь, превращаясь в двухголовое или четырёхногое нечто. Тянутся, извиваются, зависают над землей, как вода в космосе. У них глубокие проёмы вместо глаз и раскрытые в немом крике рты.       Вой повторяется вновь.       Мне не страшно… Я просто в чёртовом ужасе, потому что моё подсознание, кажется, сейчас подарило мне повод вообще не выключать свет ночью.       Бежать, мне срочно нужно бежать, прямо сейчас.       Я собираюсь сделать рывок и с животным трепетом понимаю, что не могу. Ноги меня не слушаются, руки ослабли и двумя плетьми повисли вдоль корпуса. Страх сковал горло стальной цепью, пригвоздив меня к одному из булыжников под ногами. Я так хочу убежать, но просто не могу.       Глаза панически расширяются, и губы подрагивают от всхлипов. Я не хочу умереть тут, пусть это даже сон, я не хочу переживать смерть и боль снова, ведь я чувствую их каждую идиотскую ночь.       Тени ревут опять, и я с какой-то безнадёжностью в груди понимаю, что это конец.       Они сгибаются, повторяя кошку перед прыжком, и атакуют. Летят на меня, как пуля из выстрелившего пистолета. Я ничего не могу с собой поделать. У меня не получается даже сомкнуть глаз.       В эту секунду что-то светлое вылетает из ближайшего просвета между магазинчиками и бежит к месту, где я стою.       Девочка… Нет, подросток. Моя ровесница в болотной, стянутой с плеч толстовке на молнии и рыжим каре, с совсем лёгким красным отливом.       Несётся прямо на меня.       — Беги!       Я не могу, нет, не могу, я не могу даже сказать ей об этом, хлопаю ртом как рыба и стучу зубами.       Тени начинают выть ещё громче и увеличивают скорость. Вытягивают свои жидкие руки с тонкими кривыми пальцами. Им осталось совсем чуть-чуть.       Она подлетает ко мне. Не останавливаясь, хватает за руку и тянет за собой. Я почти падаю, но успеваю удержаться и бегу за ней. Тело размораживается, и кровь закипает под кожей, заставляя перебирать ногами. Она держит меня крепко и даже не думает отпускать.       Её рука тёплая, чувствуется удивительно надёжно, сжимает сильно, внушает уверенность. В чём — не знаю, но страх чуть отпускает, адреналин нагревает мышцы и позволяет ускориться. Я нагоняю её, оставаясь чуть позади и позволяя себя вести.       Мы бежим по главной дороге, а потом резко сворачиваем в переулок. Тени за нами врезаются в стену, снижая скорость, но почти сразу же заворачивают следом.       Она петляет по улочкам, заныривает в самые узкие проёмы, старается рассоединить их. Стискивает мою руку еще сильнее, и это заставляет что-то внутри подпрыгнуть. Это что-то придаёт мне сил, и мы почти летим. В реальном мире люди так не бегают.       Тени за нами визжат, и я вскрикиваю. Потому что мне всё ещё страшно, я всё ещё боюсь. Двигаться сейчас на большой скорости в таких узких переулках, когда за тобой гонится нечто и отставать совсем не хочет, кажется мне безрассудством.       Она поворачивает голову на мой крик, смотрит мне прямо в глаза своими нефритами, а потом смеётся. Смеётся так громко, так ярко и весело, что, кажется, даже тени пугаются и отстают, а она, наоборот, становится еще быстрее.       Я приоткрываю рот и распахиваю глаза от удивления. Ей ни капельки не страшно от вида этих чудовищ, ей весело…       Сейчас, в этом кривом, непонятном городе она радуется. Её смех эхом отражается от стен, опережает и освещает нам дорогу.       От её смеха тени замедляются, дома чуть светлеют, ошейник на моей шее ломается.       Страх отступает, глаза больше не щиплет, а сердце бьётся, стучит почти бешено и так живо, что камень в моей душе трескается.       Она заражает своей радостью, и я понимаю, что улыбаюсь ей.       Тени замедляются и остаются позади.       Она опять поворачивается, сверкает своими изумительными глазами и улыбается мне в ответ. Я не видела ничего красивее этой улыбки. Никто и никогда мне так не улыбался, как только что это сделала она. В её губах столько тепла, непонятной мне заботы и доброты.       — Зеркало у тебя в кармане. Достань его! — Кричит громко, так, чтобы я точно услышала и не тупила. Моя рука достаёт украденную вещь из кармана.       Она выхватывает его второй рукой и вдруг резко тормозит, разворачиваясь. За нами стена, впереди — тени. Они летят на нас по прямой, заново вытягивая руки.       — Что ты делаешь!? Почему!? — я стою рядом, и ужас охватывает меня снова.       — Без паники, сейчас всё будет порядке, — голос звучит уверенно. Я улавливаю в нем успокаивающие нотки, и страх опять отступает.       Она стоит у меня за спиной. Внезапно обхватывает меня правой рукой за плечи и прижимает к себе, заставляя уткнуться носом в ложбинку между шеей и плечом. Я ойкаю, но меня только крепче обнимают. От этого приятное тепло растекается по телу.       Девушка выставляет руку с зеркалом вперёд и упирается правой ногой в стену за нами.       — Закрой уши! — я послушно поднимаю руки к голове и прижимаюсь к ней еще сильнее.       Тени торжественно ревут, видимо думая, что мы попались.       В следующую секунду, как только первая чёрная рука касается зеркала, оно озаряет их вспышкой света, полностью останавливая. От зеркала расходится ветер, он треплет наши волосы и одежду, закручивается в небольшой ураган и свистит в ушах.       Водяная масса теней издаёт истошный, ломающийся крик, который медленно начинает ослабевать и превращаться в тихое поскрипывание.       Их засасывает в зеркало, втягивает и меняет. Свет становится ещё ярче, и в следующую секунду всё заканчивается.       Мы по инерции отклоняемся назад и ударяемся об стену. Она роняет зеркальце и обвивает меня уже двумя руками. Я с опаской поглядываю на разлетевшиеся осколки.       Под ними образовывается чёрная лужа, она булькает и мычит, потихоньку растекается и начинает пузыриться.       — Блин, уронила, — я поворачиваю голову и смотрю на нее, все так же находясь в кольце тёплых рук. Её лицо в паре сантиметров от моего, так близко, что удаётся разглядеть блеклые веснушки на её носу и щеках. У неё тонкие, рыжие брови, как и у меня, скрывающиеся под чёлкой. Миниатюрный носик и чуть пухловатые губы. Красивенькая… Я даже удивлена, что моё воображение умеет такое создавать.       Она хмыкает, как-то совершенно потрясающе растягивает правый уголок губ, заметив мои рассматривания.       — Пойдём, нужно вывести тебя отсюда, пока они не восстановились.       — А это вообще кто? — смотрю на лужицу, которая, видимо, оскорбленная моим вопросом, выдаёт возмущённый мык.       — Жители. Ты их потревожила своей беготней, они тебя заметили и разозлились. Не волнуйся, я тоже вечно от них бегаю.       — Угу, — протягиваю я, неохотно поднимаясь и вылезая из объятий. Она опять чуть посмеивается.       — Вот видишь… Мы добрались до самого высокого здания в городе, оно поможет тебе выйти отсюда, — я киваю.       Она опять берет меня за руку, быстрым шагом идёт ко входу. Внутри темно, но здание выглядит крепким. Это не жилой дом, а скорее какая-то мэрия или что-то вроде того. Мы поднимаемся по винтовой лестнице наверх и выходим на крышу.       Тут есть прямое место, как на крыше обычных жилых зданий, а справа что-то напоминающее башенку с куполом, которая оканчивается острым шпилем.       Она выводит меня на середину как раз к тому моменту, когда мы слышим грозный рёв теней.       Я оборачиваюсь, вижу, как бесформенная масса начинает заползать на крышу, вытягивая к нам свои щупальцы. Смотрю на незнакомку с немым вопросом. У нее на губах расцветает грустная полуулыбка.       — Как тебя зовут? — спрашивать уже поздно, но мне хочется запомнить её. Мне первый раз хочется запомнить свой сон, девушку передо мной, её нефритовые глаза и весёлый смех.       В этот момент тени неожиданно крепчают, заново формируются в отдельных существ и делают рывок по направлению к нам.       Она дёргает меня на себя и бежит вперёд к самому краю, так мне и не ответив… Не успела или не захотела, сейчас не время об этом думать.       Я нагоняю её. Мы запрыгиваем на парапет, и в следующую секунду наши ноги отталкиваются от крыши. Времени сомневаться не было. Водяные руки хватают воздух за нашими спинами.       Мы начинаем падать, а земля отдаляется от нас только сильнее, проваливается. Появляется ощущение, что мы спрыгнули не с восьмиэтажного здания, а с девяностоэтажной высотки.       Время замедляется, будто мы находимся в каком-то фильме.       Под моими ногами город, огромный серый город со странной архитектурой, пыльными закоулками, фарфоровыми куклами и теневыми монстрами. Город, у которого не видно конца, потому что весь этот мир принадлежит ему.       И в этом городе живет одна, единственная живая, прекрасная знакомая-незнакомка с рыжими волосами и в потёртой болотной толстовке на молнии.       Единственная незнакомка, которая превратила мой кошмар в удивительный сон…       Она переворачивается в полёте, смотрит на меня своими зелёными глазами и растягивает розовые губы в своей ослепительно тёплой улыбке.       Мир подо мной рассыпается, превращается в белое ничто, и она исчезает вместе с ним. Меня вышвыривает из серого сна с ярким рыжим пятном…       И я просыпаюсь.